Айдиоты

      В арендованном танцевальном зале уже кипели нешуточные страсти. Юджин успел порядком подзае подустать, пока по пятому кругу пытался отрепетировать одну и ту же несчастную связку. Её дал Ким Роксу во время последнего совместного созвона. Этот добрейшей души человек даже записал пошаговое видео-инструкцию, где медленно показывал движения для всех юродивых и блаженных. Всю неделю Хан Юджин только и репетировал, натерев полы в гостиной до блеска. Однако, сколько бы он ни старался, талант к танцам так и не проклюнулся в его теле.       Другая же жертва искусства, застывши, стояла в позе номер восемь, тянул мысок до хруста в суставах. Кидал злобные, полные ненависти и обиды взгляды за спину, за что и получил ещё один хлёсткий удар меж лопаток. — Нежнее! Я сказал нежнее! — недовольно поправлял его Ким Докча, чуть отводя руку Ю Джунхёка в сторону. — Знаю! — рычал в приступе бессильной ярости тот, ещё ярче сверкая гневным взглядом. — Раз знаешь, то делай! — бесстрастно ответил Ким Докча и вновь отвесил звонкий шлепок, но уже по ягодицам парня. — … — Ю Джунхёк не знал, как выразить ту степень отчаяния и злости, которые он проживал в данный момент. — Как приятно видеть вас такими одухотворёнными! — В этот момент в зал вошёл Ким Роксу, и все замерли при виде него.       Он улыбался, по-лисьи хитро прищурив глаза. Однако ни его радостный вид, ни хорошее настроение были причиной тотального нокаута группы. Всё дело в том, что он был одет в оливковую камуфляжную военную форму, как по уставу. У всех отслуживших ранее заболели дёсны от этого вида. Даже берет был аккуратно свёрнут и пристёгнут петлёй на плече. Единственное, что выглядело немного фривольно — закатанные до локтя рукава, открывающие белые предплечья. — … — всеобщее изумление было до пугающего тихим. Даже разгневанный, как ёжик, Ю Джунхёк изумлённо на него смотрел, будто призрака увидел. — Ты забыл переодеться после ваших ролевых игр? — неловко пошутил Ким Докча, и Роксу на это лишь загадочно улыбнулся. — Ты уходишь в армию? — выпрямившись, спросил Джунхёк. — Не рановато ли? — Ты единственный, кто косит от службы, — осадил его Ким Докча, посмотрев на него с осуждением. — Да кто в здравом уме в лучшие годы своей жизни пойдёт служить? — возмутился тот, кивнув в сторону Юджина. — Вообще-то сразу после выпуска из старшей школы я пошёл служить, — невинно моргнув, Хан нанёс сокрушительное поражение самый милый и хилый из них. — Мой младший брат тоже. — … — Ю Джунхёк растерянно посмотрел на него. — Я взял академ на втором курсе универа и тоже прошёл воинскую службу, — добил его Ким Докча, смотря на парня как на биологический мусор. — … У киберспортсменов нет на это времени, — Ю Джунхёк до последнего хотел сохранить хорошую мину при плохой игре. — Ну да, танцору всё одно место мешает, — пожав плечами, Ким Докча усмехнулся и скосил взгляд на Ю Джунхёка. Тот невольно вздрогнул. Казалось, что его собирались командно избить за отсутствие военного опыта. Какой ужасный и жестокий коллектив! — Так почему ты в форме? — оставляя змеящуюся парочку за спиной, спросил Юджин. — Ты правда уходишь на службу? — Нет, конечно, я давно контрактник, — беспечно ответил Ким Роксу, разминая затёкшую шею рукой. Все изумлённо открыли рты и ещё раз оглядели его с ног до головы. — После травмы я стал специальным инструктором у новобранцев. Сейчас отпуск закончился, и я вернулся на службу. Поэтому теперь буду отправлять вам видео с разбором хореографии и удалённо подключаться на тренировки.       