Раз зажег, то потуши

Мизеки чувствовала себя загнанной в угол, когда кралась в полутьме остановившегося завода по переработке мусора. Старатель выпнул её устранять Куроо, сказал что у него в заложниках его дочь. Как бы ей хотелось покромсать её, хотя бы так, чтобы изуродовать её лицо, чтобы Старателю было больно. Она не могла отпустить обиды. Но он сказал, что сделка отменится если что-то случится с его дочерью. «Ты пожалеешь, если причинишь ей боль», — эхом в голове отдавался его строгий голос. Мизеки оставалось надеяться лишь на то, что он действительно хотя бы в половину жалеет её семью, как говорит. У Куроо была одна из самых мерзких причуд, которую можно вообразить — выдыхаемый им газ пройдет сквозь любой фильтр, и стоит его тебе вдохнуть начнешь ловить галлюцинации. Только люди, отличающиеся особой волей могли противостоять ему. Мизеки пока не доводилось сталкиваться с подобными причудами. Куроо пока видно не было, но зато она увидела неподалеку от груды хлама стул, а на нем обмякшую женскую фигуру. Мизеки сделала еще два осторожных шага и затаилась в густой тени. — Че та мне не по себе, — ворчал один из бандитов, который сидел спиной к Мизеки. — Зря он обманул Даби. — Зато точно придет, — поспешил успокоить его товарищ. — И с бумажками, что боссу нужны. — Ага, а что мы ему скажем? Он потребует девку свою, а мы разведем руками и типа «шутка»? Он нас спалит, как пить дать. — Будет он палить на заводе, где куча срани взрывоопасной. Он же не идиот. — Ты забыл ту историю, когда он специально поджог угольную шахту? Просто чтобы не гоняться за врагом. А парочку шахтеров списали как сопутствующий урон. — Жесть… Об этом не слышал… — бандит растер шею. — Он отбитее Старателя будет, помяни мое слово. Странно, что его не осуждают. — Да хрен этих героев разберешь, — мудро заметил мужчина. — Поэтому я и начал работать на босса. Герои, злодеи, все херня. Главное деньги и… Он засунул руку в карман и достал небольшую колбу с ярким желтым дымком, который закручивался под стеклом в гипнотические спирали. — …эвтюмия. — Он подбросил колбочку в воздух и поймал её. — Будешь? — Ого, прям от самого босса? — Лично при мне дыхнул! — не без гордости отметил мужчина. — Она ж стоит на рынке кучу денег! — А вот, за хорошую службу. Будешь? — Конечно! Если не жалко поделиться! От напряжения у Мизеки заболела спина, она подалась чуть назад и медленно прикрыла нос и рот ладонью. Так, на всякий случай. Мужчины вдохнули наркотический дым, и практически мгновенно расслабились. Закрыли глаза, завалились на пол и стали глубоко дышать, словно спят. Мизеки покачала головой. Что за беспечность. Эффект такой дозы не может быть долгим, так что действовать надо было быстро. Мизеки боком выскользнула из тьмы и подошла к девушке. Светлые с красным пряди в беспорядке лежали на её лице, скрывая его. Мизеки протянула руку и коснулась алмазными пальцами её шеи, чтобы проверить пульс. Живая, теплая. Она указательным пальцем приподняла подбородок Фуюми. Она спала, ее глаза были закрыты, а на лице блаженное выражение. Неужели и её накачали? Мизеки не сдержалась и отвесила Фуюми отрезвляющую пощечину алмазной ладонью. Светлые ресницы девушки дрогнули, она проморгалась, тряхнула головой и посмотрела на неё. — Ой, привет! — шепотом сказала она. — Пришла меня спасти? Её взгляд был добрым, с толикой любопытства. Она улыбнулась — как-то знакомо, словно она раньше видела эту улыбку — и Мизеки захотелось ударить её еще раз, чтобы стереть её. Улыбалась ли она ей с такой же открытостью и добродушием, если бы знала какие мрачные мысли у неё в голове? — Если ты можешь сама шевелить поршнями, то советую свалить куда подальше, ясно? — грубовато ответила Мизеки. Фуюми в миг посерьезнела и кивнула. — Я то ходить могу, но что, если наткнусь на кого-нибудь по дороге, и меня схватят вновь? Так и хотелось ляпнуть «Твои проблемы», но Мизеки