Трус!

Это, пожалуй, был самый сложный ужин в моей жизни. Когда он заканчивается, мы с Олей проходим в "мою" комнату и по традиции валимся на кровать. — Обалдеть... — выдыхает подруга. — Как он вообще посмел прийти с ней? — Уму непостижимо. — Но я его быстро спустила с небес на землю. — Да, забавно было смотреть, как он бесится. Но ты уверена в своем решении? — Нет, более того, я так нервничала, что до сих пор голова не работает! И все из-за него. - Мне кажется, зря ты задумала стажировку. Тебе никаких нервов не хватит находиться с ним в одном офисе. — Или, быть может, ему не хватит... Он тот еще козел. Портить ему нервы — мое личное наслаждение. — Он и правда козел, - признает Оля. — Что я ему сделала? Оля задумчиво трет подбородок. — Как — что? Маячишь такая красивая и молодая. Он не знает, что с тобой делать. — Ответить взаимностью — по мне, самый простой выход. Нет, самый логичный! — Я тебя умоляю, мужчины и их логика. Над нами смеются, а сами... чемпионы по идиотским поступкам. — Хоть в чем-то они чемпионы, - усмехаюсь я, и Оля улыбается в ответ. Она закидывает на меня ноги и руки и крепко обнимает. — Как же я скучала по тебе! — Хватит тискать меня! Отпусти, а то кости переломаешь. — Ты заслужила! - заявляет подруга и крепче сжимает в объятиях. Я тоже очень скучала по ней. Скучала по этой квартире, по ощущению дома и уюта. Наказать хотела его, а в итоге наказала саму себя. - Какая же я идиотка, — бормочу я себе под нос, и Оля хмыкает. — Меня ждет Саша. - подруга выглядит виноватой. — Эта Натали давно с ним работает? — Последний год. Она новенькая, его старая секретарша ушла на пенсию, но прежде чем сделать это, устроила на свое место Натали. Думаю, у нее на него есть виды. — Думаешь, они спят? — Сомневаюсь, не в стиле Вити смешивать работу и личную жизнь. Но ты сама знаешь, что чужая жизнь - потемки. — Она красивая, — задумчиво тяну я. — Ты красивее, — сразу же отвечает Оля. Она первая узнала о моих чувствах к Вите. Она ни разу не осудила и не упрекнула меня за это и никогда не превозносила Витю. Скорее, Оля каждый раз подчеркивает, что он меня недостоин. Несмотря на то, что они с Витей очень ладят. — Анечка, солнце, мне правда пора. Саша уже ждет внизу минут пятнадцать. Оля играет с прядями волос, наматывая их на палец, и грустно поджимает губы. — Не верю, что я все таки напросилась на эту стажировку. Оля начинает в голос смеяться. — Ты не просто напросилась. Ты буквально снесла дверь в их офис с ноги. А Саша был твоим автоматом! Никому не оставил шансов остановить тебя! Я толкаю ее в плечо. — Прямо уж автомат, ты скажешь тоже. Вали уже к своему Саше, а то ты нас знаешь, мы можем заболтаться так, что он всю ночь на улице проведет. Оля наклоняется и чмокает меня в щеку. - До завтра, Ань! Надеюсь, тебе есть что надеть в офис. Она обнимает меня на прощание и выбегает из комнаты. А я открываю свой шкаф и смотрю на миллион вещей, которые оставила здесь. Туфли на высоченных каблуках... Надеюсь, я не разучилась на них ходить. Потому что завтра я абсолютно точно их надену. Я лежу в постели. Сна нет ни в одном глазу... С одной стороны, все такое привычное. Подушки, одеяло, потолок, шум с улицы. С другой стороны, все настолько другое. Я другая. В последний раз я лежала в этой постели три года назад. Я была такой самоуверенной, такой глупой и наивной. Но той Ани больше нет, и пусть сейчас я полна сомнений, все, во что я верила, все, что мне казалось правильным, постепенно развеивается. Я все равно благодарна каждому испытанию. Ведь именно они делают меня сильнее, несокрушимее. Взрослая жизнь похожа на череду разочарований. Розовые очки беспощадно разбиваются о жизненные реалии. У меня появляется больше вопросов, а ответов катастрофически не хватает. Это выбивает из колеи. Но