👱 Его сын. Наш ребёнок 👱

♢ ДРАКО МАЛФОЙ ♢ Симпозиум уже подходил к концу. Я, как и всегда, выступил с большим успехом. Каждый день нам показывали красоту императорских дворцов Поднебесной, рассказывали историю, угощали китайскими сладостями и водили в рестораны. На симпозиуме я познакомился с одним колдомедиком из Австралии. Красивый и мужественный мужчина, который явно запал на меня. Гуляя как-то по очередному дворцу, он приобнял меня, защищая от толпы людей — паломников-буддистов и прочих туристов. Не видя препятствий с моей стороны, Марк Шепард не отпускал меня, а я не противился, желая испытать свои чувства — сможет ли другой парень, кроме Поттера вызвать во мне желание и такую же бурю страстей, как вызывает всегда Гарри, когда он рядом, когда даже не прикасается ко мне. Я позволил австралийцу переплести наши пальцы, когда мы гуляли по красивому ночному Пекину. Шепард рассказывал мне о своей стране, о своей работе и увлечениях, а я прислушивался к себе. Ничего и близко. В силу своего желания мужчины я реагировал — естественная реакция организма в силу сексуального голода, ввиду долгого воздержания. А так я к Марку не почувствовал ничего. Уже в лифте отеля — а я жил на пятидесятом этаже — Шепард нажал на кнопку «Стоп» и поцеловал меня. Я не сопротивлялся, все ещё стараясь понять, хочу ли я его. Шепард облизывал мой рот, сминал губы и тёрся об меня. Он целовал мою шею и что-то шептал грязное, как он хочет меня. Но в какой-то момент я отстранился и нажал на кнопку «Пуск». — В чем дело, Драко? — спросил он. — Ты не хочешь меня? Малыш… — Малыш? — рассмеялся я. — У меня сын шести лет — вот он и есть малыш. Прости. Ты — отличный парень, Марк, и я желаю тебе найти постоянного партнёра, однако я не могу им стать. И за приглашение в прекрасную Австралию я тебя благодарю, однако в моем сердце живёт лишь один человек. Понимаешь? — И твой возлюбленный никак не добивается тебя, мой хороший? — спросил Марк. — Он не помнит меня, Шепард, — ответил я. — Попав как-то под шквал Непростительных заклятий, он едва не погиб. Однако сейчас он не помнит, что любил меня. — Оу! — выдохнул мужчина. — Печально. Мы вышли из лифта. — Погоди, у тебя же восьмидесятый этаж? — поинтересовался я. — Я просто хочу проводить тебя, милый, — ответил Марк. — Не могу и не хочу расставаться с тобой. — Ты же понимаешь, что я не лягу с тобой, потому что не могу… не хочу? — выдохнул я. — Ты — потрясающий мужчина, Шепард, но не мой. Мне жаль. У моей двери он снова притянул меня к себе и вложил в мою руку свою визитку. — Позвони мне, не теряйся, Драко, — улыбнулся он. — Возможно, судьба ещё улыбнётся нам — именно нам с тобой? Я готов усыновить твоего сына, лишь бы ты стал моим мальчиком. Драко… Марк снова поцеловал меня, но уже легко, нежно, глубоко и чувственно. Я снова не сопротивлялся, позволял вылизывать себя, хоть и ничего особенного не чувствовал. Красивый, умный, страстный австралиец, но не мой. Он — не Гарри Поттер. — Я же вижу, что ты хочешь, Драко. Ты давно ни с кем не был. Я чувствую, как ты дрожишь и хочешь. Но не меня, да? Мальчик мой… — прошептал он, вылизывая мою шею. — Это просто инстинкт, Марк, — ответил я, — не более того. Просто у меня давно не было парня. Ты в этом не ошибся. Прощай, Шепард! И он отстранился. Марк Шепард ушёл, не оглядываясь. Мой мозг был кристально чист от мыслей, я контролировал себя, однако сердце моё хотело лишь Гарри. Проклятая Малфоевская верность и собственничество. Я желал только Поттера, поэтому вошёл в свой номер, разделся и отправился в душ, чтобы смыть с себя все чуждые мне поцелуи. Привычного освобождения я достиг с именем Гарри на губах, прежде чем ополоснулся под струями горячей воды. Когда вышел из ванной комнаты, увидел двадцать пять входящих вызовов