Раз зажег, то потуши

Они с Ацухиро просидели дома у Мизеки до самого вечера, залипая в ток-шоу по телику и уминая лапшу, запивая газировкой. О личной жизни не говорили, как и о пятничном сражении. Ацухиро только упомянул, что по-хорошему стоит прийти вечером в бар Курогири и поглядеть как там все изменилось. Но Мизеки так расслабилась, что никуда не хотела ехать. Ацухиро пришлось настоять. И вот они стояли у нужного дома в сумерках. Мизеки прислушалась — даже на улице был слышен гул множества голосов. — Только не говори… Ацухиро молча пихнул Мизеки ко входу. Уже на лестнице их встретили люди. Троица мужчин сидели на первых ступенях лестницы, что-то активно обсуждали и курили. Мизеки закашлялась и демонстративно помахала перед своим лицом ладонью, разгоняя серый едкий дым. — О, привет, красотка! — оскалился первый мужчина. — Не твой уровень, парень, — отозвался Ацухиро. — Дай дорогу. Мужчина посмотрел на Ацухиро, а затем вся троица поднялась со ступеней и расступилась. Мизеки едва глянула на них и прошла вперед. Но лопатками она чувствовала их изучающие тяжелые взгляды. — Нас можно сказать повысили, — пояснил Ацухиро. — Когда Шигараки почти всех из той партии рабов Кондо присоединил к Лиге. — Почти? — Не все согласились. Мизеки не стала уточнять, что он сделал с отказавшимися. Оставалось узнать, собственно, зачем Лиге так много людей, если Шигараки хочет сидеть в подполье. Или же у него поменялись планы? Они вошли в бар, который стал еще более душным местом, чем был до этого. Кто-то из толпы засвистел, но Мизеки и бровью не повела. Она вместе с Ацухиро прошли до барной стойки и уселись на последние незанятые места. — Привет, Курогири! — Рад видеть тебя в сознании, Алмаз, — отозвался он. — Тебе, как обычно? Мизеки облизалась, вспоминая свой любимый коктейль, и кивнула. — Мне кажется, те бойкие девчонки давно мечтают с тобой познакомиться, — вполголоса сказал Ацухиро и пригубил стакан с виски. В следующий момент кто-то тронул плечо Мизеки. Она медленно развернулась и уставилась на жилистую невысокую девушку с серыми дредами. — Йо, Алмаз. Не хочешь посидеть в нашей девчачьей компании, поболтать, посплетничать? Мне очень интересно узнать чуть больше о Лиге. Мизеки бросила взгляд через плечо девушки. За одним и столиков она заметила трех девушек. Одна из них перехватила взгляд Мизеки и отсалютовала бутылкой пива. — Почему бы нет? — пожала плечами Мизеки и кивнула. В этот момент Курогири поставил перед ней её коктейль. — До скорого, — она кивнула Ацухиро и направилась за новой знакомой. — Ну привет, девчонки! — поздоровалась Мизеки и рухнула на диван. Она оглядела девушек. Миленькая девчушка с каштановыми волосами и хитрой ухмылочкой во все глаза рассматривала её. Другая — с чешуйчатой зеленой кожей и гребнем вместо волос на голове внимательно изучала Мизеки желтыми глазами. Сначала она моргнула одной парой век, потом другой. Мизеки едва не вздрогнула от неожиданности. Ну и ящерица. У третьей девушки не было ничего примечательного. Она вообще казалось не вписывалась в эту компанию дерзких девчонок: сидела потупившись вниз и крутила в руках стакан с апельсиновым соком и смешным зонтиком. — Зовите меня Алмаз. А как вас звать? — Кабель, — первая представилась та, что подошла