я никогда никому не признаюсь в том, что не знаю, что мне делать со своей жизнью дальше. Говорят, когда все дороги запутались, самое время вернуться домой. И вот я здесь, и мне кажется, что за три года я так сильно изменилась, что больше не вписываюсь сюда. Ни в свою семью, ни в эту квартиру. И возможно, это глупо, но злость, которую я сегодня испытала по отношению к Вите, напомнила мне, что я живая. Я цепляюсь всеми силами за эти эмоции, лишь бы апатия вновь не захватила мою душу. Решаю встать с постели и подойти к окну. Открываю его и чувствую прохладный ночной ветер. Он нежно обдувает мое лицо, словно успокаивая. Звезд в Москве не видно, но они и не нужны. Многочисленные фонари освещают самый прекрасный город в мире, и у меня на глазах выступают слезы. Я ненавижу себя за слабость, которую чувствую. Ненавижу что не могу справиться с ней. Ненавижу себя за то, что не могу быть сильной и несокрушимой, быть той, кем все меня привыкли видеть. ………….. Я просыпаюсь и резко подскакиваю с постели. Я забыла вчера поставить будильник и теперь в панике начинаю искать часы. Время 7:37, и я выдыхаю. Еще не хватало опоздать в свой первый же рабочий день. Представляю, как довольна будет Натали. Мне нужно быть в офисе в девять часов. Поэтому я падаю на кровать и пытаюсь успокоить бешено колотящееся сердце. Все в порядке, ты не проспала. Бегу в ванную. После душа я решаю надеть костюмчик. Слово «костюмчик» стало моим любимым за последние двадцать четыре часа. Он состоит из короткой юбки и пиджака в черно-белую клеточку. Беру в руки косметичку и заглядываю в зеркало. Я тысячу лет не красилась, но сегодня особенный случай! Подвожу свои огромные глаза черным карандашом и подводкой рисую стрелки. Делаю их кошачьими, миндалевидными, мой взгляд кажется таким загадочным. Мало кто из мужчин сможет устоять. Довольная, изучаю результат. Мне нравится, так шикарно я давно не выглядела. Под пиджаком белый обтягивающий топ, на ногах лаковые классические туфли на пятнадцатисантиметровых шпильках. Я знаю, что вечером пожалею об этом, но мой ноги выглядят сногсшибательно. Я не готова жертвовать своим видом ради комфорта. Точно не сегодня. Превосходна. Именно так меня можно описать. Тональный крем скрыл серость лица, консилер спрятал синяки под глазами, благодаря хайлайтеру кожа сияет, румяна подчеркнули высокие скулы, черная подводка сделала глаза больше и выразительнее, легкий блеск придал моим пухлым губам соблазнительный вид. Мои длинные каштановые волосы спадают на плечи. Они блестят под светом ламп и аккуратными крупными волнами обрамляют лицо. Я красива и знаю это. Я могу заполучить любого свободного мужчину на этой планете. Кроме одного-единственного. И я заставлю его пожалеть о моем разбитом сердце и уязвленной гордости. Пусть звучит по-идиотски глупо и по-детски наивно. Но он пожалеет. На часах 8:30, я иду на кухню за бутылкой воды. Позавтракать сегодня не получится. По пути сталкиваюсь в коридоре с Валерой. — Валер, будь добр, отвези меня на работу. Сейчас только прихвачу бутылку воды! Валера выглядит сбитым с толку. - Ань, тебя ждет на кухне Максим. Он сказал мне, что я могу идти, так как вы договорились о том, что он подвезет тебя. Настал мой черед удивляться: — Макс? У нас на кухне? — Именно... Я мчусь со всех ног, хотя на каблуках передвигаться быстро практически невозможно. Но я стараюсь изо всех сил. Как только подхожу к кухне, я сразу же слышу знакомый веселый голос. — М-м, это лучший омлет в моей жизни, Тома! Я открываю дверь и вижу довольную улыбку Максима. Он не замечает меня, сидит за барной стойкой на высоком стуле и за обе щеки уминает омлет. За последние годы он превратился в мужчину. Плечи стали шире. Серая футболка подчеркивает стройное, спортивное тело. На щеках и подбородке