Часть 6
28 января 2026 г., 22:03
— И что мы тут делаем? — слышит она голос брата, из-за чего прикрывает глаза, облегченно вздыхая.
Он повелся. Это главное. Теперь это игра, в которой водит она.
— Ты пришел, — вздыхает девушка, сжав в руках рукоятку канцелярского ножа.
— Не могу поверить, что я повелся на очередную твою глупость, — с этими словами он неспешно приближается к девушке.
— Вот именно, Лайт, — усмехается та, что стоит на самом краю крыши, пока ветер разбрасывает ее каштановые волосы.
— Повелся, — с этими словами она поворачивается лицом к Лайту, замечая, что тот стоит в метрах десяти, засунув руки в карманы брюк.
— И это твой план? — его снисходительный взгляд проходится по ней, начиная от головы до ног и обратно, пока на его лице зияет усмешка.
— Пригласить меня на крышу и сброситься? — он приподнимает брови, словно только что услышал самую бредовую вещь на свете.
— Не думал, что ты настолько глупая, — усмехается он.
— Что бы ты почувствовал? — говорит она, поднявшись на последнюю ступеньку перед перилами, поглядев вниз.
— Если бы я упала отсюда прямо у тебя на глазах? — с этими словами она кидает взгляд на Лайта, который, несмотря на происходящее, умеет каким-то образом сохранять спокойствие в отличии от Лии, которой удается сохранить лишь внешнее спокойствие.
Высота сама по себе не пугает людей, их пугает страх упасть.
Сами страхи не несут в себе фактической значимости или угрозы, а несет только их прямое осуществление.
— Было бы нелепо, — озвучивает он, из-за чего внутри Лии все сжимается.
— Нелепо, только и всего? –усмехается с горечью Лиа.
Неприятно осознавать, что человек, которого она знала всю жизнь, да что там всю жизнь, с самого его формирования — оказался самым настоящим хладнокровным психопатом.
— Надо будет объяснить людям все так, чтобы на мою репутацию не пала тень твоей глупой выходки, — произносит молодой человек, наблюдая за темноволосой.
Та лишь выдвигает несколько лезвий канцелярского ножа, осознавая, что с каждой секундой растет желание всадить его Лайту глубоко в сердце.
Если, конечно, у такого чудовища суметь отыскать сердце.
— Зачем ты разослал всем мои фотографии? — вздохнув, спрашивает она.
Надо набраться терпения и выяснить это. Ведь именно ради этого она устроила все это представление.
Понять, что у Лайта в голове. Или же, что с его головой. Вряд ли это уж такая большая разница.
— А у тебя было что терять? — последовало за ее словами, что прозвучало так иронично.
Верно, этот чертов ублюдок знает все ответы на ее вопросы. Даже на те, на которых она сама не смеет себе ответить.
— Репутация, — тихо произносит она, спускаясь на ступеньки ближе к Лайту.
— Разве? — усмешка проходится по его губам, из-за чего его лицо кажется хладнокровно зловещим.
Почему она раньше не замечала эту уродливую гримасу злорадства на его лице? Всегда ли она присутствовала в нем? Эта гнилая натура. Или же, она проявилась только сейчас?
— Ублюдок, — тихо произносит она, остановившись в метрах десяти от него, стоя на предпоследней ступеньке.
— Есть хоть малейшая причина мне не всадить этот нож тебе в горло? — Лиа нервно усмехается, выпустив еще пару лезвий, делая этот канцелярский бумажный нож более походящим на холодное оружие. Сможет ли она это сделать? Хватит ли смелости.
— Можешь поторопиться, у меня еще дополнительные занятия, — отвечает с усмешкой он, что лишь злит ее сильнее.
Он прав, и видит ее насквозь. Видит то, что она не способна причинить ему боль, в отличии от его самого, который только это и делает, хоть и не используя для этого оружие.
— Весь такой правильный, гордость школы, — начинает Лиа перечислять, сама усмехаясь над этими словами, что будто бы не состыковываются с тем психопатом и домашним тираном, которым является на самом деле ее старший брат.
— А все кругом знают, что лучший ученик в школе садистичный психопат? — с этими словами Лиа поднимает на Лайта взгляд, встречаясь с его холодными глазами чайного цвета.
Холод и безразличие. Способно ли его вообще что-то смутить или вывести из себя? Вероятно, только собственная гордыня.
