Айдиоты

      После ночного стрима Ю Джунхёка Ким Докча сидел на спортивном коврике для йоги и лениво отсматривал запись. Он думал, как бы лучше её нарезать и смонтировать. Нужно было по максимуму использовать это привлекательное лицо. Просто он всерьёз думал, стоило ли брать моменты, где Ю проклинал своих самых верных фанатов, а те разрывали чат от восторга? Разве тогда у сторонних наблюдателей вне комьюнити не сложилось бы впечатление, что фан-база Ю Джунхёка — тайный мазохистский клуб по интересам?       Бросив сложный взгляд поверх экрана смартфона, Ким Докча посмотрел на разогревающегося Ю. В их двухэтажном лофте был оборудованный тренажёрный зал. Один прогеймер совершенно не любил общественные места. Поэтому удовольствие лицезреть его в обтягивающей спортивной одежде досталось лишь Ким Докче. — Ты серьёзно собираешься снимать, как я тренируюсь? — После интенсивных упражнений мускулы на его поджаром теле чуть дрожали, расслабляясь. Ю Джунхёк забрал влажную чёлку назад, открывая хмурое, но до осточертения красивое лицо. — Как можно? — честно и праведно моргнул Ким Докча, светя новеньким смартфоном с камерой последней модели и завидного качества. — Ты даже не стараешься меня обмануть, — хмыкнул Ю Джунхёк, скрещивая руки на груди.       От этого его мышцы стали ещё отчётливей видны через промокшую от пота футболку. В меру накаченная грудь широко вздымалась от учащённого дыхания. Просто стоя перед ним и смотря сверху вниз с высоты своего немаленького роста, Ю очень сильно давил. У него и без того была достаточно агрессивная и гнетущая аура, сейчас же к этому добавилась ещё и животная привлекательность. Хотя большую часть времени Ю Джунхёк проводил, сидя перед монитором, у него было до безобразия красивое тело. Сформированные тренировками мускулы не были чрезмерными. Настоящий золотой идеал, от которого сложно было оторвать глаз. По сравнению с ним сам Ким Докча выглядел слабым и болезненным из-за светлого цвета кожи. Он был чуть ниже и плечи его — уже, но совершенно не хилый, просто жилистый. Однако на контрасте с Ю Джунхёком Докча чувствовал себя немного уязвлённым. Будто его мужское достоинство попирали. — … снимай ещё и футболку, — немного раздосадовано говорил Ким Докча, надувшись. Видя его таким милым, Ю Джунхёк не находил сил, чтобы ругаться дальше. — Тебя не тревожит, что меня могут похитить? — неужели он был настолько безнадёжным, что Докча даже немного не ревновал? — Если они смогут выдержать тебя дольше двух дней и не позвонят с просьбой забрать обратно, предварительно доплатив, я им поапладирую, — искренне сказал Ким Докча, настраивая камеру.       Ю только закатил глаза на это и повернулся к нему спиной, беря гантели. Видя его разочарование, Ким Докча чувствовал себя неловко. Иногда он мог переборщить с поддразниванием, и ранимая душа его парня пребывала в страдании. Какое-то время наблюдая за его разминочными заходами, неловко включил камеру, смотря поверх экрана. — Джунхёк… — тихо позвал его Ким Докча. — М? — едва сдерживая улыбку, Ю повернулся. Всё-таки у его парня была совесть! — Ты так и не снял футболку… — неторопливо пробормотал Ким Докча, указывая на телефон, намекая, что снимал сейчас видео. — … — …       Неловкая пауза повисла между ними во время пересечения взглядов. — Да чёрт с тобой! — психанул Ю, бросая гантели на пол и одним движением снимая футболку. Ким Докча улыбнулся. Их ждало много новых подписчиков в этой мазохистской тусовке.