виднеется темная густая щетина, три года назад на нее был лишь намек. Каштановые волнистые волосы спадают ему на лоб, и он небрежным движением зачесывает их набок. Конечно, я видела его фотографии. Но в жизни он выглядит иначе... лучше, привлекательнее, горячее. Но я никогда ему в этом не признаюсь. Я моргаю и беру себя в руки. Это всего лишь Максим. Аня! Стоп! - Первая встреча спустя три года, и ты, разумеется, жрешь, — резко заявляю я. От неожиданности Максим давится и начинает судорожно кашлять. — Том, налей ему, пожалуйста, стакан воды, а то помрет на нашей кухне. Тома смеется и подает моему другу стакан. Максим жадно выпивает воду и пару раз громко откашливается. — Первая встреча за три года, и ты чуть меня не убила. Я же говорю, тебя стоит бояться. Темные глаза с любопытством оглядывают меня снизу вверх. Он жестом показывает покрутиться. — Что-нибудь еще? Может, еще станцевать или на голове постоять? — возмущаюсь я, и он нахально заявляет: — Если только стриптиз, моя дорогая. Тогда я готов на все, и на стойку на голове, и на танцы. Тома испускает смешок, а я в старой доброй манере стукаю Максима. Он встает со стула. На голову выше меня, смотрит сверху вниз, и в глазах столько веселья. Мне до сих пор не верится, что его непослушные кудри сменились стильной прической, волны челки обрамляют его лоб, делая взгляд темных глаз более глубоким и таинственным. Полные губы приподняты в плутовской кривой усмешке, кончик носа тоже слегка вздрагивает, когда он улыбается. — А я ничего такой, да? — самодовольно заявляет Макс, и мне хочется еще раз его стукнуть. — Ты тоже изменилась. Такая элегантная, - Максим сразу же отпускает мне комплимент. — Это все благодаря одежде, - спокойным тоном констатирую я очевидное. Видел бы он меня вчера. — Да нет. Правда изменилась. Особенно взгляд... — настаивает Макс и заглядывает мне в глаза. — Ты стала старше. — Ты будто разочарован. — Да нет... — Он мнется. — Стой, что не так? Я все еще могу переодеться. Максим минуту молчит и продолжает разглядывать меня. — Дело не в одежде. У тебя глаза потухли, - неожиданно признается он, и я теряю дар речи. Я знаю, как ответить на его любую колкость. Но не на подобное. — Иной раз не стоит озвучивать все, что думаешь, - шепчу я, и Максим виновато поджимает губы. — Прости. — Мне кажется, вам стоит поторопиться, - словно ничего не слыша и проявляя чудеса чуткости, замечает Тома. — Я взял запасной шлем специально для тебя. - Максим рад смене темы и сразу же глотает наживку. — Шлем? - недоуменно переспрашиваю я. — Ты не на машине? — Пошли, язва. Ты не хочешь опоздать в свой первый же день. — И я не хотела ехать на мотоцикле. Он выводит меня в коридор, крикнув на прощание Томе: — Томочка, дорогая моя, любимая! Я вернусь к ужину, позаботься обо мне, ладно? С тебя твоя фирменная лазанья! — Вот подлиза! — фыркаю я. — Ты просто завидуешь нашим с ней отношениям... Ради меня она готова на все! — Только ты зовешь его Томочка. — у нас с ней братская любовь! Мне можно. Максим надевает старые потрепанные кеды и берет с вешалки свою толстовку. — Если без шуток, выглядишь сногсшибательно! — Ага, с потухшими глазами, но сногсшибательно. — Ты мне этого не забудешь, да? — Время восемь сорок пять, я все-таки опоздаю, - вместо ответа напоминаю я. — Не в этот раз! Максим подает мне белый шлем и хватает за руку. Мы выбегаем из дома и направляемся в сторону парковки. Я иду максимально быстро на максимально неудобной обуви. — Эта штука убьет весь объем! — ною я, натягивая шлем на голову. — Ой, не будь занудой. Вал помогает мне зафиксировать шлем и надевает на голову свой. — Стоп, я была уверена, что вон та развалина неизвестной мне марки твоя. А ты катаешься на этом? Максим бросает взгляд на мотоцикл, о котором я говорила, и закатывает