к Мизеки. Видимо, она была их негласным лидером. — Раз представляемся ненастоящими именами. Мизеки подавила смешок и еще раз поглядела на ее серые дреды. Да, может и действительно подходящее имечко. — Роззи, — сказала девушка с хвостиками. — Хамелеон. Все посмотрели на последнюю девушку. Она бросила быстрый взгляд на сидящую рядом Мизеки и опять уставилась в свой сок. — Джанко. В воспоминании Мизеки что-то промелькнуло и она посмотрела на неё, прищурив глаза и внимательно оглядывая её. Худое лицо с заострившимися чертами, большие голубые глаза с тусклым взглядом, обкусанные до мяса губы и почти сошедший синяк на подбородке… Мизеки вернулась к своему коктейлю, так ничего и не вспомнив. Показалось, значит. — Ты давно в Лиге? — спросила Роззи и подалась вперед, сгорая от любопытства. — Относительно, — туманно отозвалась Мизеки. — А вы откуда, девчонки? Они наперебой начали рассказывать в каких тюрьмах успели отсидеть и за какие преступления. В основном это был разбой, немного грабежей и даже одно убийство. Хамелеон очень им гордилась. Отмалчивалась лишь Джанко. Мизеки решила не обращать внимание на тихоню и сосредоточилась на словоохотливых девушках. — А в целом, что вы ждете от Лиги? Зачем вступили? — Ну, я бы не сказала что у нас был особый выбор, — хмыкнула Кабель. — Но с другой стороны — почему бы и нет? Шигараки сказал дельные вещи, я с ним полностью согласна. К тому же, мой папаша тоже был бандитом, видимо, кровь берет свое. Мизеки натянула улыбку. — Кабель права, — кивнула Хамелеон. — Я вот рожей не вышла. Меня просто тошнило от того, как в школе все эти говнюки, что мечтали быть героями, задирали меня. Но оказывается, когда загоняешь этих героев недоделанных в угол и ломаешь им лица, тебя начинают уважать. В пятнадцать лет я сколотила вокруг себя банду, но уже через год всех переловили. Потом в одну вступила, в другую, а потом попала за решетку. Только там я тоже не пропадала, пока не сменился начальник, для которого мы были лишь товаром. — Хамелеон оскалилась, показывая свои заостренные зубы. — Лига для меня отличный способ продолжать заниматься любимым делом. — Бить школьников? — пропела Кабель. Хамелеон открыла рот и звонко щелкнула длинным языком ей в лоб. Кабель состроила рожу и отодвинулась от неё подальше. — Бить героев. И почему бы и нет? — Хамелеон опять холодно улыбнулась. — Если передавить этих личинок, они не вырастут до жирных мерзких мух. Мизеки кивнула ей и внутренне поежилась. Не то чтобы она была с ней не согласна, но все же наверное бить детей это уж слишком. Хотя… И Старатель был ребенком как ни странно, и тот козел Даби. Вот им бы она переломала все кости без всяких колебаний. — Ну у тебя и аналогии, — проворчала Роззи. — А вот я просто люблю, когда эти напыщенные герои стонут подо мной. Кабель громко захохотала, Джанко втянула голову в плечи, а Мизеки едва ли не подавилась коктейлем. — Грязная извращенка. — Хамелеон закатила глаза. — И это говоришь мне ты? — Роззи бросила на неё выразительный взгляд. — Я не буду спорить о мужчинах с той, которая и мужчинами-то не интересуется. Роззи достала из своей цветастой сумочки толстый глянцевый журнал и показала обложку. — Вот, словно каталог в доме удовольствий. Очень надеюсь, что пока я в Лиге, мы