Часть 1
1 июня 2024 г., 11:48
Рин крепко сжимал в кулаках простыню, держался за неё как за единственную опору, так сильно, что мог бы вырвать клочок. Он весь вспотел, и мокрые пряди чёлки прилипали ко лбу и щеке. Лёгкие горели от слишком громких непрерывных стонов, почти криков. Его грудь проезжалась по матрасу так, что от трения чувствительные соски болели. Ноги давно бы разъехались в стороны, неспособные держать его вес, если бы Двуликий Рёмен Сукуна в своей истинной форме не поддерживал его одной рукой под животом, другой впивался ему в бёдра, дёргая на себя, и оставшуюся пару использовал для опоры. Один его рот прикусывал загривок Рина, второй дразняще облизывал ушную раковину.
Членов у Сукуны тоже было два, правый и левый. Каждый из них большой, толстый и длинный, увитый венами, но Рин принимал их оба и улетал в блаженство, как никогда раньше. Им даже не понадобилась смазка — её полностью заменяло предсемя с членов Сукуны. Он долбил Рина так жёстко, что мог бы разорвать кишку и прочие внутренние органы, пронзить его насквозь. Скорее всего, Сукуна своей обратной проклятой техникой что-то подправил в анатомии Рина, ведь невозможно так широко растянуть задний проход. Но Рину было глубоко плевать, пока ему так хорошо.
Похоже, Рин отключился, когда кончал. Даже обидно, что он не запомнил такой яркий и сильный, возможно, лучший в своей жизни оргазм.
Потому что очнулся он уже с широко расставленными ногами, полусидя в гинекологическом кресле, одетый в больничный балахон. Огромный круглый живот мешал ему дышать. Внизу чувствовался небольшой дискомфорт от растяжения, как бывает при подготовке к проникновению. Из-за позы и живота Рин не мог взглянуть вниз и посмотреть, что там происходит.
— Это что, девственная плева? Как она осталась целой? Пресвятая Дева Мария... Быть того не может... Неужели непорочное зачатие? — раздался голос снизу, наверное, доктора, который осматривал Рина.
Рин только успел понадеяться, что это его так разнесло от пива, как директора Бурацуту, когда его взгляд зацепился за монитор, на котором, без всяких сомнений, светилось УЗИ. Сразу с двумя эмбрионами. В сочетании со словами доктора это могло означать только одно.
— У тебя близнецы, по одному из каждого моего члена, — шепнул ему на ухо Сукуна довольным тоном, одной рукой поглаживая огромный живот Рина. Похоже, всё это время он был здесь, за спиной у Рина. И даже присутствие предполагаемого отца на приёме не остановило врача от предубеждений о втором пришествии. — Я немного увлёкся и зарастил тебе дырку. Зато теперь мы можем заново её порвать. А потом я её снова заживлю, и снова порву, и снова заживлю, и так по кругу, — объяснил Сукуна, не сдержавшись и прикусив ухо Рина, в которое шептал.
Рин так и не узнал, чем закончился осмотр. Он с резким рывком и криком поднялся на кровати и проснулся. Он никогда не хотел детей и уж тем более никогда не хотел забеременеть.
К счастью, он находился в своей спальне, в родительском доме в Камакуре, на двухнедельных каникулах после «Блю Лока». В безопасности, без Сукуны поблизости. Наверное, всё же не стоило читать мангу «Магической битвы» перед сном.
Чтобы убедиться, что с ним всё в порядке, Рин принялся ощупывать себя. Грудь обычная, плоская, не женская. Живота не было. Член и яйца на месте, и ничего похожего на влагалище нигде не обнаружилось. К счастью, бельё осталось сухим. Ведь если первая часть сна, на которую не грех подрочить и бурно кончить, просто прекрасна, то вторая... готовый сценарий для фильма ужасов.
В анусе тоже было сухо, сперма не хлюпала и не вытекала, даже остатков смазки не обнаружилось. Но Рин, смазав палец, исследовал это место особенно тщательно, пытаясь понять, не превратился ли его задний проход в матку. По ощущениям как будто всё по-прежнему.
