Виктимизация

      Гарри Поттеру тридцать четыре, когда он остается последним магом на Земле. За несколько секунд до этого снайпер выстрелил в его теперь бывшего парня Эдварда Селвина, мага из когда-то известной семьи.       Гарри помнил, как началась война между магами и магглами. Помнил, как постепенно погибли все волшебные существа. Помнил, что все началось с воскрешения Дамблдора и его реформ. Он помнил первые выстрелы, построенные лаборатории для изучения магов и сквибов. Помнил бесконечные бега, стычки с вооруженными магглами, воровство продовольствия. Помнил, как пришлось взять в левую руку пистолет, продолжая держать правой Старшую палочку.       Он знал, что когда-нибудь это случится. Когда-нибудь кто-то из волшебников останется последним, но он надеялся, что это будет не он. Ему надоело быть исключением из всех правил. Ему надоело одиночество. С Эдвардом они сошлись именно поэтому. Из-за страха одиночества. Из-за страха остаться последним.        Эдварду повезло. Ему — нет.       Он стал тем самым последним. Больше никого не осталось. Истерический хохот сам вырвался из его горла, пока он стрелял в снайпера. Он хохотал до предпоследней пули, последнюю он оставил себе.       Гарри не любил Эдварда. Не успел полюбить. Но Эдвард был последней ниточкой жизни, за которую он хватался, пока его крыша потихоньку съезжала в сторону. Его смерть поставила точку в любом благоразумии.       Гарри Поттеру было тридцать четыре, когда он выстрелил себе в висок.

***

      Гарри все ещё было тридцать четыре, когда он очнулся в светлой гостиной под мужские крики и тихий плач женщины. Он смутно понимал, где он и что происходит, пытаясь начать двигаться, но что-то ему мешало. Из горла непроизвольно вырвались кряхтения. Попытка заговорить обернулась невнятными звуками и болью в горле, как будто связки не были натренированы.       Крики мужчины прекратились, остались только тихие всхлипы женщины. Обзор на светлый потолок загородило лицо мужчины. И к сожалению, Гарри знал, кто этот человек.       — Смотри - ка, этот выблядок оказался жив, — с презрением произнес Лорд Нотт. — Не знаю уж, кто твой отец, но видимо он был живучим гадом.       — Это твой… Твой, я ни с кем… — прошелестел еле слышный голос женщины.       — Мой? А вот я не уверен. Я ещё помню ваши нежности с Голдстейном.       — Я не хотела, это он… он хотел…       — Он хотел? Что-то слабо верю в это, я прекрасно видел, как ты провоцировала его.       Всхлипы стали громче, мужчина презрительно цыкнув развернулся и покинул гостиную.       Прошла ещё пара минут, пока женщина — как догадывался бывший Герой, это была жена Нотта — пыталась успокоиться, а Гарри понять, что все же происходит. Всхлипы стали тише, раздался шелест пышных юбок и перед ним появилось красивое лицо миссис Нотт. Молодое симпатичное лицо уродовала ссадина на щеке и разбитая губа, заплаканные глаза смотрели с жалостью, будто бы прося прощения за что-то.       В памяти Гарри он видел миссис Нотт только на фото, которые ему показывал её сын, пока они в очередной раз прятались во временном убежище. По словам Тео его мать умерла, когда ему было не больше пяти, не выдержала постоянных побоев и оскорблений от своего мужа.       Но тогда почему?..       Миссис Нотт легко поднимает его непропорционально маленькое тело для взрослого мужчины, прижимая к себе. Элеонора тихо шепчет просьбы о прощении у своего сына, смотря на него. Тихим дрожащим голосом она как мантру повторяет свои извинения за то, что не может уберечь, за то, что не ушла от Нотта, за то, что стала его матерью.       Гарри Поттера озаряет понимание, заглушающие шепот женщины, давая время все обдумать.       Гарри… Нет, не Гарри.       Теодор Нотт хочет знать, как все обернулось этим.