Это было не удивительно. Несмотря на немного аристократичную и надменную внешность, Ким Роксу не был нежным и манерным человеком. Скорее, его прямая осанка и манера держать себя выдавали в нём человека с военным опытом. Однако он так хорошо умел подать свои положительные стороны, что это не бросалось в глаза. Ким Роксу был высоким и стройным юношей, поджарый и в меру накаченный. То ли дело в стиле повседневной одежды, то ли сейчас форма придавала ему строгости и брутальности, но его нельзя назвать «женственным» или «мягким». Скорее, в каждом движении была плавность, отчего Ким Роксу выглядел грациозным и возвышенным в своей подаче и движениях. А может, на остальных сильно наложилось первое впечатление о нём. Автоматом повесив на него ярлык «маленькой звёздочки», которая хороша в песнях и плясках. — С каких пор военные ведут социальные сети и становятся блогерами? — Ю Джунхёк скрестил руки на груди и усмехнулся. — Пока я не делаю анбоксинк закрытых территорий и обзоры на секретное вооружение, это никого не волнует. Естественно, бюрократии тоже хватает. Я один из первых блогеров с договором о неразглашении. Штаб тоже не знает, как реагировать, — Ким Роксу пожал плечами и развёл руки в сторону, всем видом говоря: «Я ничего не могу поделать». — Но… постой, разве ты не был трейни? — Юджин нахмурился, вспоминая их первую встречу. Он чётко помнил, что именно Ким Роксу был самым опытным среди них. — Был какое-то время. Я покончил с этим ещё до совершеннолетия, а после сразу отправился по контракту в армию и до прошлого года служил в спецназе, — Ким Роксу сдержано улыбнулся, обводя взглядом комнату. Что-то в его глазах выдавало напряжение и нежелание. Будто одни воспоминания об этом душили его, грузом оседая в груди. — Зачем дебютировать сейчас? Разве время в погоне за мечтой не было упущено? — Ким Докча вопросительно вскинул бровью. Он и сам подписал кучу бумажек о неразглашении за свою жизнь разработчика. Страшно представить, какие обязательства ложились на военного, пускай и в запасе. — Это была не моя мечта, — уклончиво ответил Ким Роксу, расстёгивая первые две пуговицы на форменной лёгкой куртке. — А чья? — наивно спросил Юджин, не заметив, как переступил черту.       На это Ким Роксу только продолжал бесцветно улыбаться, смотря на собравшихся равнодушными глазами. Он ясно дал понять, что остальные вопросы излишни. Повыше подтянув рукава, он сделал большой шаг вперёд и хлопнул в ладоши. — А теперь начнём с самого начала. Покажите, как вы продвинулись за это время, салаги!       Последовала череда недовольного мычания. Одним предложением Ким Роксу нанёс сокрушительное поражение по команде. Больше всех разочарован был Ю Джунхёк, у которого до сих пор пылали места, куда попала ласковая длань Ким Докчи. У его парня была чертовски тяжёлая рука! — Разве мы не подождём остальных? — с надеждой спросил Хан Юджин, желая ещё хоть чуть-чуть поваляться на прохладном полу. — Альбер сегодня занят, я лично слежу за его успехами, — подключая телефон к блютуз-колонке и выбирая подходящую музыку, отмахнулся от него Ким Роксу. — А наш пенсионер? На процедурах? — вежливая улыбка никак не соответствовала жестоким словам, брошенным Ким Докчой. — Он… — Всех приветствую! — раздалось за спиной Ким Роксу, и он невольно закатил глаза, даже не обернувшись. — Даже тигр придёт, если о нём говорить, — хмыкнул Ким Докча, с презрением глядя на пижона в дверях.       И правда. Сун Хёндже, как и полагается отбитому на всю голову ублюдку, вошёл в зал при параде. В сидящем с иголочки костюме тройке, поверх которого надета явно дорогая и пушистая шуба. На запястье сверкал «Ролекс» из последней коллекционной серии, а на переносице, чуть приспущенные, дорогие очки-авиаторы от не менее популярного бренда. Не хватало только боа из перьев, россыпи страз под ногами и огромного диско-шара на голове, чтобы подчеркнуть претенциозность его появления. Стоит отдать должное, и без всего остального огромная охапка алых роз компенсировала недостаток страз.       