глаза. - Я, конечно, знал, что ты обо мне невысокого мнения, но не настолько же! Прыгай уже, а то точно опоздаем. Я сажусь к нему на мотоцикл. Времени возражать нет. — Это моя первая в жизни поездка. — Первый раз, значит... - Он поигрывает бровями. — Отвернись, придурок. — Давай, обними меня уже и поедем. Только держись крепко. Я молча обнимаю его за талию и не могу удержаться от комментария: — Ты что, начал качаться? Откуда такой пресс? — За три года, Ань, у меня на голове мог вырасти рог! — Рога у тебя были всегда... бараньи, а вот пресс у ленивой задницы — явление любопытное. Максим фыркает и дергается с места. Я крепче стискиваю руки у него на талии. — Не сломай мне ребра! - кричит он и поворачивает вбок. Мне на секунду кажется, что мы сейчас упадем. Поэтому я закрываю глаза и перестаю дышать. Но удара об асфальт не следует, Максим легко лавирует между машинами. Мы мчимся дальше. Ветер обдувает меня, и я ощущаю выброс адреналина и радость, пока мы мчимся по утренней Москве. Как же прекрасен этот город... — Офис же на старом месте? - спрашивает Макс, когда мы останавливаемся на красный свет. Я усмехаюсь. — Это так в твоем стиле, проехать почти все расстояние и в самом конце решить уточнить, а туда ли ты едешь... — Значит, на старом. Выброшу тебя на остановке. — Лучше уж не выбрасывай! — Посмотрю на твое поведение... — с этими словами Макс вновь жмет на газ. Я в очередной раз обхватываю его со всей силы, но не могу скрыть улыбку. Как мне нравится наша утренняя поездка! Максим действительно тормозит около станции метро. — Вуаля! Можете не благодарить. — Я и не собиралась... — Язва. Я фыркаю и пытаюсь снять шлем, но его заело. — Чего копаешься? У тебя осталось три минуты. — Я не могу снять этот чертов шлем! Макс поворачивается ко мне и улыбается. — Ого, есть что-то, чего ты не можешь! Проворные пальцы Максима справляются с противной застежкой, и он стаскивает с моей головы шлем. Я сразу же поправляю волосы, и он оглядывает меня. — Подожди-подожди! — Он решает помочь мне и подхватывает мои непослушные пряди, укладывая их, а затем заглядывает в глаза. — О, что я вижу! Блеск и радость! Понравилось колесить на нем, да? — Ты будешь не ты, если не добьешься или не выклянчишь комплимент. Он снимает свой шлем и продолжает смотреть на меня. А потом неожиданно целует в обе щеки. Нежно, ласково. — Привет, Аня. Этим он сбивает меня с толку, я моргаю и пытаюсь понять, что только что произошло. — Чего ты так уставилась? — Утром чуть меня не убила, а вот поприветствовать нормально так и не собралась. — Макс по-детски надувает губы, будто обидевшись, чем очень меня смешит. — Вот и улыбка появилась на лице! Пару дней со мной — и ты вновь станешь нормальным человеком! — Ты и нормальность понятия несовместимые, Максим! — посмеиваясь, язвлю я. Он шутливо тянет меня за нос и признается. — Я чертовски скучал по тебе. И именно в эту секунду над нами нависает Витя. От неожиданности я чуть не подскакиваю на месте. Витя переводит сердитый взгляд с меня на Максима. Его глаза передают всю гамму эмоций. - Я, конечно, все понимаю, но рабочий день начинается в девять утра, – зло бросает он. Максим хмурится и грубо отвечает: — И тебе привет, дружище. Сейчас и есть девять утра. — В девять ноль-ноль, — подчеркивает он и вновь смотрит на меня. - Конечно, если тебе действительно интересна работа. Если нет, тогда, будь добра, не трать мое время, а продолжай развлекаться. Я бросаю быстрый взгляд на часы Максима. Увидев время, высоко поднимаю голову и ленивым движением перебрасываю волосы на спину. — Эй, Вить, полегче на поворотах. Сейчас девять ноль три, и ты сам все еще не в офисе, — нахально заявляю я и встаю с мотоцикла. - До вечера, Макс! — прощаюсь я, а он вдруг хватает меня за руку и тянет на