***

      Гарри Поттеру тридцать восемь, Теодору Нотту пять, когда он впервые меняет историю, когда мистер Нотт падает по пьяни с лестницы и умирает, как какой-то маггл. Элеонора не плачет, молча принимает соболезнования и тихо шепчет благодарность кому-то. То ли богу, то ли Магии, то ли предкам. Тео не знает.       Он знает только, как ощущалась магия, впервые использованная в этом мире, в этом теле. И как обездвиженное тело его биологического отца катилось по ступенькам, ломая ослабленные кости.       Тео не жалеет. Он провел четыре года в этом теле, получая удары и Круцио просто за то, что все же оказался сыном этого человека. Он видел сломанные пальцы теперь своей матери, видел, как она прятала синяки за чарами и как тихо плакала, надеясь, что никто не заметит.       Отец всегда говорил, чтобы они вели себя хорошо в их доме. Их доме? У Гарри никогда не было своего дома, безопасного места. У Дурслей он был лишь обузой, лишней деталью в пазле их счастливой нормальной семьи. В Хогвартсе он как оказалось никогда не был в безопасности, трудно чувствовать себя в безопасности в месте, где тебя могут в любой момент убить. На Гриммо ему так и не нашлось места. А после, когда одно убежище сменялось другим, он только и мог мечтать о доме. Месте, где он будет в безопасности. Но даже тогда он не был в безопасности.       Как-то раз, убегая от преследователей, он наткнулся на заброшенный дом с выбитыми окнами. На фасаде дома краской были написаны слова: «Мне снова снился дом». Тогда он окончательно забыл о своей мечте, понимая, что он никогда не будет иметь своего дома, живя постоянными перебежками и страхом.       У Тео был дом. Но в этом доме был один мешающий элемент, что заставлял как и раньше искать временного безопасного места. Вот только Тео не хотел существовать краткими глотками кислорода. Он хотел жить. Хотя бы в этой жизни.

***

      Теперешняя глава Рода Нотт тихо сидит в гостиной, смотря на сад и не веря, что теперь в своем доме она может не оглядываться за каждый шорох, готовясь к удару.       Её муж всегда говорил, что она виновата сама. Её сын говорил, что виноват только отец. Она гладила сына по голове, прося не говорить такого отцу. Она сама виновата, да.       Да?       Сидя в залитой солнцем гостиной, она начинает сомневаться в этом. Не понимая, почему сомнение пришло к ней только сейчас. Как будто со смертью мужа, она освободилась от чего-то.       Как будто кто-то переписал её историю.

***

      Гарри Поттеру сорок, Теодору Нотту семь, когда он идёт со своей улыбчивой матерью в элегантном платье, что смогла надеть, не услышав криков о том, что она не может так одеваться, по поместью Малфоев.       — Эли, милая, — доносится голос подходящей к ним миссис Малфой.       Нарцисса была из разряда счастливчиков, Гарри помнил о тех первых днях войны. Нарцисса спасла своего мужа и сына, но сама была убита. Как бы её и всех погибших не оплакивали тогда, вскоре живые позавидовали мертвым.       — Нарси, дорогая, — лучезарно улыбается его мама. Смотря на неё сейчас, он не мог найти сходства с той вздрагивающей от каждого шороха женщиной.       — Прекрасно выглядишь, милая. А это твой сын Тео?       — Да, мой маленький защитник, — ласковая рука опустилась на его макушку. Защитник? Если бы они только знали, сколько раз его называли так, обвиняя в том, что он их не спас. Что в той жизни, что в его снах в этой. Этот крик навечно въелся ему в подкорку, выедая мысли, что он сделал все возможное.       — Здравствуйте, леди Малфой, — послушно произносит он, отгоняя мрачные мысли.       Улыбка у Нарциссы красивая, не такая, какую он видел после победы над Воландемортом, не такая, какой она улыбалась в последний раз, смотря на своего сына. Эта улыбка наполнена лёгкостью и счастьем без боли и страдания.       — Ох, милый, не нужно так официально, мы собрались сегодня здесь именно для того, чтобы сбросить весь этот официоз. Пойдем, я познакомлю тебя с Драко.       И в этой жизни Гарри Поттер, носящий имя Теодора Нотта, первым жмёт руку Драко Малфою.

