Священные земли

Когда я впервые открыл глаза в этой вселенной, первым, что я увидел, был ящик. Обычный такой деревянный ящик. Он стоял на какой-то нелепой подставке, но был как будто приклеен к ней. Оглянувшись и убедившись, что в помещении только я, я подошёл к ящику и заглянул внутрь. Оцепенение охватило меня в ту же секунду. Со дна ящика на меня смотрела пара глаз, тонущая в какой-то черной жидкости, напоминающей мазут. Стоит ли говорить, что я был более чем уверен, что это мои собственные глаза? Я смотрел на самого себя в двух сверхпозициях и не мог понять, где настоящий я. Но мне стоило думать не об этом. Со стен на меня смотрели глаза, которые точно не принадлежали мне. Бесконечное множество направленных в мою душу взглядов. Страх не был той эмоцией, которую я испытывал. Животный ужас, сковывающий все мое существо. Липкий и вязкий поток тревоги, пробирающийся под мою кожу. Я осмотрелся ещё раз. Нигде, даже на полу и потолке не было и намека на выход. Это тюрьма? Наказан ли я за то, что прожил чужую жизнь и выдавал себя за кого-то другого? Но кто я? У меня нет ответа ни на один из этих вопросов. Мои мысли были заполнены навязчивыми вопросами, в них не осталось свободного места, где я мог бы укрыться. Что я такое? Неужели я и правда всего лишь непонятная субстанция, которая не может ничего, кроме того, что смотреть на проходящие мимо года? Я решил сделать первое в своей жизни осознанное действие. Быстро, чтобы не позволить сомнениям закрасться в мою и без этого переполненную голову, я подошёл к ящику. Не заглядывая внутрь, залез на невысокую подставку и сделал шаг в жидкость. Последним, что я увидел за мгновение до того, как надо мной захлопнулась непонятно откуда взявшаяся крышка, был ослепительный красный свет, исходящий из глаз на стенах. Я оказался в невесомости, в вакууме. Я не мог ничего физически чувствовать, дышать или двигаться. Только думать. Я быстро догадался, что происходит. Вероятно, я сливался со своей второй сущностью, чтобы стать более совершенным созданием. Умиротворение поглотило меня, весь мир перестал существовать, мне перестал быть нужен смысл. Ничего больше не важно, я познал жизнь. Но все закончилось также быстро, как и началось. Этот притягательный покой покинул меня. На его место пришло отчаяние от невозможности чувствовать гармонию. Это обстоятельство на некоторое время выбило меня из цикла бытия, и я совсем не обратил внимания, где я очутился. Когда я понял, что не знаю, где нахожусь, я немного успокоился. Надо всегда мыслить рационально, даже если иногда сознание не позволяет этого сделать. Пустота. Вот что встретило меня в этом неизведанном месте. Я чувствовал, что точно нахожусь в конкретной точке вселенной, это не плод моей фантазии и не мой внутренний мир. Несмотря на пустоту, локация не выглядела заброшенной, но и обитаемой ее не назвать. Серые монолитные блоки, бегущие к небесам, казались пародией на дома. Ведь по одному взгляду на них было понятно, что это не здание, а просто геометрически выделанная горная порода. Я знаю одно, я никогда отсюда не выберусь. Но сколько бы я не блуждал в этих землях, не было ни одного намека на какие-либо признаки существования чего-то живого здесь. Туман окутывал верхнюю поверхность обелисков. Стук моего сердца эхом откликался от этих каменных гигантов. Когда я впервые осознанно увидел других людей, счастье захлестнуло меня. Все было таким ярким и веселым. Но я еще не знал, что это все не для меня. Я лишь отравлю все эту красоту. Но это было неважно, пока мне было доступно наблюдение со стороны, этого было достаточно. Если меня обижали, я показывал