Обязательство жить | Часть 2

Пустое шоссе. Дальше только лес. Играет незамысловатая мелодия с таким же текстом. Что-то есть в этом простое, весёлое. Путь ожидается лёгким и недолгим. Ключевое слово — ожидается. — Вот скажи мне, — говорит собственный голос, — Вить, тебе самому хорошо? — Да, — кивает Виктор, не отвлекаясь от дороги, — я счастлив. — Тогда скажи мне, зачем ты так гонишь? Мы куда-то торопимся? Не желаешь продлить этот прекрасный момент? Цой поворачивает голову в сторону переднего пассажирского сиденья. На нём сидел он же сам, только другой. Другой Цой взмахивает свое каре, ехидно улыбаясь. У него совершено иной взгляд, неживой, но страстный. Страстный смертью. — Когда ты уже уйдёшь из моей головы... — шепчет Виктор. — Когда... — Когда ты наконец поймёшь, что же это, настоящая смерть, — отвечает другой Виктор, — смерть же стоит того, чтобы жить, не так ли? Цой на миг замирает. Губы нервно сжимаются, глаза слезятся. Дыхание ускоряется, как и скорость. — Прочь, — едва произносит Виктор, впипаваясь в руль, — прочь! — Хорошо, — пожимает плечами другой Цой, щёлкая пальцами. И резкий толчок вперёд. Он исчезает, исчезает и свет. После шума всегда бывает немая тишина. А Виктор так и не понял, что теряет свою очередную жизнь в проведённых параллелях. И стоит только проснуться... Лишь распахнув веки, он моментально встал с мокрой подушки. По горячей спине проходили холодные капельки пота. Набирая как можно больше воздуха, Виктор осматривал мир вокруг себя. На сей раз тёмная душная комнатушка, в которой явно кто-то есть, помимо него самого. — Вить, чего ты так рано? — протяжно прозвучал сонный девичий голос. Он кинул взгляд на кровать. Это была не его постель, и уж точно не его квартира. Женская маленькая рука схватила его за запястье. Какие-то тёмные влажные пятна находились на белье. Виктор пытался найти в голове хотя бы одно мгновение, но ощутил соприкосновение к его плечу. — Витя, давай останемся, нам же так хорошо, — чуть ли не простонала девушка, наваливаясь на его шею. — Даш, мне пора, — скинув одеяло, сказал Виктор. Не обращая внимания на дальнейшие старания Даши уговорить вернуться в жаркие объятия, Цой натягивал брюки на ледяные ноги. Он не должен быть тут. Он не должен отдаваться какой-то малолетке. А она всё зовёт его, как неудовлетворённая шлюха. — Завтра увидимся. Пока, — попрощался Виктор, надев куртку. Он дальше не помнил, как покинул квартиру и вышел из дома. Мужчина помнил лишь холод и сон. Сон, который уж больно похож на реальность. И кто этот парень-пассажир? Его же не было в машине тогда... На улице облачно. Прохладно, даже через чур. Скукоживишись, Виктор так и шёл до остановки. Никого он по пути не встретил. Даже никакого постороннего звука из окон выше. Как будто город вновь умер... Снова сломанные часы подводили. Цой даже перестал смотреть на время. Стоя у столба и ожидая трамвай, он прокручивал недавние события. Как он оказался в одной постели с Дашей? Именно из-за этого голова раскалывается на два полушария? И привкус неприятный...Металлический и кислый... Шмыгнув носом, мужчина чихнул. На рукав упали пару багровых капель. Тронув ладонью верхнюю губу, Виктор сердито выдохнул. Он достал из кармана носовой платок, идя к толпе. Как раз уже подьезжал трамвай. — ...Да ну мам, какой базар... — возмущался парнишка, который заходил вместе со взрослой женщиной в транспорт. — Не мамкай! Там только самое необходимое посмотрим и домой, — шикнула ему мать. — ...