сдержалась. — У меня есть дела поважнее, — недовольно прошипела Мизеки. Она обошла стул и начала развязывать тугой мудреный узел на запястьях Фуюми. — А ты одна? — прошептала Фуюми. — Тебе-то дело какое? — Ну узнать, кто мне поможет выбраться. Мизеки раздраженно рванула узел, и веревка порвалась. Фуюми охнула от боли и неожиданности, но вытащила запястья из ослабевших петель и растерла их. — Спасибо. — А теперь иди вдоль этой стены, там никого не должно быть. Фуюми решительно кивнула. Но стоило ей только встать, как она бросилась на Мизеки и отпихнула её в сторону. Махнув рукой, она вызвала небольшой вихрь. Снежинки затанцевали в тусклом лунном свете, а лицо Мизеки обжог холод. — Бежим!!! Но Мизеки встала как вкопанная. Перед ней стоял тот самый Куроо и ухмылялся. Фуюми чертыхнулась и дала деру, но далеко не убежала. Из темноты на неё выскочило несколько охранников и повалили на пол. Она громко выругалась, и Куроо засмеялся. — Кто тебя научил таким грубым словам? Неужели папенька-герой? Мизеки сжала кулаки. — Ты знаешь зачем я тут? — Если честно — только догадываюсь. — Куроо пожал плечами. — Я хочу убить всех тех, кто причастен к Окинавским чисткам. — А, Старателя ты значит уже убила? С кулаков Мизеки посыпалась алмазная крошка. — На десерт оставила, — огрызнулась она. — Ну, что стоишь? Бей! Куроо развел руки в стороны, показывая, что он готов принять свою судьбу. Но Мизеки атаковать не спешила. Она прищурилась и прикинула, куда лучше ударить, чтобы он не смог выдохнуть напоследок своей дряни. Может, сломать ему челюсть? Или лучше ударить в трахею? Легкими он генерирует газ, или все прямо во рту образовывается? Мизеки чертыхнулась про себя — надо было раньше об этом узнавать, бестолочь. — Задумалась о чем? — Почему у тебя такое рвение сдохнуть? — Так получилось, что я уже отыграл свою роль. Конечно, мне хотелось бы свалить подальше с кучей денег, которые я смог заработать… Но… Все за одного, черт Чисаки, который сел на хвост… — Куроо запустил пальцы в волосы. — Как жаль, что я не главный герой. И ты не главный герой! — Он невесело засмеялся. — Мы лишь шестеренки, которые наводят хаос, чтобы главные герои наводили порядок и росли над собой… Окинавские чистки были тем самым хаосом, который должен был использовать Все за Одного. Ты должна была стать его пешкой, но не срослось. Хаос тогда не подчинился ему. Мизеки задрожала всем телом. Это значит, как бы далеко не шли ниточки окинавских чисток, за ними всегда был Все за Одного? — Мой босс проштрафился, но ему дали шанс второй раз. И он облажался опять. Сначала Старатель спутал в последний момент планы, а теперь Даби. — Куроо зло ухмыльнулся. — Поразительная наследственная преемственность быть занозой в зад… Мизеки бросилась на Куроо, её алмазный кулак пришелся прямо в его лицо. Послышался хруст костей и зубов. Кровь вперемешку с желтым дымом вырвалась из разбитого рта мужчины. Мир сразу же закрутился перед Мизеки. Она почувствовала, что начала падать, и огромным усилием воли заставила выставить перед собой руки. — Скажешь мне спасибо за то, что твои последние минуты жизни будут самыми приятными… — невнятный шепелявый голос Куроо донесся до Мизеки издалека. Пыльный бетонный пол разбился под Мизеки в пыль и она полетела головой вперед в пылающую бездну. Вокруг бушевал огонь, а Мизеки стояла и прижимала вырывающегося брата к себе. — Такие, как ты не должны существовать! — вопил он, пытаясь вырваться из жарких объятий сестры. — Так не честно, не честно! Почему только ты алмазная?! Мизеки наконец отпустила его, он повалился на пол, и в этот момент на него сверху обрушилась балка, не выдержав жара. Сквозь ревущее пламя был слышен последний крик, полный боли и ненависти. — Нечестно! Мизеки бросилась к нему, не смотря ни на жар, ни на боль. Даже сквозь алмазную кожу огонь нестерпимо жег. Детских сил не хватило, чтобы поднять балку, а