себя. — Поцелуи, детка. Ты все время о них забываешь. На прощание мы целуемся. Ты же знаешь, как говорят: «В Риме делай как римлянин!» Он одаривает меня двумя нежными как перышко поцелуями в щеки. Я затылком чувствую недовольный и пронизывающий взгляд Вити. И от этого взгляда покалывает все тело. И так же по всему телу волной расползается удовлетворение. И я ничего не могу с собой поделать, но на губах начинает играть самодовольная улыбка. — Пока, Максим... Он подмигивает и отпускает мою руку. Не знаю, решил ли он сделать это специально, чтобы позлить Витю, или просто ради развлечения. Максима сложно раскусить. Никто не знает, что скрывается за веселой улыбкой и вечно смеющимися глазами. Он надевает шлем и, резко надавив на газ, срывается с места. — Быть может, зайдем в офис, или ты планируешь весь рабочий день проторчать на улице? Я оборачиваюсь и снисходительно улыбаюсь. - А ты планируешь весь рабочий день практиковать на мне свой утонченный сарказм? — слово «утонченный» я выделяю кавычками в воздухе. Витя раздраженно вздыхает. Его глаза бродят по мне, он разглядывает мое лицо, одежду, ноги. Но я не могу понять, нравится ли ему то, что он видит, или же я бешу его самим своим существованием. Чертов робот без чувств и эмоций. — Смотрю, ты приоделась. Кого пытаешься впечатлить? - Это сказано с нотками высокомерия и полнейшего равнодушия. И меня так злит тон его голоса, его безэмоциональное выражение лица. Я подхожу к нему совсем близко и тихо произношу: — Вить, если память мне не изменяет, когда-то в прошлом именно этот костюмчик впечатлил тебя, не так ли? Витя выглядит так, словно я дала ему пощечину. Оскорбленно и разгневанно. — Мы не будем говорить об этом. — Если не готов к этому разговору, то не задавай подобных вопросов. Я прохожу мимо него, стараюсь держать спину ровно. Но в душе все переворачивается, руки трясутся от воспоминании, а сердце заполняется злостью и обидой. Я сжимаю руки в кулаки. Витя ловит меня за запястье. Его прикосновение словно электрический разряд. Он медленно тянет меня на себя. И вот мы с ним лицом к лицу. Я впиваюсь взглядом в его лицо. — Не все столь легкомысленны, как ты или Максим. — Молодость, легкомыслие... не это ли привлекло тебя когда-то, Вить? Чувствую, как Витя злится. Знаю, что ступаю на опасную территорию. Но лучше уж злость в его взгляде, чем полнейшее равнодушие. Он ничего не отвечает, не реагирует на мою провокацию. Жесткий мужественный подбородок напряжен, кожу покрывает светлая щетина. Губы сжаты в тонкую линию, голубые бездонные глаза вглядываются в мои. Я вижу каждую черточку его лица, каждую крапинку в глазах. Мне хочется провести губами по его щетине, почувствовать, как она колется, ощутить тепло его кожи и губ. Он так близко, я чувствую его запах. Дорогой мужской одеколон заполняет мои легкие. Я хочу обнять его, прижаться к нему и провести носом вдоль шеи, вдыхая этот запах. Он — мое проклятье. Головой я все понимаю, из-за чего начинаю чувствовать себя жалкой и никчемной. Но в душе чертово торнадо под названием «Любовь к нему». Оно рушит все на своем пути, стараясь выбраться наружу. Ломая мои ребра, мою гордость и разбивая вдребезги сердце. Из раза в раз... Не смей, Аня. Слышишь, не смей. Немедленно возьми себя в руки, и пошла к черту любовь к нему, и пошел к черту он сам. — Не играй со мной, Анют, - тихо произносит он. Ощущение, что его слова разрезают воздух. Он проходит вперед. Даже не оборачивается и не ждет, что я последую за ним. На мгновение мне хочется пойти в совершенно другую сторону, противоположную от него. Лишь бы быть дальше. Как можно дальше от него и моих чувств к нему. Но я была вдали три года... Это не помогло. Почему страдать должна я одна? Почему прятаться должна я? Почему он продолжает жить как ни в чем не