Клянусь, я не никогда покину эту комнату.

Я прожил целый год без тебя.

Из апреля вернулся в апрель.

Обнимает, словно петля.

Рукава как лекарство для вен.

Я не стану что-то менять.

Полюбил вкус твоих сигарет

Я помню каждую деталь.

Я помню всё, будто это было вчера…

— Мама! — Мальчик бежал по дороге. Впереди стояла женщина. Её платье было будто лепестки синих цветов. Лёгкий ветерок слегка развивал его и от того оно казалось ещё живее. Женщина что-то говорила, но ему было не разобрать. Вокруг никого не было, но её слова до мальчика не доходили. — Мама.. — Мальчик, наконец, подошёл к ней и своей маленькой рукой обхватил женскую с тонкими и изащными пальцами. Женщина посмотрела на него и улыбнулась, придерживая на голове плетёную шляпку. Она взглянула на небо, потом снова на сына. — Кажется, дождь собирается. — Сказала она, улыбаясь. Он тут же поднял голову и оглядел небо. То полностью закрыло тучами. Он повернулся и посмотрел туда, где стояла его мама, но никого не увидел, лишь свою руку, застывшую в воздухе. — Мама? — Мальчик посмотрел по сторонам. Но никого уже рядом не было. Когда-то красивые пейзажи разом потускнели и перестали выделятся. Всё окрасилось в серый цвет. — Мама! Он бежал по знакомым местам, где вместе с ней ходил. Но ни одной живой души не встретил по дороге. «Она же не могла оставить меня?" Малыш остановился и оглядел улицу, понимая, что перестал узнавать её. Там, где он раньше гулялс ней, всё расплылось в нечёткой картинке. Обесиленный и изнемождёный мальчик опустился на колени. Его глаза закрывались от усталости. Тело упало на землю, окончательно погружая в темноту. — Хёнджин? — Открыв глаза, парень увидел перед перед собой баллончик с краской, а на чёрной куртке друга красовалось яркое зелёное пятно. — Ой, прости. — Что-то случилось? — блондин обеспокоенно посмотрел на парня, совсем позабыв о своей испорченной куртке. А у того глаза забегали. Он изучал место, где находился, будто только что очутился здесь. Словно проснулся от сна. Задумался. И как назло не чем вытереть краску. Брюнет копался в своём рюкзаке, изучая карманы. Будто что-то изменится, если он снова заглянет в один и тот же карман. — Хёнджин. — Парень замер. Он ощутил на своём плече руку. Та только слегка дотронулась до него, но он уже успел ощутить её тепло. — Всё хорошо? — Говорю же, задумался. — Хва поднялся и повернулся к блондину. Глаза его упали на зелёное пятно на кожаной куртке. Он тяжело вздохнул. — Пойдём домой, я пропробудую отмыть его. — Юноша на против не решался спросить о чём-то ещё. Он наблюдал за другом, который растерянно собирал раскиданые балончики с краской в рюкзак. Блондин больше не стал о чём-то спрашивать друга. ведь знал, что не признается. Сегодня Феликс позвал Хёнджина расписать стену на крыше. Он хотел, чтобы тот развеялся, ведь видел, как тот каждый день увядал прямо на глазах. По началу Хва сам отказывался куда-то выходить, но после долгих попыток Феликса снова куда нибудь выйти, соглашается. Ему до сих пор тяжело орентироватся в этом мире, который теперь для него как чужой. Проходя мимо небольшого рынка, Феликс подбегает к ларьку с мороженым. — Давай купим? — Брюнет подходит, сначала смотрит на мороженое, потом на друга и говорит: — Холодно, да и горло заболит. — Хва и раньше так говорил. Он не понимал, как Ликс мог есть мороженое зимой? Да ещё и фруктовый лёд. Аж зубы сводит. Стоит только представить эти ощущения… — Давай возьмём, а съешь тогда дома. Идёт? — «Как хочешь». Подумал про себя брюнет, но не сказал вслух. Боясь, что может обидеть друга этими словами. Он лишь устало кивнул, и тот, с улыбкой солнца и маленькими звёздочками на лице, берёт крем-брюле и любимый фруктовый лёд. Подходя к дому Ёнбока, Хенджин сказал, что ему нужно заскочить к себе домой и кое-что взять. — Подождёшь меня немного? — Конечно! Спустя какое-то время Хенджин оказался снова у подъезда Феликса. Зайдя в лифт, он нажал на седьмой этаж. Когда деревянные створки, наконец, открылись, он увидел перед собой высокого мужчину. И застывает на месте. — Привет, — Незнакомец с улыбкой посмотрел на него, а Хёнджин замер от испуга. Он прижался спиной к стене лифта. Сейчас он был в точности похож на беспомощного зверька, которого загнали в угол. Ну, сами подумайте, едете на лифте и тут на выходе встречаете незнакомца, да ещё и такого красивого, а он вам «Привет» говорит. Конечно, бл… ахуе… — П.