***

      Гарри Поттеру сорок четыре, Теодору Нотту одиннадцать, и он вновь слышит в своей голове голос Распределительной Шляпы.       — Что за шутки? Ты же только что был здесь, — ворчит она.       — И да, и нет, — в мыслях отвечает ей Тео.       С недовольным ворчанием Шляпа перебирает его воспоминания, в какой-то момент замолкая. Проходит ещё пару секунд, прежде чем она начинает говорить:       — Ну, что же, думаю ты знаешь мой ответ.       И уже громче на весь зал:       — Слизерин!       Тео легко спрыгивает с табуретки, отдавая Шляпу Минерве, спеша к своему столу, где Драко жалуется своим подпевалам на Гарри Поттера, этого выскочку, отказавшему ему в дружбе. Не кому-либо, а именно ему. Блейз, сидящий напротив и ставший невольным слушателем этого монолога, тихо смеётся. Встретившись взглядами с Тео, Блейз показывает на Драко, а затем кривит лицо в похожей гримасе.       Тео помнит выпотрошенный труп Драко в одной из лабораторий, куда они проникли, чтобы спасти хоть кого-то. Помнит разорванное пополам тело Блейза. И совершенно безумные глаза Гермионы, которую удерживала, такая же ослабленная постоянными пытками Панси, пока они с Невиллом ломали замки на дверях их личных камер.       Гермиона сейчас пытается о чем-то рассказать зажатому Невиллу. Панси же украдкой смотрит на Драко, заинтересованная в белобрысом мальчишке.       — Блейз Забини, — протягивает руку весёлый мальчишка.       — Теодор Нотт, — жмёт в ответ он протянутую теплую руку.

***

      Гарри Поттеру сорок семь, Теодору Нотту четырнадцать, когда он готов согласиться со Снейпом. Его мелкая версия и вправду была невыносима.       Кажется, будто бы он в эти годы влезал в гораздо меньшее количество неприятностей. И уж определенно не проникал в гостиную Слизерина, чтобы проверить не вселился ли в Драко злой дух.       А ведь он хотел как лучше. На первом курсе капнул немного крови Поттера из больничного крыла на Квиррелла, что привело к довольно раннему возгоранию, оставив Героя без приключений. Но тот и без этого умудрился прокатиться верхом на Цербере по всему Хогвартсу.       На втором поступил проще, просто забрав Дневник Воландеморта в хранилище поместья Нотт. Но гриффиндорец устроил локальное землетрясение, устроив догонялки в подземельях с Василиском.       На третьем отвёл Блэка в форме собаки и ту самую крысу без пары пальцев к Аврорам. Правда, пришлось просить помощи у матери, а потом наблюдать, как его бывший оправданный крестный флиртует с его матерью. К счастью, в этот раз от Поттера не было проблем. Тот был слишком занят своей новой семьёй и переездом на Гриммо. Тео не завидовал из-за последнего, но все же ощущал некоторую горечь по этому поводу.       На четвертом просто вырубил лже-Грюма, внушив ему, что он все это время провел в баре, наклюкавшись огневиски. Зачем и почему? Это уже пусть Крауч-младший сам придумает. А ещё, наконец, внушил капающему им троим на мозг Малфою, что с Поттером можно общаться не только оскорблениями. И похоже зря, потому что Избранный не был готов к таким переменам, заподозрив Малфоя в одержимости и решив наведываться к Малфою почаще.       Тео, не здороваясь, вырубает новоприбывшего, и левитирует его к выходу, по дороге к нему получая сонный взгляд Блейза, проснувшегося из-за шума.       — Опять? — хриплым со сна голосом доносится от Забини.       — Снова, — недовольно ворчит он в ответ, продолжая свой путь, чтобы столкнуться в коридоре, рядом с входом, со Снейпом.       — Мистер Нотт, не объясните? — обводит профессор взглядом тушку Героя. Тео только выразительно смотрит на Снейпа, показывая всем своим видом, что тот и так все знает. И да, снова.       Снейп тяжело вздыхает, указывая своей лампой в глубь коридора.       — Пойдёмте, баллы я сниму с него завтра.       Непринуждённую, даже веселую обстановку омрачает только призрак скорого будущего, из-за которого метка на коже Снейпа больше не бледная, Грюм все больше присматривается к Поттеру, обдумывая, каким образом затащить мальчишку в лабиринт на третьем испытании. А где-то сидит часть Темного Лорда, считающая себя самым великим злом для этого мира. Вот только настоящее зло сидело сейчас в своем кабинете, набрасывая заметки своего первого письма к одному магглу, что и разжёг войну, уничтожившее все магическое в мире, поселившее страх в родителях, боявшихся, что у их ребенка проявятся те самые способности, с которыми эти взрослые сражались.