Ну а я ему говорю, ты по финансам посмотри, какая тебе Москва? — усмехнулся деловитый парень в очках. — Если так подумать, Сень, можно и до понижения цен дотянуть, — ответил ему друг. — Таки я о чём? Таки я о чём!.. Уже в трамвае Виктор нашёл место у окна. Все остальные заняты. Пассажиры постоянно вели между собой беседу, но кто-то спал после тяжёлой смены, кто-то ехал один, как Цой. Кровь продолжала впитываться в платок, задевая пальцы и губы. Еле сдерживая каждый прорыв, Виктор искал сумму за проезд, но тут назло салфетка упала. "Блять..." — пронеслось у Цоя в голове. Нагнувшись за платком, Виктор успел пожалеть об этом. "Ручей" вылился на пол, что увидели половина трамвая вместе с кондуктором. Перед глазами замылился взор, голова качалась из стороны в сторону. Голоса соединились воедино, как белый шум, и лишь чья-то сильная рука ловко схватила Цоя под руку. — Ну ты братец, конечно, молодец... — послышался мужской голос, который Виктор уже где-то слышал. Секунду спустя музыкант похлопал глазами, чтобы увидеть картинку лучше. Его держал милиционер, что доказывали погоны на плечах и фуражка, опушенная до носа. Неизвестный, сняв с себя головной убор, предстал Виктору рыжим или светло-рыжим... Не успев разглядеть лучше, Цой поспешил покинуть место, пытаясь вырваться из рук "власти". — Ну, ну, держи, — сотрудник милиции прислонил к его носу чистый платок, ведя на свободное место. Усевшись на кожаное сиденье, Виктор провёл рукой по лицу, а затем крепко зажал у ноздрей, чтобы остановить кровь. Теперь, когда все угомонились, Цой наконец может осмотреть милиционера полностью. Яркие огненные волосы, ясные голубые глаза, чётко выраженные черты лица, статный рост...Всё это мужчине напоминало только его. Георгия Гурьянова. — Проезд, — сердито выдохнула кондуктор, взглянув на подозреваемого Георгия. — Сию секунду, — бодро произнёс милиционер, достав из кармана монетки и протянув их женщине. — Так тут же за двоих, — нахмурилась она. — Да, я заплатил за него, — указал на Виктора он, — так что нам два билета. Цокнув, женщина-проводник дала ему два маленьких листочка и ушла к другим пассажирам. Виктор ничего не мог сказать или возразить: то ли не хватало смелости, то ли слишком был впечатлён тем, что встретил самого Гурьянова. Разинув рот, Цой не мог перевести дыхание, но его быстро охватил взгляд Густава. — Ты чего рот разинул? Муха залетит, — усмехнулся капитан, как вычислил пл погонам музыкант. — Да не, ничего... — прошептал Виктор, уведя глаза. — Я Георгий, кстати, — сказал он, — тебя как? — Виктор... — ответил вполголоса тот. — Ага, Витек, значит, — подметил Гурьянов, — всё понятно с тобой. И дальше молчание. Лишь резкий скрежет трамвайных рельс. И что ему было понятно? А Вите было не до этого. Наконец-то он встретил хоть кого-то из своих друзей, пускай ныне они ему не приходятся ими. Но только почему он милиционер? Или у него тоже другая судьба? Как он сюда попал? Может, тоже умер?.. — Я после каждой смены езжу домой на этом трамвае, — продолжил разговор Густав, — прямо до конечной. Тебе куда? — Мне? Ам...В центр, наверно... — пожал плечами Виктор. — Так в центр это семнадцатый трамвай, а мы сейчас на двадцать первом. Мы сейчас едем на юг. — Тогда мне никуда. Просто еду по течению. — И то верно...После работы? Или так? — расспрашивал Гурьянов. — Так, просто. Всякий раз хочется прокатиться по городу безо всякой причины, — убирая платочек, ответил Цой. — Повезло, наверно, смена через день, — вернув салфетку на место, сказал Гоша. — Да ну не...