Рин не успокоился после осмотра. Вдруг он всё же как-то забеременел через задницу, а срок пока маленький и ничего не видно. Как он ни пытался убедить себя, что это бред, вызванный кошмаром, что он мужчина и забеременеть не может, тем более от Сукуны, выдуманного персонажа манги, спокойнее не становилось. В конце концов Рин оделся, нашёл на карте ближайшую круглосуточную аптеку и отправился за тестом на беременность. Только когда он увидит одну полоску, он сможет вздохнуть с облегчением.
Аптекарь, мужчина средних лет, был на удивление весёлым для человека, отрабатывающего ночную смену. Он как будто забавлялся над проблемой Рина:
— Эх, молодёжь-молодёжь... Молодо-зелено. Того и глядишь станешь отцом, хотя у самого ещё молоко на губах не обсохло, — ухмыльнулся он, но всё же пробил тест на беременность, с самой высокой точностью.
Рину смешно не было. Он боялся, что ему как несовершеннолетнему не разрешено без сопровождения взрослых выходить куда-то из дома в ночное время, покупать и пользоваться вещами, связанных с сексом, и его пошлют лесом с его проблемами. Но всё обошлось.
Дома Рин внимательно прочитал инструкцию, выполнил все необходимые указания и стал дожидаться результата.
Тест показал грёбанных две полоски.
Сколько Рин ни моргал, как ни тёр глаза, ни прищуривался, ни крутил в разные стороны и под разными углами пластиковый корпус, реальность оставалась неизменной и жестокой — две полоски. А ведь Рин просил в аптеке самый надёжный тест.
Кажется, уже поздно пить противозачаточные — не помогут.
Как Рин ни тужился, но посрать не получалось. Да и если бы так просто можно было избавиться от беременности, разве бы придумали аборты?
Рин уже искал клинику, где в срочном порядке можно сделать УЗИ брюшной полости — тогда врач ему наверняка скажет, что он не беременен и всё в порядке. Или же подтвердит диагноз.
В интернете везде писали, что точно установить беременность можно на пятый-шестой день после зачатия. Пока что беременность не заметна, но Рин уже видел во сне свой огромный живот, словно ему скоро рожать, как он мог медлить и ждать? Он же с ума сойдёт, если ещё нет.
До приёма он сдал кровь для анализа ХГЧ, но результат будет только через неделю.
Докторка водила сканером по холодному от смазки животу, записывала какие-то цифры в карточку, совершенно непонятные для Рина, и ничего не говорила по поводу беременности.
— У Вас всё хорошо с желудочно-кишечным трактом, никаких отклонений или аномалий нет, — объявила она. — Можете идти.
Но Рин не спешил вытирать липкую прохладную жидкость с живота.
— А эмбрионы? — спросил он.
— Какие эмбрионы?
— Которые у беременных внутри. Зародыши.
Докторка, похоже, на секунду удивилась, её глаза на мгновение округлились и снова пришли в норму. Она взяла себя в руки и принялась спокойно объяснять:
— На снимке нет следов эмбрионов. Их и невозможно было бы найти, ведь мужчины не могут забеременеть...
И далее по списку всё то, что Рин и так знал. Он не стал устраивать скандал, просто вежливо поблагодарил докторку и вышел из кабинета.
И, казалось бы, теперь Рин должен был убедиться, что с ним всё нормально, это просто плохой сон, кошмар, а тест оказался бракованным — вот умора. Но вместо этого он думал, что докторка из-за своих предубеждений по поводу мужской беременности осмотрела его не полностью, что-то могла упустить, или же срок ещё слишком маленький, чтобы его положение стало заметным.
Как будто ему было мало возможной беременности. Придя домой, Рин заметил лишнюю пару обуви в гэнкане. Утром, когда он уходил к врачу, её не было.
— Что ты здесь делаешь?! — возмутился Рин.
— Приехал навестить родителей. Я, знаешь ли, за два года соскучился по ним, — ответил Саэ.