***

      Война началась из-за группы людей, объединившихся с Чарльзом Мундером, человеком, с которого Дамблдор надеялся начать ослабление статута, для дальнейшей работы магглов и магов вместе. Но у ученого были другие планы. А ещё оружие и ораторские способности, с помощью которых он доказал всем, что раз волшебники могут сопротивляться, значит они опасны. Этого оказалось достаточно, чтобы убедить правителей стран в правильности истребления волшебников и всех, кто с ними связан. В том числе и своих, кто выступал против.       Все это Гарри и Невилл узнали на пятом году бесконечной войны, собрав все события воедино, в надежде найти лазейку все прекратить. Но именно тогда поняв, что надежды на благоразумное решение больше нет. Начавшаяся война с каждым годом только все больше ужесточалась, находя выход этой жестокости в магах.       Но тогда они ещё верили, что смогут найти другое решение.       Невилл погиб через два года после этого.       Гарри продержался дольше всех, найдя единственное возможное решение.       Решение, благодаря которому Дамблдор сочинял сейчас письмо мертвецу, утопившемуся в собственной ванной. С этой смертью директор лишился возможности на перерождение, которое осуществил, с помощью этого мертвеца.       — Тео, — осторожно выводит его из раздумий его мать. Стоя на платформе, Теодор слегка удивляется, как он не заметил, что они уже приехали. — Опять летаешь в облаках? Пойдем, нам нужно подготовиться к званому ужину у Малфоев.       Миссис Нотт аккуратно отводит сына к ближайшему камину, продолжая ласково говорить с ним, отвлекая от мрачных мыслей.       Тео осторожно улыбнулся, позволяя увести свои мысли в другое русло, все больше укутываясь в ласковые слова своей матери.

***

      Возрождение Воландеморта прошло тихо, только потому что Дамблдор почувствовал резкое ухудшение самочувствия и не присутствовал на последнем испытании. Только Поттер вызвал шумиху став победителем турнира, в котором он даже не участвовал. Участник от Хогвартса — Диггори сказал, что не против такого расклада — главное, что Хогвартс победил.       И пока все шумно веселились, Тео с изрядной долей удивления смотрел на живого Седрика. Это было неожиданно. Даже слишком.       — Нотт, что ты там выглядываешь в этом пуффендуйце? Понравился? — Забини приобнимает своего друга, пока Малфой что-то недовольно бурчит по поводу обнимающегося Диггори и Поттера.       — Ага, типа того, — и даже не врёт. В прошлой жизни именно Диггори стал первым заинтересовавшим его парнем.       — Хреновый у тебя вкус, — равнодушно произносит Панси.       — У тебя не лучше, — ведёт головой Тео, указывая на Грейнджер. — И у тебя тоже, — указывает на только открывшего рот Забини и Джинни. — Про этого вообще молчу, — легко задевая бок Драко.       — Эй! — возмущённо вскрикивает тот, обращая на них всех внимание.       Тройка слизеринцев тихо смеётся, утягивая в свое веселье четвертого.       А где-то в другом конце страны умирает последний зачинщик бесконечной войны.       Тео думает, что все не может быть так просто, но продолжает улыбаться с друзьями, каждого из которых похоронил своими руками в прошлой жизни.