— Что он разослал всей школе мои фотографии? — начинает перечислять девушка, становясь более смелой в своих словах, понимая, что вероятнее всего, нашла тот самый триггер, то слабое место.
— Которые он кстати сам и сделал, — завершает она, глядя ему в глаза, пытаясь в этой пустоте разглядеть хоть что-то, до чего она могла бы дотронуться.
Но он не реагирует, лишь надменно наблюдает за ее тщетными попытками вывести его из себя.
— Или, что он, например… — Лиа прикусывает указательный палец, сделав показушное задумчивое лицо.
— Поцеловал собственную сестру? — спрашивает она, замечая, как после этой фразы на лице Лайта появляется едва ли заметный нервный смешок.
— Дешевый трюк, — с этими словами он подходит к Лии и бросает на пол ее сумку.
Его глаза цепляются за диктофон, который она так ошибочно спрятала в сумке.
— Что ты… — начинает она, но не успевает отреагировать, как Лайт наступает ботинком и ломает диктофон.
— Записывала? — усмехается он, сломав устройство, которое она как-то украла у отца.
— Чертов психопат, — она толкает его за плечи, выплескивая всю ярость, которая застывает в ее глазах вместе со слезами.
— Ты делаешь мою жизнь невыносимой! — почти что выкрикивает она, с прожигающей ненавистью смотря на Лайта.
— Никто не мешает тебе ее трагично оборвать, — он лишь смотрит на нее ироничным взглядом, насколько напускным ей лишь приходится гадать.
— Совсем не будешь жалеть об этом? — почувствовав укол в сердце, спрашивает Лиа. Неужели он не чувствует никакой привязанности к ней? Неужели сердце не екнет при виде того, как она упадет с этой крыши.
— Только о моем времени, которое ты сейчас тратишь, — отвечает он, как будто бы внезапная скука поселилась в его мыслях.
— Ответь на мой вопрос, — вздохнув, начинает она, рассчитывая хоть как-то заставить его говорить.
— Почему ты разослал фотки? — спрашивает она то, что ее мозг не способен до конца осилить.
Такой мерзкий поступок. Как Лайт мог его совершить?
В ответ лишь тишина, которая только бьет по ее психике. Он буквально издевается над ней, играя в свои жуткие ментальные игры.
— Ответь, чертов псих! — кричит она на него, ощущая, что слезы теперь бесконтрольно стекают по ее щекам, опаляя их.
— Тебе ответить? — с этими словами Лайт срывается с места, и, сократив дистанцию между ними, грубо хватает Лию за шею.
— Потому что ты наркоманка, — уже с ненавистью в глазах, произносит Лайт, из-за чего глаза Лии округляются, ощущая смертельную хватку на своей шеи.
— Ты позор семьи, которая уничтожает мою репутацию, — с каждой секундой ненависть в его глазах становится все более и более угрожающей.
— Лайт! — в ужасе выкрикивает она.
— Как ты смеешь поганить мою жизнь? — перекрывает его голос.
— Наркодилер Кехеро, а теперь новый ученик, да? — спрашивает он, приподняв брови вверх. Лиа с ужасом глядит на то, сколько ненависти она в нем разбудила.
— Со сколькими вообще ты спишь? — звучит яростно его голос, как он сильнее сжимает руку на горле Лии, из-за чего та начинает хватать ртом воздух.
— Отпусти, мне больно! — произносит она хриплым голосом, чувствуя, как заканчивается кислород.
— И лучше ты сбросишься с этой крыши, чем продолжишь портить мою жизнь, — с этими словами он подталкивает ее чуть ближе к крыше, держа ее теперь за шею со спины.
— Лучше ты будешь размазана по асфальту, чем с Кехиро или кем-то другим, — с этими словами он заставляет ее посмотреть вниз, сжимая ее шею.
Лиа округляет глаза, не понимая ни действий Лайта, ни его слов. Они звучат так двусмысленно. Будто бы это извращенное любовное признание, родившееся в его больном мозгу.
— Лучше ты будешь мертва, чем будешь не моей, — шепчет он ей на ухо, а затем резко отпускает ее шею и отстраняется.
Лия падает на колени, ртом хватая воздух, осознавая, что то, что она только что услышала напугало ее сильнее, чем его попытки напугать ее физически.
— Больной ублюдок, — говорит Лиа, потирая шею, смотря в сторону Лайта, который стоит к ней спиной в нескольких метрах и тяжело дышит.