«А по мне нет», — подумалось Рину, но вслух он сказал совсем другое:
— Ты просто поругался с Шидо, хлопнул дверью и ушёл. А идти-то некуда, кроме как сюда.
— Что за бред ты несёшь? Я всё это время жил в квартире от ЯФС. Без Шидо. Повторяю для особо одарённых: я приехал к родителям. Не к тебе.
— Тогда почему обязательно сейчас, когда у меня каникулы?! Сколько у тебя было — месяц, два? — чтобы их навестить, пока я был в «Блю Локе»?!
— Откуда мне знать твоё расписание? — фыркнул Саэ. — Расслабься, это всего три дня, потом я улетаю обратно в Испанию.
— Прекрасно, не могу дождаться!
Рин, не сдержавшись, хлопнул дверью своей комнаты.
Саэ ведь должен был позвонить родителям, предупредить, что он приедет. Они должны были об этом знать. Но, похоже, ничего не сказали Саэ о том, что Рин тоже здесь. А Рину ничего не сказали про Саэ. Может, надеялись, что, живя под одной крышей, они помирятся.
Бесит. Рин больше не мог и не хотел оставаться дома, по крайней мере, пока здесь Саэ. И он был достаточно добрым человеком и хорошим сыном, чтобы не ставить родителям ультиматум: либо он, либо Саэ. А может, он просто боялся, что родители выберут старшего сына, которого давно не видели, а не младшего, который пропал с радаров всего пару месяцев назад.
Ничего не поделаешь, Рину нужно найти новое место для жилья, пока не начнётся следующий этап «Блю Лока».
«Скинь адрес, я поживу у тебя до конца каникул», — написал он контакту, озаглавленному «Исаги». Даже без «Долбанного» или «Грёбанного» или других оскорблений, чтобы сразу было видно, кто звонит или от кого пришло сообщение. Никак не потому, что они встречаются.
«Подожди»
«Что случилось?»
«У меня только одна кровать»
Сообщения приходили к нему одно за другим, почти мгновенно, и Рин ухмыльнулся, представляя, как Исаги бросил все свои дела только чтобы ответить ему. Сейчас ведь как раз время для утренних тренировок. И принялся набирать ответ:
«Ляжем вместе»
«Так ты скинешь адрес или нет?»
«Если нет, то я попрошусь к Бачире на ночёвку»
Это почти угроза. Хоть Бачира и Исаги хорошие друзья, может, даже бывшие любовники, но Бачире явно симпатичен Рин, и он ничего не может сделать с этим интересом. Рину на месте Исаги было бы обидно потерять дружбу из-за того, что они не поделили парня. А вдобавок лишиться ещё и того самого парня.
«Ладно, хорошо», — сдался Исаги и следующим сообщением наконец отправил адрес.
Рин погуглил, как туда добраться, собрал самые необходимые вещи в спортивную сумку, оставил записку для родителей, чтобы не волновались. Саэ даже если бы заметил, что Рин куда-то уходит, ничего бы не сказал, не стал его останавливать. И на ближайшем же поезде отправился в путь.
Пока Рин стоял на станции, он отчётливо осознал одну вещь. Если он не избавится от беременности, он станет то ли отцом, то ли матерью. Его родители из мамы и папы превратятся в бабушку и дедушку, а Саэ — в дядю. Впрочем, Саэ вряд ли проявит хоть какой-то интерес к своим племянникам.
Рина ведь всегда кринжило от разговоров одноклассников о тупом американском шоу «Беременна в шестнадцать» или как оно там называлось. А сейчас он сам попал на место главной героини очередного выпуска. Как же стыдно-то. Как он это родителям объяснит? А как будет просить уступить ему место в транспорте, доказывая, что у него внутри человеческие зародыши, а не жир? А как в школу будет ходить? Его же все одноклассники засмеют, и будут правы. Какая теперь карьера с двумя спиногрызами? Он вообще сможет ещё сыграть в футбол?
Аборт, срочно аборт.