***

      Наверное, не стоило отдавать перед каникулами дневник Реддла вместе с книгой о крестражах Драко. Наверное, стоило взять с него непреложный обет, чтобы тот действительно сказал Лорду и Люциусу, что случайно нашел эти два предмета в поместье. Наверное, стоило проверить, у кого есть доступ к проникновению в поместье. Наверное…       Теплая человеческая рука Воландеморта, сжималась на его шее, пока хозяин этой руки практически шипел ему в лицо.       — Паршивец, откуда? Откуда ты узнал о крестражах?!       Задыхаясь, Теодор царапает руку, препятствующую доступу кислорода в его тело.       — Молчишь?! — в следующую секунду Тео чувствует резкое проникновение в свое сознание, чувствует как жестокие руки продираются сквозь его память. И… теряет сознание, успевая подумать, что то, что именно сегодня миссис Нотт уехала к дальним родственникам на недельку — очень даже хорошо.       Тьма окутывает его сознание, оставляя Темного Лорда самостоятельно разбираться в том, что он увидел.

***

      — Война с магглами?       — Ага.       — Из-за возродившегося Дамблдора? И никто ничего не заподозрил, когда он восстал?       — Да.       — Поттер, вы идиот.       — Ну, во-первых, не Поттер. Во-вторых, сказал человек, что разделил свою душу и думал, что все будет в порядке, — отпивает чай из, возможно, предпоследней кружки. Последняя была напротив Темного Лорда.       И это была не только вина ворвавшегося в поместье Нотт Лорда, но и как оказалось вовсе не обморок Тео, а магический выброс. Магглы назвали бы это панической атакой. И он бы согласился. Он очень долго оставался «в порядке», пока сегодня не понял, что всего лишь продолжал борьбу. Пока не настало относительно спокойное время. Скорее всего, выброс случился бы у него и без Лорда, тот лишь его ускорил, резко сменив только наступившее спокойствие новой волной попытки выжить.       Лорд смотрит на выбитые стекла окон, борозды на стенах и разбросанную мебель. Не Поттер? Да, только этот мальчишка мог развеять его в младенчестве и навредить древнему поместью, где магия дома самостоятельно способна восстановить в короткое время любой ущерб. Но вот они обсудили все детали, а магия поместья до сих пор восстановила только прорванную Поттером защиту.       — И что же в твоем плане должно произойти дальше, Поттер?       — Нотт, не Поттер. Поттер за Малфоем младшим бегает, — Том кривит лицо на эти слова. — Сам в шоке. Меня в прошлой жизни не интересовал Драко, а тут такое. А ответ на твой вопрос, — откинувшись на спинку стула Тео на мгновение задумывается, оглядываясь на не пострадавший мамин любимый сад. — Ответ довольно прост — жить.       — Жить?       — А почему нет? Все теперь будет спокойнее, по крайней мере, пока никто не возьмется за идеи Дамблдора.       — Даже если я осуществлю свои планы?       — Стать Министром? Вперед, насколько мы смогли разобраться в твоих идеях, исключив то, что приплел к ним Дамблдор. Твои идеи приведут магический мир к безопасности и стабильности, — Нотт все больше оседает в кресле чувствуя усталость после пережитого. Он даже не уверен, что этот срыв будет единственным. Кажется, ему нужна помощь.       — Хорошо, Поттер, — Реддл идет к камину, продолжая говорить. — Тогда подумай вот над чем перед нашей следующей встречей — почему ты решил, что несешь ответственность за целый мир? Почему ты считаешь себя виновным в случившемся в том мире?       Тео вздрагивает всем телом, резко оборачивается к камину, чтобы что-то сказать, но Том уже ушел, оставляя бывшего Героя прислушиваться к шелесту листвы в саду и тихим потокам магии, восстанавливающим поместье.       Быстрое биение сердца после слов Лорда постепенно успокаивается, замедляя поток мыслей в голове. Оставляя только понимание, что он всегда винил в случившемся себя. Потому что не успел предотвратить, не успел спасти, а в конце и вовсе погиб, оставив мир, не способный жить без магии, постепенно загнивать.       Солнечный луч проникает сквозь проемы окон, освещая пространство вокруг, пока мысли Тео разбегаются и собираются, в попытке принять новый для него порядок вещей, новые основы. Но старые мысли не уходят, крепко держась на своем месте.       Пожалуй, ему и правда нужна помощь.