отчаяние затуманило мозг. Было лишь чувство долга. Она его старшая сестра, она должна его спасти! Должна! Чьи-то большие ладони схватили её за руки и оттащили от завала. Мизеки закричала, забрыкалась, пытаясь вырваться из хватки. Пальцы расслабились и она по инерции шмякнулась на пол. — Надо уходить, девочка! — прогремел чей-то строгий голос. Мизеки обернулась и увела высокого мужчину, чей костюм пылал так же ярко, как и комната. Взгляд голубых глаз был тяжелым и страшным. Он протянул ей руку, Мизеки сначала потянулась навстречу, но затем увидела обожженные до мяса ладони. Она перевела взгляд на свое полупрозрачное тело, которое было таким же горячим, как и огонь. Вспомнилось, как брат вопил от боли, и от ожогов, которые она ему поставила. — Нет… Не надо! — Идем! Мужчина попытался её схватить, но Мизеки увернулась и что есть силы ломанулась вперед, снося собой все перегородки. За её спиной ломался дом, она слышала далекие крики погибающих в огне людей, а она сама внутри умирала от страха. Она не понимала, что происходит, от ужаса все перемешалось. Наконец она выскочила во внутренний двор. Снег под её ступнями начал мгновенно таять. — Вон она! Держи её! Арестовать преступницу!!! Да… Она преступница, наследница Асато. И ей надо бежать. Мизеки все бежала и бежала, темные ночные улицы Окинавы были бесконечными, они превратились в лабиринт, из которого нет выхода. Она резко остановилась и упала на колени. Старатель пытался её спасти, а она настолько была напугана, что все забыла. Обидные слова брата стали его, вместо тяжелых рук на горле не давало вздохнуть горе. — Идем… Она подняла голову и увидела перед собой Старателя. Он протянул руку — на ней не было ожогов. — Не бойся. Идем со мной. Мизеки сначала неуверенно подняла руку. Широкая ладонь Старателя придвинулась ближе. Мизеки смело ухватилась за неё и она вытянула её из этого кошмарного наваждения. Улицы Окинавы растворились, тишина разбилась на множество осколков. Мизеки увидела, как на Фуюми бежит мужчина с ножом, Куроо стоит неподалеку с разбитым лицом и кричит убить её. — Спаси!!! — визжит Фуюми. — Убей, убей их всех! — кричит Куроо. Она думала, что тело будет плохо слушаться после воздействия наркотического дыма Куроо, но обошлось. Алмазный кулак с сочным хрустом проломил затылок нападавшего мужчины. Тот сразу же рухнул ничком на землю, Фуюми едва успела отскочить. — В норме? — спросила Мизеки, чуть запыхавшись. — Угу. Спасибо! Девушки синхронно повернулись и посмотрели на Даби. В руках он держал обугленное тело Куроо. Мизеки уже хотела было возмутиться, что он обещал ей дать самой убить Куроо, но стоило ему обернуться как она прикусила язык. Он был без маски, так что перекошенное в гневе лицо и безумный взгляд лазурных глаз можно было рассмотреть во всех подробностях. Тойя тяжело дышал, словно загнанный в угол зверь. — Где она? Где еще одна? — спросил он у Фуюми, откидывая тело Куроо. — Кто? — Она непонимающе захлопала ресницами. — Еще одна заложница, — рявкнул он. — Хватит на неё рычать! Мизеки не хотелось позволять даже Тойе так разговаривать с девушками. Она приосанилась и встала между ним и Фуюми. Тойя нервно дернул головой, бросил полный презрения и злобы взгляд на Мизеки и отвернулся. — Я тут все проверю. Выведи её, — приказал он ей. От пренебрежения в голосе Мизеки стало очень горько. Все её наивные мечты, что они смогут восстановить отношения когда её оправдают, рассыпались в пыль. Она Алмаз, а Тойя ненавидит её и правильно делает. Тойя тем временем схватил одного из забившихся в угол бандитов, взял за горло и прижал к стене. — Где вторая заложница? — Нет её… Раздалось неприятное шипение и в воздухе появилась вонь сожженной плоти. Бандит заорал, пытаясь высвободить обгоревшую руку из хватки Тойи. — Не ври, говори, где вторая! Фуюми крепко зажмурилась и закрыла лицо руками. Мизеки едва обратила на это внимание, и