Саэ назвал бы Рина неженкой за то, что он так бездарно расплакался в общественном месте перед незнакомыми людьми. Горячие слёзы сами потекли из глаз, и Рин, поняв, что не может сдержать уродливых рыданий, кинулся в уборную.
Он чуть не опоздал на поезд, но уже перестал реветь. Только опухшие и покрасневшие глазные яблоки выдавали его.
В дороге Рину стало хуже, его начало подташнивать. В любой другой день он бы решил, что его укачало и надо пососать мятные леденцы, но не сегодня. Сегодня Рин был уверен, что это из-за беременности. Но даже так он, будучи в состоянии готовности бежать в туалет, продолжал листать сайты, на которых рассказывалось о беременности. Ему нужно было знать, что его ждёт. Всех, кто пытался заглянуть к нему в телефон или заговорить ни о чём, Рин прожигал убийственным взглядом, и их любопытство быстро улетучивалось.
Итак, признаки беременности:
Отсутствие менструации. У Рина её никогда и не было... Это считается за положительный ответ? Определённо.
Увеличение груди. Рин ничего такого у себя не заметил, но, возможно, он плохо искал. Он пытался незаметно пощупать грудь, притворяясь, что скрестил руки. Через слои ткани ничего особенного не чувствовалось.
Повышенная утомляемость. Пока что не чувствуется, ведь Рин на адреналине от неожиданной встречи с братом и внезапной поездки.
Утренняя тошнота. Утром не было, но, похоже, сейчас она его догоняет.
Спазмы и выделения. Вроде бы нет, но и ниже отмечено, что это не обязательный пункт, у кого-то есть, у кого-то нет. Не показатель.
Изменение вкусовых предпочтений. Рину кусок в рот не лез от всего этого волнения за своё состояние, он не мог честно ответить. И, между прочим, у Канеки Кена после операции тоже изменились вкусовые предпочтения... Но Рину не хотелось кофе, и на человечину не тянуло.
Лучше бы он стал гулем. Сожрал бы Шидо, многие бы ему спасибо сказали.
Хотя стоп, гули же не едят тараканов...
Так, что там дальше... Частое мочеиспускание. Рин не считал, сколько раз он ходил в туалет раньше и сколько сейчас. Возможно, сейчас ему просто нечем — он уже всё выплакал в туалете на станции.
Повышенная чувствительность к запахам. Как назло Рин простудился и из-за насморка запахи чувствовал слабо.
Эмоциональная нестабильность. Какой бредовый пункт. А как можно быть спокойным, когда в его жизни происходит ТАКОЕ?! И по всем фронтам сразу!
Дискомфорт в животе. Да, живот Рина определённо вздулся, казался круглее, чем всего день назад, даже по сравнению с утром.
Изменение либидо. Причём в любую сторону: как и уменьшается, так и увеличивается. Понимай как хочешь.
Рин уже хотел кричать. Он уже дал обет безбрачия, только какой в нём смысл, если он уже беременный? Конечно в таком состоянии ему никакого секса не хочется!
Итого пять пунктов из одиннадцати, но многие ещё ждут своего подтверждения, а некоторые необязательные. Шанс пятьдесят на пятьдесят, либо да, либо нет. К тому же это описание женской беременности, у мужчин может всё по-другому проистекать. Неутешительный прогноз.
Рин читал всё дальше и дальше обо всех ужасах беременности, накручивая себя. Его всё же вырвало желчью и, воспользовавшись одиночеством в туалете, он осмотрел свою грудь, ещё раз её ощупал, но не обнаружил никаких изменений. Это может означать, что у него не будет своего молока. Тогда ему придётся покупать смеси, иначе его дети умрут от голода. Если он сам не умрёт во время родов.