будем сражаться с кем-то из этого списка. А возможно… — Она хихикнула и прикрыла нижнюю часть журналом, словно школьница. — Из первой десятки. У Мизеки вытянулось лицо. С обложки на неё смотрел «Самый горячий герой Даби». — Ну-ка дай. И не дожидаясь разрешения Роззи, выхватила у неё журнал и внимательно изучила обложку. Это был ежегодник Женской ассоциации героев. В перечне статей были и серьезные, например в очередной раз поднимался вопрос излишней сексуализации героинь, спекуляции с ценой на мерч(в среднем на 10 процентов официальный мерч героинь был дешевле), изучали реальное процентное соотношение полезных дел совершенных героев и героинями… Но вместе с тем были совершенно бредовые статьи о том, какие лучше трусики надевать под латексный костюм, реклама суперстойкой туши, которая не растекается при свершении геройских дел. И венец всего этого абсурда — топ сто горячих героев и героинь. — Что, интересно? — Роззи снисходительно улыбнулась. — Можешь забирать, только я правда выдернула парочку плакатов и рецепт яблочного пирога… Мизеки кинула мрачный взгляд на Роззи, но ничего не сказала. Девушки переглянулись, и начали трещать о всякой ерунде. Например, Роззи грезила тем, что хочет создать похожий журнал, но только про подпольную жизнь, со своим топов злодеев и продвижением престижа злодеек. Даби была посвящена целая статья с интервью. Во всех красках освещалась его пока недолгая геройская карьера. Агентство Старателя наняло его лишь два года назад, но он сразу начал отличаться своей силой, неукротимостью и «большим добрым сердцем», которое помогает ему быть героем. Мизеки вспомнила его ледяной взгляд и пальцы, сжимающие горло, и скривилась. Как же, доброе. Она полистала еще, внимательно вчитываясь в интервью, но как это обычно бывало — нигде нет упоминаний о прошлом или личной жизни героя. Все, лишь бы до него не добрались те, кому его геройства причинили боль и страдания. Мизеки без особого интереса рассмотрела плакат. Даби там сидел на кресле, широко раздвинув ноги, прикрыв нижнюю часть лица журналом. Самые интимные места у него были прикрыты его пламенем. Это было настолько глупо, настолько… Мизеки захлопнула журнал, не в силах вынести этого испанского стыда. Стало вдвойне обидно за то, что её отметелил такой пустоголовый геройский придурок. — А ты сильно личико Даби подпортила? — неожиданно спросила Роззи, подперев острый подбородок кулачками. — Я сломала ему ребра, — отозвалась Мизеки, пододвигая журнал обратно. — Не смеши меня, — отозвалась Кабель. — Даби не твой уровень. — Ну что ты начинаешь, — надула губки Роззи. — Надо ставить себе высокие цели, чтобы стремиться к ним и развиваться! Мизеки неопределенно хмыкнула и втянула в себя остатки коктейля. Подтаявший лед брякнул в стакане. Кабель обратила на это внимание, стрельнув глазами в сторону Мизеки. — Тебе повторить? Мизеки улыбнулась и встала. — Нет, не стоит. Спасибо за приятную компанию, девочки, но мне пора. Роззи расстроенно надула губки, Хамелеон кивнула, а Кабель и вовсе широко улыбнулась. — Может, как-нибудь еще затусим на неделе? — Да, возможно, — туманно отозвалась Мизеки. Она развернулась и пошла к выходу, но краем глаза в последний момент увидела взгляд Джанко. Он был полон разочарования и грусти.