уже хотела подойти к Тойе и остановить его, как девушка схватила её за локоть и потянула на выход. — Пойдем… Пойдем скорее. — Фуюми давила болезненную улыбку, но голос у неё дрожал. — Я страсть как хочу выбраться отсюда. Послушаемся героя. — Но… — Сейчас лучше его оставить… Поверь мне, — отозвалась Фуюми. — Кого он ищет? О какой второй заложнице он говорит? Фуюми лишь пожала плечами и продолжила настойчиво тянуть Мизеки к выходу. — Её не было дома уже очень давно, Куроо знал о ней, видел нас тогда, у небоскреба! — раздался голос Тойи, звенящий от гнева. — Отвечай, или получишь самую ужасную смерть, которую можешь себе вообразить. Мизеки с ужасом осознала, что это скорей всего про неё. Он примчался сюда чтобы спасти Ми-чан, только вот… Его ждет самое огромное в его жизни разочарование. Мизеки старалась не думать о том, что Тойя может присутствовать на суде и тогда её обман вскроется. Но сейчас ей казалось, что хуже места о раскрытии правды придумать сложно.

***

Под пытками двое бандитов сознались во всех своих грехах, но все, как один, утверждали, что на заводе действительно была только одна заложница. Они выдали и то, что тоже следили за квартирой девушки, и так её и не дождались. Это успокоило Тойю, но все равно на краю сознания засело раздражающее беспокойство. В пылу эмоций он убил Куроо, а вдруг он единственный знает, где спрятана Ми-чан? Тойя не мог уйти с завода, не убедившись в обратном. Оставив полуживых мужчин на милость группе зачистки, которая по его прикидкам должна приехать с минуты на минуту, он отправился вглубь завода. Он двигался осторожно, подсвечивая свой путь огнем с ладони. Рискованно, но времени заскочить за люминесцентными безопасными стиками у него не было. В одном из кабинетов на верхнем этаже горел свет. Тойя, как тень, проскользил вдоль стенки и осторожно заглянул внутрь. Пусто. Он вошел в кабинет и бегло огляделся — типичный кабинет какого-нибудь старшего по смене. Шкаф, стеллаж с папками, а в центре большой стол, с наваленными бумагами. Тойя подошел ближе и увидел небольшую черную записную книжку, которая не вписывалась в окружающую картину. Он протянул руку и осторожно взял её. Это была записная книжка Куроо. Тойя быстро пролистал её, выцепив натренированным взглядом самое важное. В основном были какие-то рассуждения, напоминания, пометка, что нужно уволить секретаршу. Вчитываться Тойя не стал, лучше сделать это в более комфортной обстановке. Он долистал практически до конца, и осмотрел последнюю страницу. 1. Похитить сестру 2. Забайтить на встречу 3. ??? 4. БУМ К заводу начали стягиваться полицейские патрули и кареты скорой помощи. Мизеки даже не удивилась — Фуюми была дочкой Старателя, конечно он поднимет на уши всех. — Там внутри нужна помощь медиков, — обратилась Фуюми к серьезному на вид мужчине в костюме. — Заложники? — Нет… Люди Куроо. Множественные ожоги. Мужчина поджал губы и кивнул стоящим неподалеку парамедикам. Затем его строгий взгляд впился в Мизеки. — В машину, живо. — Он дернул головой в сторону патрульной машины. Мизеки противиться не стала. Фуюми перехватила её руку и от всей души затрясла в рукопожатии. — Спасибо, что спасла меня. Я… Немного знаю о твоей истории и что тебя связывает с моим отцом… — Она потупила взгляд и заправила за ухо выбившуюся прядь. — Ты могла не соглашаться на это, или повести со мной очень грубо… Но у тебя доброе сердце, даже несмотря на то, какая у тебя получилась жизнь. Всего тебе хорошего! Мизеки не знала, что сказать на такую кучу добрых слов и просто кивнула. А потом за спиной раздался мощный взрыв, сотрясший всю округу. В темное небо взметнулся столб огня, в нем перемешались и красные и голубые всполохи. Мизеки широко распахнутыми глазами смотрела на зарождающийся пожар, а в голове было пусто. — Тойя! Фуюми бросилась вперед, задев Мизеки плечом и выводя её из шокового состояния. Девушка попыталась