Я только с третьего числа начну работать, — сказал Виктор. — О, студент? — вскинул бровь Георгий. — Нет! Не студент... — возразил музыкант, дотирая последние капли крови. — Эх, ладно, не буду с тобой в угадайку играть... — махнул рукой Гурьянов. Они ехали вместе до конца маршрута. За окном часто менялся вид, с собора на собор, с улицы на площадь. Светило солнце, лучи которого пробирались к сидячим у окон пассажирам. Кровь больше не беспокоила, изредка появляясь на платке. Жар чередавался с холодом, но кажется, это наступающая простуда, которую забыл учесть Виктор перед побегом. Потихоньку салон пустел, до тех пор, пока в вагоне не остались трое человек. Несмотря на это, Густав продолжал вести диалоги, рассказывая всё больше историй из службы, и в целом из жизни. Не каждый день встретишь милиционера, который просто сможет завести с тобой беседу, тем более, в такой неформальной обстановке. Даже как-то забылось то, что произошло за день... —...Вот...А, ещё помню случай, — Гурьянов опёрсся о поручень, крутя в руке фуражку, — к нам в отделение привозят подвыпитого подозреваемого. Я тогда ещё молод совсем был, где-то...В начале моей службы, во! Естественно, как младшему персоналу, мне его доверили, потому что попросту некому. Я с ним сижу, значит, спрашиваю за отца, за убитого, за всех, кого он там покрыл благим матом...А потом он как на меня набросится! — И что потом? — напрягся Виктор. — А потом чё...Потом шрам получил, во, — Георгий сделал пробор на затылке, где красовался светлый шрам, — слава Богу, что его хотя бы волосы прячут и его почти не видно. Мне потом в больничке пришлось отлёживаться. Повисла пауза. Цой отвернулся к окну, подумав, что легко дойдёт до дома своим ходом. Всё-таки они уже в Купчино, а пешком минимум час...Удачно он сел в трамвай. Так ещё до этого спал с малознакомой девушкой... В память врезался кусок какой-то пьянки. Нахмурившись, Виктор захотел вспомнить всё, чтобы сложить пазл. В голове только девушки и их парни...Парни и их девушки...Но все благополучно обрывается Гошиным: — А ты...Случайно не тот, кого несколько дней назад пытались найти, но поймали с поличным? Всматриваюсь в тебя, и столько черт схожих нашёл... — Только сейчас заметил? — Почему же...Никто никогда не выдаёт своей же слежки. Да ты даже можешь мне не отвечать, — Гурьянов надел на себя "шапку", — я всё прекрасно знаю. Это же наше отделение тебя искало. — Вот оно как... — проговорил Виктор, опустив голову. А может, Гоша не абы как здесь? Может, за ним продолжают следить? А для чего? Цой предполагал, в качестве "профилактики", чтобы не натворил дел. Всё равно непонятно, зачем... — Ты не подумай, — Георгий повернулся к тому, — я тебя случайно встретил, к тому же, тебе сплоховало. Я не мог мимо пройти. Мало ли что с тобой могло случиться...Сходи в врачу там, пей железо. Сам пью, хотя забываю... "Зачем ему пить железо? Хотя, глупый, наверно, вопрос..." — подумал Виктор. — Вставай, наша конечная, — улыбнулся Гоша, готовясь уже выходить. Встав с места, Цой ощутил весомый дискомфорт в области висков. Когда он сошёл на центр, еле пошатываясь, Гурьянов его моментально подхватил. Двери распахнулись, и они оба одновременно вышли из транспорта, смотря в след уходящему трамваю. — Так...Тебе куда? — поинтересовался капитан. — Да я дальше сам, — отмахнулся Виктор. — Эх, ну ладно... Тогда держи, — Георгий протянул ему сложенный надвое картонку, — это мой номер телефона. Если вдруг станет скучно, или нападёт какой-нибудь алкаш...Я прибегу, только позвони. — Ладно, хорошо, — посмеялся Цой, убирая карточку в карман. — Тогда до встречи, — Густав подставил два пальца ко лбу, — увидимся? — Обязательно, — расплылся в улыбке Витя, провожая Гошу вдаль. Силуэт друга уменьшался с каждым шагом. Громкий стук каблуков медленно затихал, заходя за маленькие улочки и светофоры. Виктор вновь остался один, но с полным ощущением того, что рядом по-прежнему находился Густав. Об этом напоминал кровавый платок, который Гоша забыл забрать. Кровавая спальня не вспоминалась, и Виктор даже и не понял, что лишил обоих чего-то с помощью крови...