***

      Сопроводив своего младшего брата на дополнительные занятия, Юджин напрочь выбросил из головы недавние события. Просто не хотел портить себе настроение. От одних воспоминаний о самодовольном лице Сун Хёндже у него скрипели зубы и чесались кулаки. Дабы успокоиться перед сегодняшним стримом, Юджин устроил себе релакс. С нежностью и лаской вычёсывая Мира, гнал от себя назойливые мысли об одном безнадёжном мужчине.       Чувствуя сложное настроение хозяина, Мир, как маленький котёнок, ластился о его руки, сладко щурясь. Этот взрослый кот безмерно любил Хан Юджина и на дух не переносил Хан Юхёна. Часы совместного отдыха для Мира были лучшей частью дня. В свете солнца его рыжая шерсть была огненно-алой, как мягкое пламя, о которое невозможно обжечь руки.       Пухлая жёлтая клёцка, сидящая на макушке Юджина, настойчиво сопела и кусала тонкие прядки волос, играя. В такие безмятежные моменты душа Хан Юджина словно исцелялась. Долгие годы упорной и тяжёлой работы неснимаемым шлейфом покрыли его тело. Отчего он казался значительно старше своего возраста, взяв на себя несоизмеримую возможностям ответственность. — Ну, всё готово? — нежно ткнув в тёплый и шершавый нос Мира, Хан Юджин улыбнулся.       Настало время запускать трансляцию. Щёлкнув на кнопку включения на пульте управления, он натянул на лицо нежную улыбку. Ничто в нём не выдавало уставшего и истаскавшегося от бесконечно тернистого жизненного пути человека. — Всем доброе утро, давайте вместе начнём этот день? — ласково рассмеялся Хан Юджин, смотря прямо в камеру. Теребя мягкие подушечки лап Мира, он помахал ими в камеру.       В его образе не угадывался человек, который всего пару дней назад обещал кастрировать несчастного пожилого ловеласа в самом расцвете сил. Мир был таким страшным местом…