от Поттера и Скорпиуса. Я посмотрел на часы — полночь по местному времени и пять часов вечера по британскому. Хорошо — можно и позвонить. Я набрал номер Гарри. — Поттер? — воскликнул я, не здороваясь. — Что-то с сыном? — Нет, Драко, с твоим Скорпиусом всё в порядке! — ответил брюнет. — Но вы звонили двадцать пять раз! — ахнул я. — Просто ты обычно звонишь в три часа дня сам, а сегодня не позвонил, вот Скорпиус и запереживал, — выдохнул он. — У тебя там все хорошо? Китайцы не похитили такого красавчика, как ты? «Я только твой, Поттер, и никакие китайцы с австралийцами мне не нужны…» — У меня всё хорошо, — ответил я. — Просто были дела, я не смог позвонить… — Свидание с кем-то? — поинтересовался проницательный Гарри. Я решил позлить его, вызвать в Избранном хоть толику ревности, поэтому произнёс: — Я был на подобии свидания, Поттер. «Приревнуй меня, скажи хоть что-то, чтобы я понял, Гарри, что же ты чувствуешь ко мне на самом деле». — Да? — рассмеялся заливисто брюнет на другом конце телефона. — Ну и как прошло? Кто это — парень или девушка? — Парень из Австралии, — ответил я. — Очень напорист и горяч. — Приедешь — расскажешь! Вот и Скорпиус прибежал. А мы сегодня встретили с твоим сыном профессора Снейпа. Северус только что закончил заниматься уроками со Скорпи. Я не мешал. «Почему же ты не ревнуешь меня, Гарри? Выдай себя, скажи мне, что злишься за мою безрассудность из-за свидания с другим мужчиной…» Дальше говорил в трубку Скорпиус. Он рассказал, что крестный купил ему магический луноход, новую метлу для катания и пражские сладости. Я плакал, слушая сына. Сколько ещё он будет расти без второго родителя? Сколько я смогу молчать, что он родился магическим способом, посредством волшебного и экспериментального зелья? Сколько ещё Гарри будет не видеть на лице сына своих глаз и своей улыбки, ведь Скорпиус очень похож на самого Поттера в детстве, кроме пепельного цвета волос и чуть светлой кожи, в отличие от своей. ♢ ☆ ♢ ☆ ♢ Из-за погоды рейс Пекин — Лондон отложили на три часа. Виной тому прошедший циклон северо-восточного и северных ветров с Бохайского и Жёлтых морей, начавшийся в Тихом океане. Я прилетел в аэропорт Хитроу по британскому времени около полуночи. Гарри не мог меня не встретить, чтобы я не ехал полтора часа с незнакомым таксистом-магглом по трассе от аэропорта и через весь город. — Да я бы доехал… — произнёс я, но Поттер даже и слушать не стал: уложил мой чемодан в багажник, а меня посадил рядом с собой. — Выглядишь хорошо, — парировал он, — поездка в Поднебесную пошла на пользу? — Весьма плодотворно и продуктивно, Поттер, — ответил я. — Ну, а как вы? Как сын? — Мы с ним учились, играли, ходили в зоопарк… Кстати, — кивнул Гарри и выехал с парковки аэропорта Хитроу, — в серпентарии я удивительным образом вдруг осознал, что могу говорить и общаться со змеями. А также мне как-то вспомнилось, что я уже бывал там… в детстве и общался с большой змеёй, даже выпустил её на волю. Странно, что я ничего этого не помнил до того. У меня заболела голова в области шрама, но боль прошла быстро. Кстати, Скорпиус тоже понимает змей, я даже купил ему одну — белого Королевского питона. Он совсем ещё маленький, Скорпиус с ним разговорился в зоомагазине, когда мы заехали что-то присмотреть для себя. А ты знал, Малфой, что когда змея высовывает язык, она говорит? — Салазар, Поттер! — ахнул я. — Ты купил сыну змею? — Ну, питон этот не ядовитый, неприхотлив в уходе, а ребёнку оттачивать свой парселтанг необходимо, — возразил Гарри. — Мы купили змею вольер, запаслись замороженными мышами… — У меня тошнота подступила к горлу и стало дурно. — Драко, ты в порядке? — Останови машину! — попросил я. — Немедленно. Я вышел из поттероского Фольксвагена на улицу и стал жадно хватать