унять пламя на своем пути, но её морозная причуда была практически бесполезной. — Уберите её! — закричала Мизеки растерянным парамедикам и полицейским. Фуюми отчаянно рвалась вперед сквозь огонь. Мизеки схватила её за локоть и буквально вышвырнула на улицу. Ей было даже сейчас не очень интересно откуда она знает, что Даби это Тойя. Единственной мыслью было то, что на перерабатывающих заводах очень много горючих токсичных материалов, а Тойя там со своей неспособностью выдерживать высокие температуры. Мизеки решительно шагнула в огонь и отправилась на поиски Тойи. Главное, чтобы он был живым. Это было не просто пожаром. Воздух выжигал жуткий красный огонь, а от него шел черный едкий дым. Мизеки могла укрепить тело, но не могла защититься от яда, что проникал в её легкие. — Тойя! Тойя! — срывающимся голосом звала его Мизеки, пытаясь перекричать гул пламени и грохот обрушающихся конструкций. Где он вообще мог быть? Мизеки щурилась от горячего воздуха, что начал щипать даже алмазные глаза, прикрывалась руками, но все же шла вперед. Впереди из огня вылезла железная конструкция, наподобие шалаша. Видимо, это офисные надстройки внутри завода обрушились как карточный домик во время взрыва. Мизеки подошла ближе и наконец увидела Тойю. Он лежал лицом в пол, а на нем была свалена какая-то груда мусора, которая каким-то чудом только начинала тлеть. — Тойя, — выдохнула Мизеки и бросилась к нему. Но стоило ей коснутся его, как одна из балок опасно накренилась. На них полетели искры, а черный дым начал заполнять все вокруг. — Давай, нам пора вылезать отсюда! Нужно было действовать очень осторожно, но при этом быстро. Мизеки кое-как ухватила Тойю за шиворот и одним резким движением вытащила его из-под завала. В этот момент он начал обрушаться, сверху посыпались новые горящие обломки. Мизеки накрыла голову и грудь Тойи собой. Она побоялась обжечь его еще сильнее и поэтому ей пришлось отменить алмазное покрытие. Тяжелая балка больно ударила её по спине, она охнула от боли и уткнулась лбом в грудь Тойе. Дышать стало в несколько раз тяжелее, а во рту появился неприятный металлический привкус крови, смешанный с едким дымом. — Давай, вставай! — Мизеки схватила Тойю за грудки и затрясла. Сейчас она обратила внимание на то, что все его лицо превратилось в маску. Его лицо полностью обгорело, а на черепе почти не осталось волос. По телу Мизеки прошлась волна ужаса и она проверила пульс сначала у него на запястье, а потом на шее. — Ми… Обоженные веки Тойи чуть приоткрылись и он протянул руку. Он пальцами дотронулся до влажной от пота и слез щеки Мизеки, но затем обессиленно опустил её. — Да, я тут. Потерпи еще чуть-чуть… Мысль о том, что Тойю все еще можно спасти, придала Мизеки сил. Она не решилась укреплять тело вновь, чтобы еще больше не травмировать Тойю. Взвалив его себе на спину, Мизеки двинулась дальше. Горячий дым жег легкие, все тело болело от тяжести Тойи и после удара той стальной балки. Пошатываясь, Мизеки упрямо шла вперед. Больше огонь никого не отнимет у неё! Шаг за шагом она продвигалась, но выхода все еще не было видно. Никто не шел на помощь, неужели еще так мало времени прошло, что ни один пожарный расчет не приехал? Сквозь дым она наконец увидела просвет. Через едкую черноту побивались яркие всполохи проблесковых маячков. Монотонный рев пламени начал перекрывать пронзительный писк и вой сирен. Мизеки наконец вышла из огня, и в этот момент, когда она увидела, что к ней несутся люди, силы покинули её и она ничком рухнула лицом в влажную и такую приятную холодную землю. Сознание начало ускользать во тьму. Обрывками видений и чувств она поняла, что её погрузили на носилки, приложили кислородную маску к лицу, но легкие до сих пор горели огнем. Чьи-то сильные пальцы сжали её запястье, в толпе размытых темных силуэтов мелькнул взгляд голубых глаз и Мизеки окончательно потеряла сознание.