***

      В свою очередь, в загородном доме Кроссмана шла плодотворная работа по установке оборудования и камер. Из-за светлого и утончённого дизайна помещений каждая комната представляла собой идеальное место для съёмки. Неоспоримым плюсом было и то, что везде были большие и широкие окна, отчего солнечный свет лился рекой. Этот дом идеально подходил Альберу, отражая простую и тёплую сущность хозяина. — Сначала запишем тебя, а потом пойдём на улицу, чтобы поснимать несколько танцевальных клипов. На днях завирусились песни с простенькими танцами. Отснимем контента на несколько дней, и можно будет поработать над музыкой, — выбирая лучший ракурс, задумчиво пробормотал Ким Роксу.       Альбер сидел на высоком барном стуле посреди кабинета. Располагаясь напротив окна, мягкий солнечный свет разливался за его спиной ослепительным ореолом. Волосы в ярких лучах переливались золотом, делая образ возвышенным и торжественным. Кроссман походил на тех самых ангелов с картин великих художников. Нетленные и прекрасные, они взирали на мир со снисходительной любовью к каждой грешной душе.       На секунду Кейл засмотрелся на такого мягкого и домашнего Альберу. Ему было даже немного жаль, что кто-то помимо него увидит Кроссмана таким. Но это сожаление быстро рассеялось, словно никогда и не приходило. Ведь это именно Ким Роксу подбил Альбера на эту авантюру. — М, — мягко ответил Кроссман, продолжая настраивать гитару.       Сегодня они решили также отснять пару акустических песен. У Альберу был очень красивый голос, хотя вокал и требовало ещё подтянуть. Просто с той искренностью, с которой Кроссман исполнял музыку, Кейл не сомневался: тысячи людей влюбятся в него с первого взгляда. Как и он когда-то.       Однако сам виновник лирических мыслей не замечал сложного взгляда Ким Роксу. Он мягко касался струн подушечками пальцев прежде, чем с силой ущипнуть. Первый аккорд был громким в тишине кабинета. Кейл поднял глаза и посмотрел в улыбающееся лицо Альбера. Тот неотрывно глядел на него, перебирая струны одну за другой, разогреваясь.       В этом не было ничего особенного, но Кейл узнал мелодию со второго звука. Неважно, на чём играл Кроссман: гитара или синтезатор, он всегда начинал разминку именно с этой композиции. Эта была единственная песня, которую Альбер написал спустя долгое время. Она родилась после их первой встречи, словно став источником новой жизни для Кроссмана. Тот никогда не говорил прямо, но Ким Роксу знал, что она была посвящена ему. У моей малышки сложная судьба, Я встретил её в баре, она пила виски. За плечами у неё сложный брак И очаровательный ангел лет пяти. Когда я предложил ей выпить, Она смутилась и ответила «нет», И я тут же влюбился в её голос.       Томный тембр вибрировал в воздухе, заставляя сердце Ким Роксу сжаться от щемящего и лучистого тепла. Альбер смотрел на него безотрывно, мягко улыбался и был слишком ослепительным в этом солнечном свете. Отбрось предрассудки, детка, Позволь мне любить тебя всю ночь Под этой россыпью холодных и далёких от нас звёзд. Позволь мне напиться росой с губ твоих, малышка, Я так опьянел от глаз твоих карих, Что нет сил добраться домой.       И хотя Ким Роксу слышал эту музыку десятки или сотни раз, Альбер очень редко пел. Ведь тогда казалось, что в эти простые слова он вкладывал свою душу. Столько трепета, надежды и обожания к Кейлу никогда не было обращено. Как если бы Кроссман вложил ему в руки собственное сердце, бесконечно умоляя о любви. Я так люблю тебя, малышка, Хоть и знаком с тобой одну ночь, Я так хочу, детка, остаться Навсегда с тобой вдвоём, Когда закончится ночь И ты вернёшься к сыну домой Вспомнишь ли ты, детка, Как я влюбился в голос твой~       Мягко растягивал последние слова Кроссман. Видя пронзительный и нежный взгляд Кейла, он просто не мог сдержаться и хрипло рассмеялся себе под нос. Строя из себя дерзкого и рокового соблазнителя, Ким Роксу на деле боялся близости других людей, однако так смело играл с чужими чувствами. Готовый отдавать эмоции и любовь, он так и не научился принимать её взамен, робея и смущаясь. Но даже в это Альбер был влюблён. Каждый раз, смотря в тёмные глаза, дрожащие от невысказанной феерии чувств, он ощущал себя правильно. Будто впервые в жизни нашёл своё место, живя в сердце другого человека. Это было очень тёплое, как жидкие солнечные капли в ладошках, ощущение. Ради него он понимал, что каждый прожитый день стоил того, чтобы бороться. — Роксу, ты настроил камеру? Мне повторить? — Альбер сложил руки на ребро гитары и опустил на них голову. Его тихий и полный мыслей взгляд был глубок и светел. — Нет, — рассеянно моргнув, Кейл вторил его улыбке. — Только не эту песню. Давай, может, «Полёт шмеля», м?       Альбер вновь тихо рассмеялся, будто боялся громким звуком нарушить эту атмосферу. Он был абсолютно беспомощным перед этим человеком.

***

      Когда изматывающие несколько часов записи подошли к концу, Кроссман сидел на диване в гостиной и пил свой любимый чёрный чай с лимоном и бергамотом. Кейл разместился на полу, листая отснятый материал, полностью погружённый в работу. Кроссман не хотел его отвлекать и просто скролил новости последнего часа. Яркий заголовок, кричащий: «Шокирующий первый стрим гейм-разработчика закончился смертью в прямом эфире!». Не донеся чашку чая до губ, рука Альбера замерла, и он несколько раз перечитал новость. — Роксу, — спокойно позвал Кроссман, но Кейл чувствовал, что в его интонации было что-то неправильное. Подняв глаза, он увидел озадаченное лицо Альбера. Чуть приподняв бровь, тот неторопливо произнёс: — Кажется, Ким Докча умер. — … — … — Что за?.. — заразившись этим спокойствием от Альберу, ошеломлённо пробормотал Кейл.       Что за чертовщина творилась с их бойз-бэндом? Были ли они прокляты из-за плохой кармы Сун Хёндже?