***

      Помощь приходит на следующий день, и на следующий, и на следующий, пока Тео не понимает, что ему действительно помогают. По большей части в свои встречи они говорят. Реддл оказывается вполне интересным собеседником, особенно для Тео.       О Поттерах они говорят только один раз.       — Почему? — и Тому не нужно уточнений, чтобы понять, о чем его спрашивают.       — Потому что был всего лишь мелким осколком собственной души, боявшимся потерять даже это. Потому что о них постоянно говорили, как о главном оружии, способном меня победить. Потому что поглощенный своим страхом, я поверил в это. Других бы ждало то же самое. Вспомни Лонгботтомов, там все то же самое. Твоим родителям просто не повезло.       Тео смотрит на него меньше минуты, прежде чем кивнуть, выражая свое понимание. Это все ещё больно, но он понимает, теперь да.        С мисс Нотт Том встречается случайно, по её возвращении из поездки.       — Мракс. Том Мракс, миссис Нотт.       — Мисс, не миссис, — его мама смотрит на него настороженно, незаметно подходя к сыну, чтобы успеть его прикрыть собой, если их гость перестанет прятать свои когти. — Кажется, вас зовут иначе.       — Теперь меня зовут так. И, пожалуйста, не стоит так сильно волноваться, я не собираюсь вредить ни вам, ни вашему сыну, — Том сопровождает слова вежливой улыбкой.       Мисс Нотт и хотела бы возразить, но и она сама видит, что Тео стал менее напряженным, менее скованным, чем ещё тогда в то несчастное детство. Она может только понадеяться, что Реддл и вправду поможет её сыну. Поэтому она не возражает, но иногда украдкой подглядывает за этими встречами, чтобы услышать искренний смех своего замкнутого сына.       Под конец лета Том приходит на встречу в новом статусе.       — Приветствую, Министр, что привело вас в нашу скромную обитель?       — Не паясничай, будущий помощник Министра.        Теодор давится чаем, шокировано смотря на Реддла. Он на это не подписывался, он этого не хочет.       — Поздно, надо было раньше думать, перед тем как ты решил помочь мне с воссоединением души.       — Но…       — Без но.

***

      Гарри Поттеру пятьдесят два, Теодору Нотту девятнадцать, когда ему приходят новые предложения о заключении помолвки, а часть лежит в виде кучки пепла. И сжег их не он, а его непосредственный начальник.       Забавно, но он оказался последним из друзей, у которого так и не появилась пара. Все прямо так, как они тогда шутили, стоя на четвертом курсе в конце третьего испытания турнира. Исключением стал только он сам.       — Опять эти приглашения, — раздается со стороны кабинета Министра. Том недовольно смотрит на письма в руках своего Помощника, как будто хочет прямо сейчас сделать с ними то же, что и с их предшественниками.       — Снова, ага, — Тео не чувствует угрозы от недовольного Лорда, за пять лет бывший Избранный понял, что тот ему не навредит, а даже наоборот, защитит.       — Выбрось.       — Почему же? Мне пора задуматься о возможности помолвки с кем-нибудь из них, — совершенно спокойно произносит Нотт.       Раздраженно закатив глаза, Том разворачивается, чтобы вернуться в свой кабинет, кидая напоследок:       — Делай, что хочешь.       — Что хочу?       — Что хочешь.       — Хочу на свидание с Министром.       Том резко оборачивается, немигающе смотря на своего помощника.       — Пошутить решил?       — Ни в коем случае.       — Твоя мать считает меня слишком старым для тебя.       — Фактически, я и сам не молод, а физически… — быстрый взгляд пробегается по телу Министра. — Физически мы оба во вполне подходящем возрасте. А если ты имеешь какие-либо ещё возражения, то лучше просто скажи: «Нет».       Том молчит, кажется, одну вечность, заставляя беспокойно забиться сердце Тео. Неужели неправильно понял? Казалось было столько намеков, особенно в последний год, что ошибиться было сложно, но все же…       — Собирайся, — бросает Реддл. — Только ты и сам должен понимать, что обычным экспериментом это не закончится. И одним свиданием тоже.       Тео только кивает, успокаивая бег своего сердца. Все же он понял все правильно. Все же теперь все хорошо.