ртом воздух. Гарри тоже вышел и подошёл ко мне. — Скажи мне вот прямо сейчас, что мышей вы не положили в общую морозильную камеру, где у нас лежат кое-какие овощи и мясо? Поттер, ответь же мне! — возмутился я. — Конечно, Малфой, — улыбнулся брюнет, — холодильник твой в идеальном порядке, но я купил для крыс и мышей маленький морозильник в магозоомагазине на три килограмма веса. А ещё вольер с живыми грызунами, пока там две мышки. — Поттер, я тебя прибью! — прошипел я, на что Гарри только обнял меня, успокаивая. — Микки нужно кормить раз в четыре дня, он ещё маленький — в пятнадцать всего сантиметров, — кивнул бывший гриффиндорец. — Кормить будете сами и в перчатках, чтобы не касаться руками крыс и мышей, — возмутился я. — Я купил целую упаковку перчаток, — ответил Гарри. — Кстати, Гермиона с Роном приходили, Драко, и они не удивились дару Скорпиуса, сказав, что его отец — тот ещё змееуст. Но разве ты умеешь говорить со змеями, Малфой? Ведь ты — отец Скорпиуса? — Чертовы Уизли! — произнёс я. — Ты это в каком смысле? — удивился Поттер. Дома было хорошо, если не тот факт, что в гостиной стоял полтораметровый вольер для Микки с целой ванной воды для купания и питья. Полтора метра в длину и полтора — в высоту. Внутри были деревянные палки и зелень, словно в лесу, чтобы по ним ползал питон. Сейчас малыш был сыт и в его животике находилась, по словам брюнета, маленькая полёвка. Змееныш спал под чарами климатконтроля: температура внутри вольера была тридцать градусов, а влажность шестьдесят — восемьдесят процентов. Северус спал, когда мы с Гарри приехали домой, а вот Скорпиус проснулся в туалет. Он уже вышел из него, когда мы вошли в дом. Сын немедленно подбежал ко мне и я обнял его. Скорпиус — сущий ангелочек, когда спит, однако стоит ему проснуться — моментально просыпается его азарт к желанию бегать, прыгать и играть. — Папуль, — произнёс он сонно, но и весело, — ты уже видел Микки? Он же классный, правда? И мы с ним болтаем на парселтанге. — С Поттером сами за ним ухаживайте, понятно? И чтобы эта тварь не ползала под ногами. Скорпиус, ты меня понял? Дитя ответило мне на парселтанге, а Гарри перевёл: — Я всё понял, папочка, что уж тут непонятного? — Идём, золотой мой, — улыбнулся Поттер и поднял сына на руки, — папа устал с дороги, а тебе надо спать. Драко, поставь пока чайник на плиту, мы посидим и поговорим? — это уже ко мне. И глаза у Гарри такие заманчивые, хитрые и пытливые, что я понял — он хочет поговорить со мной о чем-то очень важным. Проходя мимо, Поттер посмотрел на меня внимательно. Минут через десять я заварил вкусный чай, а брюнет вышел из детской. — Скорпиус уснул, — произнёс экс-гриффиндорец, — а чай? О, уже готов? Я кивнул, отхлебывая из своей кружки. — Что ты хотел сказать, Поттер? — спросил я. — О чём хотел поговорить? — О том парне из Австралии, — ответил брюнет. — Кто он и насколько сильно хотел… или сблизился с тобой? — Колдомедик из Сиднея, заведующий Кардиологическим отделением, — кивнул я и улыбнулся. Наконец-то, Гарри, кажется начал ревновать меня. — Умен, красивый, элегантный. Провожал меня каждый день до номера в отеле после прогулок по Пекину и после ужина. — Вы целовались? — спросил хмуро Гарри. — Марк Шепард останавливал лифт несколько раз и целовал меня горячо, желая большего. И у номера пытался всё соблазнить… — А ты, Малфой? — спросил вдруг весело Гарри. Вмиг сменились его эмоции на лице. — Ты позволил ему большее? — Спятил, Поттер? — фыркнул я. — У меня же ребёнок! У меня своя жизнь в Британии, любимая работа, семья. Зачем мне чужак? Но целуется он хорошо. «Поттер, ты — оловянный что ли? Неужели не приревнуешь?» — Ты хочешь ещё… о чём-то спросить? — поинтересовался я. — Да, ну… о сыне, — ответил Гарри. — О Скорпиусе. — Ты