***

Мизеки опять приехала в бар с самого утра. Дома не сиделось. Тойю не очень хотелось отвлекать от работы, а Ацухиро опять был занят каким-то поручением Шигараки. Иногда Мизеки казалось, что он зря вообще её потащил сюда. Кроме как разобраться с триадой, да сорвать сделку ей Шигараки больше ничего не поручал. Неужели он и правда в ней не видит ничего, кроме как обычного лома, которым только и крушить головы? После того, как Шигараки начал массово набирать людей для новой работы, Мизеки опасалась, что в баре всегда будет людно, как вчера. Но нет — бар встретил её привычной тишиной. Но все-таки она была не первым посетителем. За столом сидела Джанко и пила чай, а перед ней стоял пакет из достаточно дорогой пекарни, что была за кучу кварталов от бара. Как только она увидела вошедшую Мизеки, то подпрыгнула на месте, пролила чай и залилась румянцем по самые уши. — Как обычно? — спросил Курогири. — Да. — Мизеки кивнула. — Доброе утро всем. Джанко поспешно встала и склонилась в поклоне. — Доброе утро, — пролепетала она. Мизеки решила сесть к ней за столик. Возможно, когда вокруг не шумят люди, и нет компании более активных девушек, которые перетягивают внимания на себя, она будет словоохотливей? Она опустилась на кожаный диван перед смутившейся девушкой и закинула ногу на ногу. Джанко какое-то время крутила кружку в руках, а затем достала из бумажного пакета два красивых круассана и пододвинула один Мизеки. В этот момент как раз Курогири принес чай и вернулся к своим делам. — Спасибо, — поблагодарила Мизеки и с большим удовольствием откусила большой кусок. — Приятного аппетита, Мизеки-сама. От неожиданности Мизеки подавилась и точно бы оплевала все вокруг слюнявым слоеным тестом, но она вовремя прижала ладонь ко рту. Она прокашлялась и слезящимися глазами посмотрела на Джанко. Та в, свою очередь, протягивала ей салфетку и улыбалась мягкой улыбкой. — От-откуда ты… — Мизеки наконец проглотила кусок и отпила чай. Она бросила быстрый взгляд на Курогири, но тот как обычно замер за стойкой и протирал стаканы. — Вы меня не узнали, Мизеки-сама. — Джанко не спрашивала, а утверждала. Мизеки все же вчера не ошиблась. Она нахмурилась и попыталась выудить из воспоминаний хоть что-нибудь. Но это как выловить потерявшуюся сережку на берегу илистого озера. Все то и дело проскальзывало сквозь пальцы. Но затем перед глазами встало яркое, как вспышка, воспоминание. Мизеки сидела на раскаленном от солнечных лучей деревянном полу. Было ужасно жарко, и даже веер не спасал. За спиной раздался тонкий девичий голосок, который звал её. Мизеки обернулась и увидела, как к ней бежит худенькая девочка с каштановой косой и большими лучистыми голубыми глазами. В руках у нее две пиалы с рубленным льдом, а на пальцы ей крупными каплями уже начал капать сироп. — Джанко! — Мизеки даже подскочила на своем месте. — Джанко! Это она! Если честно, Мизеки думала, что все, кто был ей дорог в детстве погибли в пожаре, но это оказалось не так. Сердце гулко забилось о ребра, она жадно рассматривала повзрослевшую подругу детства. Такие же длинные волосы заплетенную в косу, большие глаза, правда, сейчас в них почти нет той самой теплоты и умиротворяющего спокойствия. Мизеки схватила её за тощее запястье и сразу же почувствовала бугристость шрамов. Джанко деликатно высвободила свои запястья и взяла Мизеки за руку. — Как… Почему… Что с тобой случилось? Я думала, ты тоже погибла… — Нет. — Джанко печально улыбнулась. — В тот день я отправилась ночевать к себе домой. Отца… Не обвинили в содействии, а мама же умерла давно, и меня не связали с моим дедом, советником вашего. Но после того как… — Джанко опустила глаза в кружку, и сильнее сжала пальцы Мизеки. — Как семьи Асато не стало, мы потеряли практически все. Я рано начала работать, а отец наоборот потерял все, запил и стал часто ходить в игорные дома, чтобы поправить дела. Но, конечно, это