***
Поезд наконец остановился на нужной станции, Рин вышел из вагона и открыл карту, соображая, куда ему нужно дальше. — Рин! Рин! Да постой же, Рин! — это Исаги пытался дозваться его, пока не поравнялся с ним и не схватил за плечо. Рин так был погружён в свои мысли, что не заметил своего парня. — Зачем ты приехал? Я мог и сам добраться, — упрекнул его Рин. — И тебе привет, — улыбнулся Исаги. — Давай будем считать, что я по тебе соскучился и хотел увидеть как можно скорее. — Неженка, — фыркнул Рин, но без недовольства. — Ты в порядке? — Нет. — Расскажешь, почему? — Позже, когда мы останемся одни. — Окей... Они уже почти дошли до дома Исаги, когда Рина как молнией ударило два озарения. Во-первых, Рин не знает, от кого беременен: от вымышленного Сукуны или от вполне реального Исаги. Пусть они и предохранялись, но презервативы не гарантируют сто процентную защиту от беременности. И у Исаги всего один член, от него будет всего один ребёнок. В этой ситуации Рин мог злиться только на себя, что дал кому-то из этих двоих себя трахнуть. И если Исаги узнает о Сукуне, вряд ли он захочет, чтобы Рин оставался в его доме. Их отношениям конец. Но он и не мог скрывать такую важную вещь от своего парня, тем более возможного отца ребёнка. Во-вторых, Рин и думать забыл, что Исаги живёт не один, а с родителями. И что если Рин собрался переночевать у него, то этой встречи никак не избежать. А это очень важный шаг в отношениях — знакомство с родителями. Обычно он происходит, когда у пары всё серьёзно. Рин не мог сказать такое про себя и Исаги. Он ведь, возможно, носит под сердцем чужого ребёнка. — Давай ты откроешь окно в свою комнату, а я заберусь через него, — попросил Рин. — Не глупи, это может быть опасно. Мои родители нормальные люди. Я ещё не сказал им, что мы встречаемся. Для них ты просто мой друг, — подтолкнул его Исаги к входной двери. Это немного успокоило Рина. По крайней мере, у него есть много других вещей, о которых стоит волноваться. — Добро пожаловать, Рин-кун! Как дорога? Не устал? Проходи скорее, я только приготовила обед, — поприветствовала его мама Исаги — Иё. — Спасибо, — поблагодарил Рин, не вполне успевая за ходом мысли женщины. Рин, оставив вещи в коридоре, помыл руки и сел за стол. Он так и не притронулся ни к мисо, ни к оякодону, просто ковырялся в тарелке, пока знакомился с родителями Исаги. Они оказались не просто нормальными, а очень милыми людьми. Настолько, что Рин чувствовал себя рядом с ними некомфортно, он к такому не привык. Так же, как не привык называть Исаги по имени без добавления фамилии, оно странно перекатывалось на языке. — Прости, может, у тебя аллергия на какие-то продукты? Я могу приготовить что-нибудь ещё, — предложила Иё. — Нет, не надо, спасибо. Я просто не голоден, — соврал Рин. Рину было стыдно отказываться от еды, приготовленной как будто специально к его приезду, но после тошноты в поезде он не решался съесть что-то тяжелее воды. Хотя это не сравнится со стыдом, что он может сделать их сына отцом в семнадцать лет, а их самих — бабушкой и дедушкой. Наконец Исаги отвёл Рина в свою комнату, где они могли поговорить за закрытыми дверьми. — Теперь ты расскажешь, что случилось? — спросил Исаги. Рин как мог вкратце рассказал свой сон, все свои опасения, как он дошёл до такого состояния, как он сорвался и приехал к Исаги. Исаги слушал его внимательно, не перебивал, не смеялся, отнёсся к проблеме Рина серьёзно, даже напряжённо. — Мне не нравится, что в твоём сне был Сукуна, а не я, — честно признался Исаги, до конца выслушав рассказ Рина. — Тебе с ним было лучше, чем со мной? — Что? Это всё, что ты можешь мне сказать?! Ты ревнуешь меня к вымышленному персонажу?! — разозлился Рин. — Как тут не