При виде него лицо Юджина перекосило, словно он словил микроинсульт. Ю Джунхёк прикрыл глаза, показывая, что его слепит от одного вида Хёндже, возомнившего себя Мадонной или королём эстрады. В свою очередь Ким Докча смотрел на него без выражения. Будто всё это настолько потрясло его эстетический вкус разработчика и новеллиста, что он впал в шоковое оцепенение. Пока все думали, какую эмоцию следовало бы испытывать, Ким Роксу бесстрастно включил музыку. — На изготовку, начинаем со второй связки, — вновь хлопок в ладоши, и все отмерли, отойдя от визуальной бомбы имени «Сун Хёндже». — О, маленький Ким, ты замыл переодеться после ваших ролевых игр? — сняв очки, насмешливо спросил Сун Хёндже.       От осознания, что у него и Сун Хёндже схожий юмор, Ким Докчу затошнило и в глазах появилась неоновая мошкара. Он ещё никогда так низко не падал! Ему срочно нужно исправляться! — Ваши шутки опаздывают точно так же, как и ваш стиль, господин Сун, — бесстрастно ответил Ким Роксу, даже не смотря в его сторону. — Застряли примерно во времена мезозоя. — Маленький Ким, а ты не из трусливых, — фыркнул Сун Хёндже, не желая даже вступать в полемику с отбросами ниже него. Всё, что имело значение в его глазах — Юджин. Остальные лишь массовка в их спектакле о любви. — Сочту за оскорбление от вас, — всё так же не смотря в его сторону, Ким Роксу вышел в центр зала. — А теперь, раз уж все готовы и разогрелись, начинаем с самого начала. До конца этой недели вас всех ждёт видео-экзамен от меня. Худшие будут наказаны коллабом с Сун Хёндже.       Взгляд мужчины тут же приклеился к бледному лицу Юджина. Такая показушная симпатия доводила парня до колик в животе. Хотелось взять этот букет и отхлестать по нахальному лицу. Самое отвратительное — ему это ещё и могло понравится! — Все, кроме Юджина, — Ким Роксу нахмурился, меж его бровей пролегли глубокие морщинки. Даже с новобранцами в первые недели не было так сложно, как с этой разношёрстной командой. Он очень скучал по своему Беру-Беру. — А теперь, на счёт раз, раз, два… три.

***

— Да ты издеваешься! — Зед со всей силы ударил кулаком по столу. Органайзер с коллекционными ручками подпрыгнул, а клавиатура на компьютере съехала. — Сколько ещё ты собираешься меня позорить?! Для тебя имидж компании какие-то шутки?! Я тебя спрашиваю?!       Альбер стоял напротив рабочего стола председателя компании и спокойно смотрел на покрасневшее от гнева лицо отца. Тот кричал без перерыва уже добрые двадцать минут. Его ярость, казалось, не имела границ. Зеда раздражало абсолютно всё в сыне. Особенно это безразличное выражение и стылые глаза, которыми он на него смотрел. Альбер стоял ровно, с прямой спиной и расправленными плечами, сцепив руки сзади. В его поведении не было ни толики раскаяния, что бесило Зеда ещё сильнее. — Я ещё раз тебе повторяю! Ты прямо сейчас собираешь свои вещи и едешь работать в британский офис компании, пока я не разрешу вернуться! — Запыхавшись, он отпил воды из стакана и понял, что тот давно пуст. — Пока я не дебютирую и не закрою актуальные спонсорские проекты, долгие заграничные командировки невозможны, — раз в двенадцатый повторил спокойным и размеренным тоном Альбер, доводя Зеда до бешенства. — Надеюсь на ваше понимание, отец. — Как ты смеешь меня так называть! Ублюдок! Если бы я был твоим отцом, ты бы вёл себя так по-ублюдцки! Что ты смотришь? Как тебя ещё назвать, раз ты ни во что не ставишь своего отца! — Секретарь за спиной Зеда покрылась холодной испариной. Она бросала в сторону Альбера умоляющие взгляды, лишь бы он одумался и переставал доводить председателя до состояния бешенства. — Связался с каким-то мусором и совсем от рук отбился! Хочешь стать дешёвой певичкой? Торговать лицом? Да чем ты отличаешься от проститутки?! Включи уже голову и быстро выметайся, куда отправил! — Я уважаю вас, отец, но исполнить пожелание не могу, — всё так же мягко и спокойно отвечал Кроссман, смотря Зеду прямо в налившиеся кровью глаза. — Пожелание? Ты, щенок, сказал «пожелание»? Это приказ, чёрт тебя дери! — Не выдержав ярости, Зед схватил первый попавшийся под руку предмет и запустил в голову Альберу.       