I am hungry.

Сугуру ненавидел еду. Факт остаётся фактом, он ненавидел ещё и проклятия проглатывать, видимо, настолько часто ощущал во рту этот мерзкий вкус грязной тряпки, что вся еда начинала казаться ему грязной тряпкой. Сугуру больше любил чай, настолько тёмный, что вкус воды не ощущался, буквально, ради чая он мог прогулять и учёбу в техникуме, правда в такие дни к нему в дверь частенько стучался Сатору, как это было и сегодня. Кухня у Сугуру была небольшая, но тем не менее уютная. Едва он подумал о том что сегодня будет спокойное утро, как в дверь начал стучаться Сатору. — Сугуру, Сугуру-у-у. Ну же, открывай дверь, я знаю что ты внутри! Притвориться что его нет в доме не сработает, он безнадёжно усмехнулся про себя, и ленивыми шагами открыл дверь, Сатору сразу же бесцеремонно вошёл внутрь и сонливо зевнул, проходя на кухню. — Опять ради чая прогуливаешь занятия? — дразнил его Сатору. Он заметил на столе чёрный чай, и высунул язык с коротким: "Бе!". Сатору искренне не понимал как можно пить это горькое скопление трав. Сугуру же слабо улыбнулся, закрывая глаза, и похлопал друга по плечу. Недолго думая, он направился в сторону холодильника, доставая оттуда клубничный пирог. Как и клубничное моти, Сатору обожал сладости с клубникой. И пока сильнейший маг с любопытствои всматривался на раковину, плиту, и на стол, через свои круглые, чёрные очки, он замечает что на столе только чашка чая. Насколько это странно? — Нисколько, это нормально пить по утрам чай, но не в случае Гето, потому что Сатору редко замечал, что Гето что то ел. Пока он думал об этом, Гето поставил перед ним клубничный пирог, продолжая пить свой чёрный чай. За окном дул ветер, заставляя ветки дерева ударяться о стекло, но тем не менее, это не раздражало. Сатору только спустя пару минут заметил пирог, и его радости не было предела, он радостно схватился за края стола, и сказал громко: О-о! Сугуру! Что с тобой случилось? ты не болен?" Сугуру выгнул бровь, слушая его драматичный голос, он лишь пустил смешок, и продолжил пить чай. Сатору всегда на всё так эмоционально реагировал, он не мог любить эту черту в нем, это всегда то что нужно для души Гето. Но он думал, что вопрос Сатору всего лишь шутка, но увидев взгляд кристально-голубых глаз напротив, он прекратил пить чай, и его чашка застыла на полпути к его рту. "Он был серьёзен?" — И что со мной случилось? — после недолгой паузы спросил Сугуру. Вопрос был риторический, любой кто посмотрит на запястье Гето догадается, не то чтобы он был ужасно худым. Любовь Сугуру к мешковатым одеждам забавляла Сатору, до этого дня, такая одежда всегда скрывала его худобу. Видя теперь перед собой запястье друга, он не сдержался, и ладонью попытался сжать в руках его запястье. — Ты не ешь. — Печальный тон Сатору удивил Сугуру, но он даже не дёрнулся, и не убрал руку. Сатору заметно нахмурился, покачивая ладонью Сугуру: — Что это Сугуру? Это не рука, а кость! как кость в кабинете моей учительницы по биологии! Сугуру хлопнул глазами, а потом тихо засмеялся, и произнёс имя Сатору, почти с мурчящим голосом: — Сатору, нет причин волноваться. Я по утрам не особо голодный. — Ложь. — Сатору возразил довольно быстро, не давая ему даже шанса придумать хоть какую либо отмазку, и продолжил: — Ты не ешь не только по утрам, ты всегда пьёшь только чай, и никакой еды, думаешь я слепой? Тон Сатору не злой, а скорее, огорчённый. Сугуру отводит взгляд в сторону со вздохом, назло ветер за окном усиливался, а ветки ударялись сильнее в стекло, создавая больше раздражающих звуков, а вместе с этим, шум в голове становился громче. Он прикрыл глаза, чтобы подавить неприятный шум в ушах. — Сугуру. Шум ушёл, и Гето открыл глаза, глядя в глаза Сатору. Он успокоился, видя бесконечный океан перед своими глазами. Внезапно захотелось на море, разбиваться о волны, и лечь на песок. На самом деле, Сатору не выглядел так будто волновался, у Сатору эмоциональный интеллект был на уровне муравья — его не было, но взгляд был чуткий, подмечал любые мелочи, которые касались Гето. Сатору никогда не был заботливым другом, Сугуру это знал, он сам взял роль заботливого друга, и поэтому не требовал от Сатору никакой эмоциональной поддержки. — Тебе следует поесть. — проворчал Сатору, открывая его холодильник. Что что, а Сатору славился упрямством. Дело не в еде. — Может, хочешь онигири? Блины? Сугуру потер пальцами лоб. Мерзкий вкус тряпки. — Я как раз научился делать панкейки, тебя тоже научить? Застрявшее в горле, как комок грязи, проклятия. — Сугуру! — Голос Сатору на этот раз громкий, и Гето расширил глаза, глядя на него. От впадения в раздумья, его мало что спасало. Сатору поставил все ингредиенты для приготовления блинов на стол, и схватил Сугуру за плечи, и прошептал: — Если не будешь есть, я украду твои тапочки. — Мне тогда следует купить новые тапочки? потому что старые ты уже украл. — с лёгкой улыбкой спрашивает Гето, с прикрытыми глазами. Но он застыл, когда сильные руки обвили его шею, а ладони Сатору, с длинными пальцами, зарылись в чёрные волосы Гёто, развязывая его волосы. Сугуру замер, будто остановили время, его узкие глаза расширились, эмоции достигли до апогея. Сатору положил правое колено на стул, между двумя ногами Сугуру, обнимая его за шею, и уткнувшись кончиком носа в его макушку, он не сводил глаз с Гето. — Сугуру, не забудь поесть. Пожалуйста. Гёто всё ещё сидел в шоке от объятий, которые продолжались несколько минут, а потом Сатору с ехидным хихиканьем, забрал со стола тарелку с пирогом, и покинул его квартиру, оставляя Сугуру наедине со своими мыслями. И всё-таки, самое жестокое, что может сделать Сатору с ним — это оставлять его наедине с его мыслями.