не помогло. Джанко запнулась. — Год назад ему пришлось продать меня в бордель, чтобы закрыть долги. — Как… — Мизеки тряхнула головой, не желая этому верить. — Мы же не в средневековье живем, в самом деле! Как вообще у него это получилось, ведь Чистка… Она должна была пресечь торговлю людьми! Джанко опять печально улыбнулась. — Для Окинавы ничего не поменялось, Мизеки-сама. С гибелью вашей семьи все стало только хуже. Джанко увидела, как лицо Мизеки перекосило гримасой боли. Она поспешила утереть текущие по щекам слезы и пододвинула ей свой круассан. — Возьмите, Мизеки-сама. И не переживайте об этом так. Ничего не поделаешь. — Я… Ты же знала, что я выжила? Ты знала, на что я была способна еще тогда! — Знала. Мое сердце чувствовало, что вы не погибли тогда. — Тогда почему? — Мизеки тряхнула головой. — Почему не нашла меня? Я бы могла тебя спасти! Джанко улыбнулась. В этот раз сквозь худое изнеможенное лицо проступила та самая девочка из её детства. — Пусть позже, но все же спасли. Мизеки скрипнула зубами от досады и обессиленно опустила голову вниз. Джанко должна была стать её «сердцем». Из поколение в поколение в семье Асато у главы клана был советник. Они росли вместе практически с самого детства. «Сердце Асато» тщательно отбирали, ведь всю жизнь оно должно было положить служению семье. Когда ты босс в криминальном мире и постоянно подвергаешь окружающих смертельной опасности, есть риск зачерстветь окончательно. И именно роль Сердца была в том, чтобы не допустить этого. Дед Джанко был «Сердцем» у деда Мизеки, и в итоге его кроткую и спокойную внучку выбрали в пару к задиристой и бойкой Мизеки, когда им было по пять лет. Мизеки должна была нести ответственность за свое Сердце, но обрекла Джанко на страдания. — Прости, — тихо произнесла Мизеки. — Я должна была… Должна… Джанко опять вытерла слезы Мизеки. — Вы ничего мне не должны, Мизеки-сама. Я просто рада, что наконец вновь встретилась с вами. Они проболтали почти два часа. Рассказывали о том, что с ними приключилось, без утайки. Джанко рассказала, как было сложно выживать в разрушенной и разоренной разборками героев и мафией Окинаве. Как пришедшие на смену старейшим мафиозным кланам новые бандитские группировки позабыли про честь, как продажные герои вместе с жадными до денег чиновниками меньше чем за пять лет превратили Окинаву в крупнейший узел работорговли в тихоокеанском регионе. Сердце Мизеки лопалось от боли. Она помнила Окинаву солнечной и жизнерадостной, где не было никаких забот и бед. Лишь яркое солнце над головой, соленый ветер с моря и громкий стрекот цикад. Теперь воображение рисовало лишь мрачные развалины, пепелища и висящие низко-низко грозовые тучи. Мизеки мотнула головой. — Так где ты сейчас живешь? — Мизеки решила немного поменять тему. Слишком много боли на сегодня. — Господин Шигараки предоставил большинству пленников квартиры неподалеку. Я живу вместе с Хамелеоном, Роззи и Кабель. — Если они будут как-то тебя задирать, не стесняйся и говори мне. Джанко улыбнулась и склонила голову. — Они не такие грубые и невоспитанные, какими могли показаться вчера. Они стремятся причинить боль всем окружающим, чтобы не причинили боль им. — Джанко улыбнулась. — И я могу позаботиться о себе. Не беспокойтесь, Мизеки-сама. Мизеки кивнула. — Только при них, пожалуйста, не называй меня по имени. — Я вас поняла, Мизеки-сама. — Слушай… — Мизеки нахмурилась собственным мыслям. — Я уже давно не твоя госпожа, так что называй меня просто Мизеки. Лицо Джанко чуть вытянулось от удивления. Она закусила губу и потупилась. — Но… Мизеки-сама… — Джанко… — ласково произнесла Мизеки и ухмыльнулась. — Не заставляй мне приказывать. — Хорошо, — спустя пару мгновений согласилась Джанко и кивнула. — Но просто по имени все равно не смогу, потому что безмерно уважаю вас, Мизеки-сан. Мизеки закатила глаза, но подняла руки, показывая свою капитуляцию.