свою дурную натуру, поэтому со мной мало кто хотел дружить. Она сказала, что я не умел дружить и в итоге за всю жизнь так и не научился. Кажется, она права. Я был плохим ребенком. Злым и неблагодарным. Но почему? Где я растерял то хорошее, что в меня вкладывали? Итак, я уже успел смириться с пребыванием здесь. Карта местности постепенно вырисовывается у меня в голове, но пока не могу сказать, что вижу разницу между загадочными обелисками. Самое странное, что за несколько дней моего нахождения здесь, я не чувствовал никакого рода нужды. Кроме усталости. Хотя, повторюсь, я не нахожусь во сне или подсознании. Возможно, эта вселенная меняет мое восприятие времени. Или я более не материальное существо. А может, та вязкая сущность подарила мне возможность отказаться от низменных потребностей. Кто знает, бесполезно гадать в моем положении, это никак не поможет мне. Туман периодичен. Есть мало мест, где его можно найти. Они прекрасны, но до них тяжело добраться. Я нашел одно такое и решил обосноваться здесь. Туман стелился по земле, не поднимаясь выше полуметра. Если присесть, облокотившись на монолит, и позволить достаточно плотной дымке окутать тело, создается впечатление, что сидишь на мягком одеяле. Однако есть кое-что, что меня беспокоит. Здесь и правда красиво и спокойно, но иногда мне кажется, будто ветер что-то шепчет. Может, конечно, я схожу с ума, кто знает. Слова, которые я слышу так знакомы, даже голос похож. Мгновенно слезы наворачиваются. Мало что может заставить меня плакать, но этот голос — всегда. Хорошо, что в местах, где есть туман, нет ветра. Там спокойно. На улицах пусто, но я слышу чужие голоса. С каждым шагом мое тело медленно стирается в пыль, которая оседает на одежде. Я пытаюсь позвать кого-нибудь, но из горла вырывается лишь хрип. Когда превращение в пыль заканчивается, приходит облегчение, ложное чувство свободы. Но не успев им насладиться, я нахожу себя в полной сохранности. Все так же один на огромном пустыре, что когда-то был моим домом. Я помню, как он исчез. Забудешь такое. Тогда я застрял там, в бесконечной пытке, на неопределенный срок. С потолка капала кислота, разъедающая все на своем пути. Все, что когда-либо было мне дорого, подверглось коррозии. Каждое мое движение, каждая мысль провоцировали новые разрушения. Из стен ко мне тянулись руки, пытающиеся затащить меня под поток кислоты. Пришлось находиться одновременно во всех комнатах, чтобы ничего не упустить. Обвинительные фразы роились вокруг. Я плакал, из моих глаз лилась та самая кислота. Единственное, что она не уничтожала — эти мерзкие полуразложившиеся руки. Щеки горели огнем. Смех. Со всех сторон окружал меня. Я пытался закрыть уши, на ничего не вышло. На моих ладонях уже не было плоти, лишь виднелись окровавленные кости. Звать на помощь бесполезно, я это знал, но все равно кричал что-то в приступе страха. В окне я заметил людей. Пара. Они что-то обсуждали и смеялись. Я отвлекся на них и не заметил руку, которая со спины вонзила мне пальцы прямо в сердце. Я не уверен, испытывал ли когда-нибудь такую боль. Что-то с отвратительным чавкающим звуком упало на пол. Я обернулся. Конечно, что еще это может быть, кроме моего поношенного сердца. Неловко обернувшись, я задел его ногой, и оно растеклось по всей поверхности. Хлюпающая жижа поползла по стенам, прямо на потолок надо мной. В следующее же мгновение все это полилось на меня. А когда я открыл глаза, убрав с лица мерзость, моего дома уже не было. Я упал на колени, не зная, как жить дальше. Мне негде было переночевать, нечего есть, негде было даже смыть с себя остатки своего сердца. Так и