ревновать, когда во сне ты от него... — пробурчал Исаги. — А что, если это подсказка от подсознания? Что, если я на самом деле беременен от тебя? — не унимался и напирал Рин. — Но это же невозможно... — А нечего было совать свой член куда не нужно! Возьми, блядь, на себя ответственность! — Рин, я не думаю, что ты... — начал Исаги, но под убийственным взглядом Рина замолчал и тяжело вздохнул. — Хорошо. Если хочешь, мы можем купить ещё один тест. Или ещё раз пройтись по всем признакам... — предложил он, но так и не смог произнести вслух слово «беременность». — Да, давай. Сначала признаки, а потом в аптеку сходим, — согласился Рин. Но проверка получалось какой-то странной. Исаги как будто сосредоточился на непосредственном исследовании тела Рина. Рин стоял лицом перед зеркалом, чтобы тоже видеть себя, и Исаги за спиной направлял его. Выглядело это странно, почти комично, учитывая, что Рин выше Исаги на одиннадцать сантиметров. — Здесь больно? — спросил Исаги, тщательно прощупывая правую грудь Рина. — Нет, — ответил Рин. Хотя сосок казался сверхчувствительным, затвердел от такой непреднамеренной ласки, приятно зудел. — А здесь? — Исаги проделал всё то же самое с левой грудью, повернув Рина нужной стороной к зеркалу. — Нет. — А живот... расслабь мышцы... чуть округлый? — Исаги нежно гладил вверх-вниз и вбок живот Рина. — Да. Не видишь, что ли? — огрызнулся Рин. — Вижу, — кивнул Исаги. — Может, он просто вздулся от недоедания? Такое иногда бывает. — Может, но это не доказательство, — задумался Рин. — А мочевой пузырь... — рука Исаги чуть нажала внизу по центру. — Что ты, блядь, делаешь?! Пытаешься соблазнить меня?! — дошло до Рина. — Я вообще-то, блядь, беременный! — Вообще нет... — начал Исаги, но Рин не собирался верить тупым оправданиям, схватил его за волосы и оттянул назад. Хотя Исаги был искренним. — Ай-яй-яй, прости, прости... Я больше не буду... Если не хочешь, мы можем не делать это какое-то время. Или даже никогда. Или я могу всегда быть снизу... Звучало заманчиво, но тогда вместо Рина забеременеет Исаги, только и всего. Когда это всё закончится, Рин обязательно сделает вазэктомию. — Нет, мы не будем заниматься сексом, — отрезал Рин. — Окей, хорошо, я тебя понял, — согласился Исаги. Дальше он уже помогал нормально: давал понюхать разные вещи Рину, чтобы тот понял, как его нос относится к разным запахам. Как обычно. И сколько он ни стоял у холодильника, рассматривая полки с продуктами, аппетита ничто не вызывало. В таком случае сложно говорить что-то о вкусовых предпочтениях. Иё, даже не зная, что происходит, заварила Рину мятный чай для успокоения нервов. Рин грел пальцы о кружку, отпивал небольшими глотками, опасаясь, как бы его снова не вырвало. От чая расплылось мягкое уютное тепло внутри — похоже, ему этого не хватало весь день. Рину хотелось сохранить это тепло, он закутался в плед, лежащий на кровати Исаги, и всего на секунду прилёг, чтобы немного отдохнуть за день. Он надеялся, что от всего этого стресса у него случился выкидыш.***
Сукуна даже не трахал Рина — он его по-настоящему драл, заставив прогнуться и руками опереться о стену. С таким огромным животом больше невозможно было поставить Рина в коленно-локтевую позу. А когда ноги Рина уже тряслись и подкашивались, что не могли стоять, Сукуна повалил его спиной на кровать, закинул дрожащие ноги себе на плечи, таз приподнял повыше, что Рин только лопатками опирался на матрас, и с ещё большей силой начал вбиваться в него. К огромному сожалению Рина, для эмбрионов это было безопасно. Какими бы огромными не были оба члена Сукуны, как бы широко они не растягивали Рина, они никак не могли разорвать плаценту. Возможно, Сукуна охранял своих детей одной из проклятых