***

Запах больницы он не спутает ни с чем. Тойя открывать глаза не спешил, лежал и вспоминал, как он тут оказался. Прошлое обрывками возникало у него в сознании, то одно, то второе вспыхивало перед глазами, но сложить все в цельную картину было сложно. Он помнил злость и отчаяние, когда узнал, что сестру и Ми-чан взяли в заложники. Он помнил окровавленное лицо Куроо, исчезнувшее в его пламени. Кабинет, записная книжка и огонь. А еще там была Ми-чан. Но что она там делала? Тойя медленно открыл глаза и уставился в потолок. Он повернул голову и увидел как в кресле неподалеку сидит Нацую, он читал учебник по физике и недовольно хмурился, пожевывая кончик ручки. — Йо. Вышло хрипло, да еще и звук обжог пересохшее горло. Нацуо вздрогнул, поднял глаза и мгновенно подскочил на своем месте. — Воды? Тойя просто кивнул и опять уставился в потолок. — Давай, только не торопись. Нацую поднес бутылку с плескавшейся в ней витаминной водичкой и с трудом просунул между пересохших губ брата соломинку. Тойя ощутил что ему трудно шевелить лицом. Он скосил взгляд и увидел на переносице бинты. — Все, — пробулькал он и мотнул головой. Нацуо отошел. — Мама только отошла, скоро придет. Позвать врача? — Что с лицом? — выдохнул он. Нацуо отвел взгляд, и почесал затылок. Тойя в это время поднял руки и посмотрел на них — тоже забинтованы. — Ну, вроде как ты смог каким-то образом защититься от взрыва собственным огнем. — Нацуо выразительно посмотрел на брата. — Помощь оказали быстро, новых шрамов не будет. Но волосы, ресницы и брови могут и не отрасти. — Класс, — проворчал Тойя. — Я подарю тебе на рождество парик, а Фуюми сказала что познакомит тебя со своими мастером бровистом, — съехидничал Нацуо. — Что бы я без вас делал. Нацуо опять открыл учебник и спрятался за ним, словно бы пытался отгородиться от брата. Тойя опять закрыл глаза и попытался вспомнить. Но ничего не выходило. — Долго я был в отключке? — спустя какое-то время спросил он. — Ну, ты у нас мальчик слабый и хилый, а надышался при пожаре сранью прилично. Так что практически две недели. Если честно, даже завидую. Я только-только сессию закрыл, хотел бы и я поспать столько же. Тойя засмеялся, но почти сразу же застонал от боли под бинтами. — А что… — Тойя осекся, но затем взял себя в руки и продолжил: — с Алмаз? — А… — Нацуо вновь уткнулся в учебник. — Ждет суда. Она… — Нацуо бросил взгляд на брата и тут же отвел его. — Вытащила тебя из огня, тоже траванулась газом, но она оказалась намного крепче, и уже почти восстановилась. Тойя кивнул и опять уставился в потолок. — А что с Ми-чан? — Прости? — Я помню… — Тойя прикрыл глаза и начал копаться в памяти. — Помню её там. Она все-таки была в заложниках? — Тойя… — Нет… Тойя распахнул глаза, но видение ярким отпечатком проступило на сетчатке. Вот алмазная маска исчезает и на фоне огня появляется лицо Ми-чан, блестящее от пота и слез. Он тянется к ней, касается щеки и опять отключается. — О, черт… — выдохнул он. — Она и есть Алмаз. Внутри все неприятно сжалось и задрожало. Он хотел было схватиться за голову, но в последний момент передумал, боль обоженной кожи сводила его с ума. Даже сильнее осознания такой очевидной вещи. Ми. Ми-чан. Мизеки.