остался на десятки лет сидеть на останках своего дома. Смятение. Делаю ли я все правильно? За все время моего нахождения здесь, я только сейчас вспомнил о тех, кого оставил в прошлом мире. И то лишь из-за этого проклятого ветра. Моя горечь и тоска отступают, это место больше не кажется пустым и холодным. Я даже придумал ему название: Священные земли. Они вдохнули в меня жизнь. Пусть у меня нет смысла, желаний и стремлений, я ощущаю единение с собой. Моя душа наполняется радостью и светом. Я снова хочу жить. Это чувство не посещало меня так давно, что я испытываю стыд. За то, что счастлив здесь, вдали от людей, которые звали меня своими друзьями и близкими. Мне стыдно, что я не хочу возвращаться к ним. С большим трудом у меня в голове возникают расплывчатые образы, я не могу вспомнить черты их лиц. Узнаю ли я этих людей, если вновь увижусь с ними? Узнают ли они меня? И я сейчас говорю даже не о внешности. Я не был готов к тому, что смогу чувствовать себя так хорошо где-либо. Тем более в этом мире, который сначала показался мне тюрьмой. Сейчас оно кажется раем. Благословением. Не знаю, чем я заслужил подобное. Но не все в жизни получают по заслугам. Справедливости не существует. Мне просто повезло. Пусть гармония поселилась в моем сердце, но, как ни странно, с ней появился страх. Мне стало тяжело обращаться к своим мыслям. Как только я позволял себе думать, тревога окутывала все мое существо. Я знал, чего боялся. И этот страх не был безосновательным. Вернуться. В каком же ужасе я был, когда мысль о возможном возвращении закрадывалась в мой, тщательно охраняемый от подобного, разум. Что ж, видимо, недостаточно тщательно. Эту битву я проиграл. Агония страха полностью поглотила мое сознание. Она не дает мне ни единого мгновения передышки. Шепот ветра постепенно становится все громче, превращаясь в гневный крик. Я не могу это переносить. Мне будто снова пятнадцать. Я стою в поле. На ночном небе редкие звезды, а луны не видно. Я не могу пошевелиться, трава колосьями оплетает мои конечности. Ветра нет, но мне холодно. Со всех сторон ее голос. Обрывки фраз кинжалами впиваются в мое тело, и липкая кровь орошает растения вокруг меня. Я закрываю глаза, чтобы не видеть эту женщину, но ее здесь и нет. Я абсолютно один. А ее голос все ближе и отчетливее. Ножи в моем теле приходит в движение. Боль нестерпима, по щекам текут слезы, и я слышу смех. Колосья тянут вниз, а я полностью ими связан и не могу сопротивляться. Окунувшись в грязь, смешанную с моей кровью, я выныриваю в таком знакомом месте, ледяные шипы впиваются в сердце, а под ногами нагревается зыбкий песок. Одно неверное движение, и меня нет. Я не могу поднять голову, потому что знаю, что увижу. Вокруг шеи оборачивается железная петля. Цепь так и норовит не то задушить, не то намертво прирасти к коже. А голос продолжает набатом бить в голове. Воздух густеет, и я надеюсь, что задыхаюсь не один. Я так хочу уйти. Исчезнуть Убежать и спрятаться. Но нет. У меня нет таких привилегий. Поэтому скованный и задыхающийся я вынужден терпеть, пока кинжалы заменяет соль. Мои ли это слезы? Или прах воспоминаний? Я знаю лишь, что это — боль. Которую никто не уменьшит. С которой я всегда буду один. Когда сил терпеть не остается, мое тело рассыпается на молекулы, превращается в жидкость. Я медленно стекаю в свою конуру зализывать раны, чтобы завтра мне можно было оставить новые. Я сижу в темноте и тишине. А мне так одиноко, что я когтями рву себе плоть, в надежде, что смогу разделиться и больше не буду один. И если от порезов кинжалов не останется ни следа, то шрамы от моих когтей со мной навсегда.