техник. А ведь Рин дал обет безбрачия... Но он быстро позабылся от того кайфа, который доставлял ему Сукуна. Сукуна совсем не спрашивал Рина, хочет он этого или нет — а Рин хотел, он не смог бы соврать и сказать нет, — брал его жёстче и лучше, чем до беременности. Как будто в награду, что Рин вынашивает его детей. Но вместо того, чтобы испытать феерический оргазм и кончить, Рин за мгновение перенёсся в родильную палату. Прямо в начало родов. У него как будто не отходили воды, не было схваток — акушерка сразу кричала ему тужиться. И Рин тужился. По ощущениям он как будто пытался высрать самую большую какашку в своей жизни, она разрывала его изнутри. Сукуна был рядом, за его спиной, и одним своим присутствием помогал ему, что уж говорить о поглаживаниях и шёпоте на ухо, который Рин не мог разобрать. Это больно. Это должно было быть больно. Но душевная боль каким-то образом затмевала физическую, что Рин её почти не чувствовал. Он ведь уже рожал, но до сих пор не хотел заводить детей. Он не видел, как из него друг за другом вышли два ребёнка — уже не эмбрионы, а настоящие люди. Не слышал, как акушерка поздравила его и сказала, что у него родились два прекрасных здоровых мальчика. Не видел, как акушерка перерезала пуповину, унесла детей помыть и измерить. Уже закутанных в пелёнки и с бирками на руках она принесла малышей Рину. Теперь Рин мог их рассмотреть получше. У одного розовые волосы Сукуны и бирюзовые глаза Рина, с длинными нижними ресницами, характерными для всех в роду Итоши, — он ужасно напоминал Саэ, что бесило. И второй с тёмно-зелёными, почти чёрными, волосами Рина и огненно-кроваво-карими глазами Сукуны. У обоих кожа чистая, без чёрных отметок. Во всяком случае, это всё, что заметно сразу, когда одна голова торчит из кулька. Точно, Рину надо приложить детей к груди, чтобы напоить молозивом. Ещё надо подумать над именами. Это уже произошло, и Рин почти смирился, что у него есть дети. От Сукуны. По крайней мере, он будет смотреть на них и вспоминать восхитительный секс с их отцом, который привёл к зачатию... И прежде, чем один из мальчиков обхватил ртом его сосок, Рин подскочил на кровати. В этот раз он только тяжело дышал, а не кричал, как прошлой ночью. Он дома у Исаги, в его комнате. Сам Исаги не стал будить Рина, устроился на полу на футоне. Похоже, резкое пробуждение Рина его не побеспокоило, он продолжал мирно посапывать во сне. Рин нажал на кнопку запуска на телефоне, чтобы высветился экран блокировки. Часы на нём показывали глубокую ночь, до подъёма ещё часа три. Сколько же Рин пропал? Часов десять так точно... Отсыпался за прошлую ночь. Уже почти ставшей традицией осмотр. Живот у Рина был обычным, плоским, не огромным, как арбуз, и не растянуто-опустевшим, как сдувшийся шарик. Внизу привычный пенис с мошонкой, никакой вагины. Задница не порвана. Детей нигде не видно и не слышно. На всякий случай Рин, осторожно ступая, чтобы не разбудить Исаги, пошёл осмотреть весь дом. Вдруг дети где-нибудь в другой комнате? Или, может, их вывели погулять? Но в темноте дом выглядел пустынным, безлюдным. Рин даже аккуратно приоткрыл дверь в спальню родителей Исаги, но детей там не нашлось. Ни подгузников с пелёнками и ползунками, ни бутылочек для кормления, ни игрушек — ничего, что говорило бы о присутствии детей в доме. В окнах, кроме городского пейзажа, ничего видно не было. Кажется, Рин больше не беременный — он ведь уже родил во сне. Должно быть, дети остались в том мире, где он спал с Сукуной. Возможно, следующей ночью он снова встретится со своей новой семьёй. Но в этой вселенной Рин выбрал Исаги. Здесь перед ним не стоит выбор: сделать аборт или ходить по врачам всю беременность, готовиться к родам и последующему