Он думал, что тот как обычно уклонится, но сын даже не шелохнулся, когда тяжёлая и гранённая пепельница ударила точно в правую бровь. Секретарь вскрикнула от ужаса, когда из небольшой раны хлынула кровь, застилая глаз Альбера. Тот же оставался недвижим и упрямо смотрел в перекошенное то ли от удивления, то ли от шока лицо отца. — Как я говорил ранее, я не могу исполнить ваш приказ, отец. Если вы будете настаивать, я буду вынужден обратиться к дедушке. Он всё ещё главный акционер и имеет право принимать финальные решения, особенно что касается кадровых перестановок. А сейчас, — Альбер смерил Зеда настолько стылым взглядом, что казалось, смотрел не на родителя, а на мертвеца. — Если у вас всё, я вернусь к своим обязанностям. — Пошёл вон, ублюдок! — Не сдержавшись от подобного нахальства, Зед забыл недавнюю вину за разбитое лицо сына и запустил на этот раз стаканом ему в спину.       Сейчас Альбер уклонился и с громким звоном стакан разбился о дверь. Обернувшись у самого выхода, Кроссман бесстрастно кивнул на прощание. — Берегите себя, отец.       Под яростные крики Альбер закрыл дверь и перевёл дух. Он остановился всего на долю секунды и дал себе время пережить эмоциональный кавардак, как почувствовал, что его встряхнули за плечи. — Брат, это папа с тобой сделал? — Искренняя растерянность и испуг на лице Роберта привели Альбера в себя. — Тебе срочно нужно ко врачу! Я на машине, отвезу тебя в больницу рядом! — Всё в порядке, — Кроссман мягко отстранился, убирая руки младшего брата в сторону. — Отцу сейчас помощь нужна больше, поговори с ним, попей чай. — Какой, к чёрту, чай?! Ты повредил голову? Сейчас же в больницу! — рыкнул Роберт, и его глаза покраснели от напряжения и страха. — Роберт, я сказал, что всё нормально. — Альбер осадил его строгим тоном, совсем как в детстве, и тот послушно опустил голову. — Иди в кабинет и отдохни. — Брат, папа несправедлив к тебе… — как обиженный малыш, пробубнил под нос Роберт. Вот уж действительно, телом вырос, а умом всё ещё дозревал.       Альбер холодно и отстранённо посмотрел на младшего брата. Этот ребёнок был слишком раним и мягок, чтобы взять управление компанией в свои руки. Он был нежным сыном, который с младых когтей сладким голосом звал «папа», и тот, улыбаясь, подхватывал его на руки, чтобы радостно кружить. Любимый и набалованный ребёнок, которому не грозит бремя ответственности. Из него не растили «идеального наследника» и не возлагали непосильных ожиданий. Роберт всю жизнь так просто произносил «папа», когда Альбер через стиснутые зубы сухо звал «отец». Для него было непозволительной роскошью быть слабым, жалким или «маленьким». Нелюбимый сын, рождённый для ведения бизнеса.       Раньше он пытался оправдать ожидание этого человека, добиться признания и хоть толики тепла. Сейчас же даже приевшееся и отрепетированное «отец» было с лёгким налётом отвращения. Пока Зед верил, что Альбер оставался тем самым пятилетним мальчишкой, готовым броситься в огонь и воду ради его одного доброго взгляда, то оставался идиотом.       Альбер давно не любил никого. Да и вообще ничего не чувствовал. Весь его мир и стабильность умещались в маленькой квартирке на двадцать четвёртом этаже, где объятия Ким Роксу дарили вечный покой и ощущение, что он наконец-то дома. Впервые за столько лет у Альбера действительно появилась семья.       Мягко потрепав сконфуженного Роберта по голове, Кроссман улыбнулся. Стерев тыльной стороной ладони залившую весь глаз кровь, кивнул на прощание. — Я поеду домой, позаботься об отце.       Больше ему сказать этим людям было нечего. Он чертовски устал.