никогда не рассказывал о его отце. Рон с Гермионой, мои друзья, обмолвились, что отец мальчика — змееуст. Они не сказали это в прошедшем времени, а как бы в настоящем, что он и сейчас есть. Драко, ты знаешь, кто отец Скорпиуса? Почему не мать? Как малыш появился на свет? — Поттер, зачем тебе знать? — выдохнул я, теряя силы. Моя душа рвалась рассказать Гарри всю правду, но я не мог — моя клятва «Ордену Феникса», а в его лице — Кингсли Шеклболту, Грейнджер и Рону Уизли. Я после спасения Поттера пообещал, что не расскажу ничего до момента, когда Гарри всё сам вспомнит или догадается обо всём. — Скорпиус — мой сын, а его происхождение — это наше с его отцом тайна. — Драко, ты ведь упорно молчишь который год о Скорпиусе, — не унимался брюнет, — скрываешь какую-то тайну от меня, и я нутром чувствую, что эта тайна как-то связана со мной. Расскажи мне, Малфой. — Мне нечего тебе сказать, Поттер, — ответил я. — Скорпиус — мой сын! — Я знаю, что ты и твоя семья были тайными агентами «Ордена Феникса». Я знаю, читал отчёты документов, — вдруг проговорил Поттер, а я удивлённо посмотрел на него. — Так отец Скорпиуса тоже входил в «Орден», да? Он погиб во время Второй Магической Войны? Его убил Волдеморт? Кто он? Гарри встал и подошёл ко мне. Он протянул руку и поднял меня со стула, порывисто обнял. Я обнял его в ответ, больше не в силах сдерживаться. Мне так не хватает этих объятий. Я почувствовал как сильно и быстро стучит гриффиндорское сердце Героя. — Он жив, Гарри! — простонал я тихо. — Слава богам, Поттер… он жив и здоров! — Тогда почему ты не расскажешь ему о вашем сыне? Почему не покажешь ему Скорпиуса? — не замолкая, интересовался брюнет. — Какую тайну ты скрываешь? ♢ От Автора ♢ Гарри обнимал Малфоя сильно в своих руках в три часа ночи, блуждал руками по красивому и стройному телу, чувствуя дрожь колдомедика. Вмиг Поттер почувствовал, что словно уже всё это было когда-то. О, Мерлин! Горячее тело блондина в старинной библиотеке, стол и Гарри в Малфое, они безудержно занимаются любовью. Слизеринец кричал и просил ещё, а он, Гарри, целовал и входил в Драко. Вот они у стеллажей с книгами, и Малфой прогнулся, принимая в себя Поттера. Книги и журналы — все полетело на пол, стеллажи едва не развалились под натиском тел. В реальности Гарри интуитивно пробрался руками под рубашку Драко и обнял уже голое тело Малфоя. Кожа под пальцами горит, их обоих словно бьёт разрядом электричества. Малфой застонал, подставляя шею под поцелуи Гарри и подаваясь ближе. Гарри обнял ягодицы парня и стал вжимать в себя, как это делал в всполохах не то своих видений каких-то, не то — воспоминаний. Драко простонал громче, зарываясь пальцами в неполушные волосы экс-гриффиндорца. Сколько бы всё это безумие продолжалось дальше, если бы их не прервал голос Скорпиуса: — Я хочу пить, папуля! Гарри вмиг отстранился, а Малфой пару секунд приходил в сознание, в реальность после пережитого блаженства в объятиях самого любимого в мире человека. — Идём, малыш, я налью тебе воды, — отозвался Гарри. — Твой папа устал, дай ему отдохнуть. — Но вы же целовались?! — улыбнулся мальчик. — Может, ты уже станешь моим вторым папой? Драко ахнул, глядя на сына, потом на Поттера. — Мы подумаем, если ты не против? — ответил брюнет, сидя на корточках перед ребёнком, пока тот пил воду. Всё тело Драко дрожало от полученных ласк, хотелось большего, хотелось всего Поттера внутри себя суток на двое, но Малфой поднял на руки сына и понёс того в детскую, не оглядываясь больше на Гарри. Он ляжет спать со Скорпиусом, возможно, почитает ему что-то, лишь бы на смотреть в глаза Поттеру, а главное — не пойти дальше, потому что до одури хотелось взять за руку Гарри и утянуть того в свою спальню, где бы брюнет сделал с ним всё, что захочет.