привет. — Вдруг на лестничной площадке раздался маленький и быстрый топот ног. Из дверей квартиры выбежала маленькая девочка и остановилась возле мужчины. — Папа, а это кто? Я раньше не видела этого дядю. — Она ухватилась двумя ручками за ладонь мужчины, а тот свободной рукой погладил по волосам малышки. — Папа? — Повторяет. Хёнджин. Не помнишь меня? Брюнет отрицательно махает головой. — Я Бан Чан. Друг Феликса. Кстати, мы ещё и соседи. А это моя дочь. Юнми, это дядя Хёнджин. Дядя Хёнжин — это Юнми. «Откуда он знает моё имя?» Может быть Феликс о нём рассказывал? Но он не помнил, чтобы когда-нибудь видел его. Хван не знал, что добавить к этому, и лишь выдал тихое «Привет». Девочка подошла к нему и протянула руку. — Приятно познакомиться! Я Чан Юнми. Мне 6 лет. — Хёнджин удивился от такой решительности со стороны малышки. Он не хотел выглядеть неловко и ответил на рукопожатие ребёнка. — Мне тоже очень приятно. Хван Хёнджин. Мне 22 года. — Какой молодой и красивый. Ты работаешь моделью? — В каком смысле? — Паренёк вытаращил на неё глаза. С одной стороны приятно, а с другой немного выпал от таких слов с уст ребёнка. — Я имею ввиду, ты такой красивый, как с обложки журнала. Эх, была бы я по старше, встречалась бы с тобой. — Хёнджин выпучил глаза. На эти слова у него небыло подходящего ответа. Да и есть ли он… — Ахахах! Юнми, не смущай дядю Хёнджина. — Да ничего. Всё хорошо. Ты тоже очень красивая, — Он поцеловал тыльную сторону ручку малышки и нежно улыбнулся ей. Она сделала вид, что засмущалась и выдала слудующее: — Папа говорит, что красотой. Я пошла в него. Мой папа, правда же красивый? — Да, твой папа красивый. — Только потом до парня дошло, что это прозвучало как-то не так. Но как можно было ответить по другому. «Чёрт это врозвучало слишком смущающе. «. Он посмотрел на Чана. Тот чесал свой затылок, неловко улыбаясь. Похоже, он понял, что поставил Хвана в неловкое положение. У него был белый пушистый свитер, бежево-кремовый верх и тёмный низ, а волосы были светло рыжими. Он излучал яркую и теплую ауру, как будто середина осени, а закат, как самая счастливая пора лета. *** — Ты встретил Банчана? — Уже разбуваясь у порога, Хёнджин с Феликсом разговорились. — Да, совершенно случайно. И его дочь тоже. Правда, лучезарная малышка? — Очень. Она излучает энергию решимости и яркости. — Банчан такой же. Он правильно её воспитал. Она растёт в любви, при этом не избалованая и радуется мелочам. Такие дети сейчас очень редкость. — И правда. редкость…- Повисло неловкое молчание. Когда они оба стояли над курткой Феликса, Хёнджин бережно протирал пятно ватным диском со специальным раствором. Они сидели на кухне. Ликс поставил завариваться чай. Пока тот заливал в кружки кипяток, Хёнджин осмелился прервать тишину и кое-что у него спросить. — Феликс, — — Да? — Он повернул Лову в бок. Затем снова вернулся к своему занятию. — Ты говорил обо мне Банчану? — Блондин поставил две кружки на стол. Одну он придвинул ближе к Хёнджину, а после этого достал упаковки с какими-то вкусняшками. — Вы же с ним виделись. — Он первый отпил глоток горячего напитка. — Виделись? Почему же я не могу его вспомнить. — Ничего. Мы с ребятами на днях собраться хотим. Там и Банчан будет. Присоединишься к нам? — Брюнет делает последние движение рукой перед тем, как показать свою работу Феликсу. — Ого, Ты смог её очистить — Блондин будто под лупой рассматривал свою куртку. Он поблагодарил Хвана и обещал отплатить за это. — Не нужно. Это же я её испортил. — Придёшь? — Вновь спрашивает Феликс, смотря на друга с надеждой и с глазами как у кота из Шрека. — Ты же знаешь. я не люблю такое, — Хёнджин поёжился, будто от холода. Представления о таких компаниях заставляют почувствовать себя не удобно. — Я буду чувствовать себя там лишним. Не нужно. — Джини, не переживай. Каждый человек, который там будет, примет тебя и поддержит. — Они же ведь не знают? — Нет, Если ты сам не захочешь рассказать, никто не узнает. — Может, так даже лучше. Если никто не будет знать. — Главное не держи всё в себе. Если что, я рядом. — Ли поднял руки на уровне своей талии и замер, смотря на друга. Его сердце сжималось от боли за него. В глазах на против вновь отражалась пустота и горе. Безжизненые, будто вода помутнела, о которой никто не заботился и не чистил. Заброшеный город оброс лесом и засох, наводя гнятущую, и без того пустую атмосферу. Даже растения там больше не растут. Отрешёный от всего мира, закрылся в себе. Феликс неуверенно потянул к нему руки и обнял, даря тёплые объятия, в которых и нуждался Хёнджин. Тот замер в удивлении и не знал, как на это реагировать, Но он знал, что точно должен обнять в ответ. БАХ! Вода полностью приняла тёмный силуэт в свои обьятия. Холодная и такая же тёмная. затягивает в себя, словно бесконечная тьма, в которую добровольно отдались. Море каждый раз его звало, манила своими голубыми, местами берюзовыми волнами. Вот смотришь на эту пену и хочешь в неё прыгнуть, в ней растаять. По началу вода была холодной, но потом это перестало тревожить. так же и всё остальное. Он уже не понимал, где иллюзия, а где он сам. Такое ощущение, будто бы его никогда и не существовало. Вдруг он видит чей то сон? Если это и его собственный, то как различить? Ответ, который искали всю жизнь, казалось, никогда не найдётся. На поверхности он слышит приглушенный шум и видит лучи от фонарей. Сейчас обсолютно всё безразлично. Он хочет лишь спать и… — Хёнджин!

Выдыхай.

Самый въедливый дым

на последнем этаже

Видишь, как наше небо грустит,

ведь не увидимся больше.