отцовству-материнству. Ему не надо предупреждать родителей, что у них скоро появятся внуки. Не надо терпеть насмешки одноклассников. Да и в транспорте он сможет постоять — живот же не давит, не мешает. И в футбол он ещё сыграет. У них с Исаги никогда не будет детей. По крайней мере, общих. Зато всегда можно сделать доброе дело и взять ребёнка из приюта, если Рин вдруг передумает. Какое облегчение. Рин впервые за последние сутки почувствовал голод. Ничего ведь страшного, если он возьмёт себе с холодильника что-нибудь поесть? Он ведь так и не съел свою порцию мисо-супа и оякодона, которые приготовила для него Иё. — Доброе утро, — поздоровался Исаги, заходя на кухню и потирая глаза. Он всё ещё был в синей пижаме с узором из футбольных мячей. Должно быть, Рин разбудил его, пока ходил по дому, или когда включил свет на кухне. — Доброе, — как будто подтвердил Рин. — Я не стал тебя будить, сам сходил в аптеку и купил тест на беременность. Можем сделать его после завтрака. — Спасибо, но не надо. Думаю, всё обошлось, — почти улыбнулся Рин. После пережитого ужаса настроение у него было умиротворённое, почти дружелюбное. Он как неженка, но сейчас он может себе это позволить. — Что же, я рад, что он нам не понадобится, — вернул улыбку Исаги. — Ты в порядке? — Кажется, теперь да. Исаги тоже положил себе поесть, и они позавтракали вместе. Рин даже позволил себе обнять Исаги сзади и уткнуться носом ему в плечо, когда тот взялся мыть посуду. Исаги не возражал, молча занимался своим делом. Может, позже они даже займутся сексом — с презервативами, естественно. Но пока что просто постоять вместе, без детей, было хорошо.БОНУС
Рин только этой ночью родил во сне, и что же он делает? Правильно, занимается сексом. Причём он снова снизу. Жизнь его совсем ничему не учит. Секс с Исаги совсем не похож на секс с Сукуной — с Исаги всё происходило медленно и нежно. В «Блю Локе», в условиях спешки и отсутствия личного пространства, проще всего было уединиться в душевой. В одной кабинке, под одной лейкой Исаги сжимал бёдра Рина и просовывал член между ними. Он задевал мошонку и такой же напряжённый член Рина, и даже от такого простого трения можно было легко кончить. Когда они могли принять лежачее положение, Исаги долго целовал внутреннюю сторону бёдер Рина и мял в руках заднюю поверхность. Иногда, когда он становился нетерпеливым, он мог не сдержаться и укусить, но Рин не возражал — ему это нравилось, и место незаметное для посторонних. Однажды Исаги кончил только от того, что тёрся о его бедро, и вся подготовка к проникновению оказалась зря. Они всегда делали это лицом к лицу, переплетали пальцы. Исаги нравилось целоваться, даже когда Рин уже не мог стонать ему в губы, ему требовалось больше воздуха. Тогда Исаги переключал внимание на шею Рина, зацеловывал её. В этот раз им не надо было спешить, и если вести себя тихо, родители Исаги не проснутся, никто им не помешает. От медленных толчков и оргазм приходил медленно, волнами, пока не накрывало с головой цунами. Такое глубокое удовлетворение насыщало надолго и в то же время не наскучивало. Хотя после снов с участием Сукуны Рин уже сомневался в этом. — Спра... Справедливости ради... С Сукуной я так... ни разу и не... не кончил... Я кончал то... только с тобой... — прошептал Рин на ухо Исаги, обнимая его и притягивая к себе ближе. — Блядь, Рин... Что ты со мной делаешь... — прохрипел Исаги, его стон как будто оборвался на середине. Рин уже жалел о своих словах — накаркал: Исаги так воодушевился, что кончил раньше времени, не доведя его до оргазма. — Неженка, — фыркнул Рин. — Это всё из-за тебя! Впрочем, Исаги взял реванш во втором раунде, и они оба кончили, как в сказках, почти одновременно.