— Это безумие, что у тебя в голове, черт возьми? — заливаясь слезами, спрашивает девушка, понимая, что теперь на ее шее будут кровоподтеки и синяки.
Ее трясёт, не только от страха того, что упадет с этой высоты, но от услышанных слов, которые вызывают в ней лишь отвращение.
Неужели это то, что он так долго скрывал за ненавистью и молчаливой враждой длинною в годы? Неужели это его ахиллесова пята?
Все оказалось еще хуже, чем себе воображала Лиа, хуже, чем в ее ночных кошмарах.
Лия просто плачет, закрыв лицо руками, давая себе волю на эмоции.
Столько мыслей в голове, что кажется, она вот-вот взорвётся. Так бывает, когда реальность, в которой ты живешь, рушиться на твоих глазах, и от тебя мало что зависит.
Так проходит несколько минут. Лиа просто не может собраться, хотя слезы уже перестали литься. Как теперь смотреть ему в глаза? В глаза родителей, учителей, одноклассников. Как хранить эту жуткую тайну, которую разделил с ней Лайт.
— Успокоилась? — с этими словами обращается к ней Лайт.
— Да, — хрипло отвечает она.
— Идем домой? — его голос звучит спокойно, но теперь уже без напускного безразличия.
Все маски словно уже сняты. Нет причин их носить. Теперь он не один таскает эту ношу с собой.
— Пошел ты, — тихо произносит она, покрасневшими от слез глазами смотря перед собой. Взгляд ее темных глаз опустел, остекленел.
— Зачем я это сделал? — засунув руки в карман, начинает он, стоя к ней спиной в приблизительно десяти метрах.
— Я просто не хотел, чтобы кто-либо общался с тобой, — слышит Лиа, из-за чего сердце пропускает еще один тяжелый удар. Есть ли еще способы сделать ей больно.
— Чтобы тебя все гнобили как в младшей и средней школе, — произносит Лайт, из-за чего Лиа сглатывает.
Краем глаза она замечает канцелярский нож, лежавший в метре от себя и хватает его, пока Лайт этого не видит.
— Ах да, — с этими словами он разворачивается к ней.
— Те слухи распустил я, — признается он зачем-то, наверное, тщеславие в нем заиграло не на шутку.
Или это как те случаи, когда убийцы и маньяки признаются в своих преступлениях.
Глаза Лии расширяются от удивления, ведь это то, что было в средней школе. Тогда все от нее отвернулись, все избегали ее.
— Что у тебя гермофобия, — произносит он, из-за чего Лиа закрывает глаза. В то время в средней школе она могла бы завести друзей и парня, только вот по неведомой причине над ней начали подшучивать и избегать ее.
— Зачем? — спрашивает она, сжав в руке нож.
— Разве не очевидно? — спрашивает он так, словно это самая очевидная вещь на свете, а она единственная дура, которая пока что этого никак не поняла.
— Чтобы ты ни с кем не общалась, — заключает он, а голос его звучит неоспоримо, словно это единственная верная истина и он готов с ней идти по жизни.
— Получается, дело в этом, — Лиа встает с колен, выставляя нож за спины вперед.
— Тебе нужна я, — с этими словами она выдвигает лезвие ножа полностью, а глаза ее становятся совсем темными, и немедля ни секунды, она бросается в его сторону, держа в руках нож.
Лайт не успевает среагировать, как тело Лии в беге сталкивается с его собственным.
Его глаза расширяются от удивления и неожиданности, ведь впервые за все это время она сделала что-то настолько опрометчивое и неожиданное, что смогла выбить его из колеи.
Ее глаза расширяются от осознания того, что она все-таки сделала это таким образом, которым планировала, заходя на эту крышу.
Она сделала все, как хотела, как запланировала, как нужно ей, и он, черт возьми, этого не предвидел.
— Лиа? — зовет ее Лайт, как его лицо выглядит совсем растеряно и даже напугано.
— Лайт… — произносит тихо Лиа, смотря брату прямо в глаза.
Они одновременно опускают глаза вниз, замечая, что белоснежные рубашки обои испачканы кровью, а канцелярский нож, который Лиа держала в руках, теперь торчит в районе ее живота, а кровавое пятно на ее рубашке становится все больше.
— Ты проиграл, — шепчет она, как ее губы растягиваются в улыбке, которая теперь напоминает гримасу. И она, в первый и последний раз видит на лице брата ужас, который только ей и удалось в нем вызвать.