бывало? Почему я вся изнутри разрушена, а он... а он нет! У нас не получилось взаимной крепкой любви. Но вышла взаимная крепкая ненависть. Это то, что может меня спасти. Клин вышибают клином. С этими мыслями я следую за Витей в его офис. — Ты приехать не успела, как сразу же побежала к Максиму, а мы, между прочим, переживают за тебя. — Макс сам ко мне прибежал. Некоторые мужчины не ждут волшебного пенделя, знаешь ли. А берут ситуацию в свои руки. Витя хватает меня под локоть и с силой заталкивает в свой кабинет. Он громко хлопает дверью, смотрит на меня таким бешеным и разъяренным взглядом, что мне хочется спрятаться под стол и не выходить оттуда в ближайшие десять лет. Но я не показываю страха, а, напротив, смотрю на него на равных. Открыто и прямо. Глаза в глаза. — Зачем ты здесь? Какую цель ты преследуешь, Ань? — Он скидывает пиджак и бросает его на кресло. Я смотрю, как перекатываются бицепсы под белой рубашкой. Кристально белой, оттеняющей его кожу. Красивый засранец. — Не понимаю твоей претензии, — говорю я спокойно, с легким весельем в глазах приподнимаю бровь и добавляю: — Мое присутствие как-то тебе мешает? Витя прожигает меня взглядом. Холодные голубые глаза мечут молнии. — Не изображай дурочку. Скажи мне, что тебе нужно? Я задумчиво тру подбородок. Выдерживаю театральную паузу. Вынужденная мера, чтобы взбесить его еще сильнее. — А как по-твоему? Что именно мне нужно? Он выдерживает мой взгляд, выражение его лица меняется. В глазах пробегает наигранная скука. — Просто держись от меня дальше. Я делаю шаг в его сторону. Медленно, шаг за шагом, подхожу ближе. И встаю вплотную к нему. Мило улыбаюсь и шепчу на ухо: — Боюсь, это невозможно. Мы теперь с тобой в одном офисе... Он тихо шепчет ругательства себе под нос, я же поднимаю голову выше. Наши губы на одном уровне. Я вижу, что он смотрит на мои... Ровно секунда - и вновь на лице непробиваемая маска. Но я видела этот взгляд. Я видела желание. Я видела борьбу. — Сейчас попрошу Люду взять тебя под свое крыло, - откашлявшись, говорит Витя и делает шаг назад, увеличивая расстояние между нами. — Нет, не стоит. Я хочу быть под крылом Натали. Как я уже говорила... люблю быть в гуще событий. Я разворачиваюсь на каблуках и направляюсь в сторону коридора. «Так просто ты от меня не от-делаешься...» Натали появляется с горой папок. Ее за ними практически не видно, лишь светлая макушка возвышается над кипой разноцветного пластика. Одета она безупречно: классические черные брюки, из-под которых выглядывают носки черных лаковых туфель. Ноги у нее словно бесконечные. Она с шумом опрокидывает кипу папок на стол и устало потирает руки. Пребывая в собственных мыслях, она не замечает меня у двери. — Привет, — говорю я, тем самым сообщая ей о своем присутствии. От неожиданности Натали подпрыгивает на месте. Она буквально хватается за сердце и, облокотившись о стол, судорожно вздыхает. — Господи, ты напугала меня... Я подхожу к столу и аккуратно раскладываю папочки. Натали прослеживает за мной взглядом. - Какие у нас планы? Что мне надо сделать? — Разве ты не должна работать с Людой? — Она выдергивает у меня из рук ярко-красный корешок и ревностно откладывает папку подальше. В этот момент из кабинета выходит Витя: — Доброе утро, Натали. Все принесла? — Да, но у меня есть вопрос касательно нашего нового стажера. Меня задевает такая грубость, и я бросаю на нее недовольный взгляд. — У меня есть имя. Натали делает вид, что не слышит меня, и продолжает смотреть на Витю, сложив руки на груди. - Люда сейчас подойдет и объяснит ей ее обязанности. - Я думаю, что довольно четко сказала, что хочу работать с вами, - вновь подаю я голос. Делаю вид, что мне скучно и все это меня ни капельки не задевает. На самом же деле меня так бесит Натали, что я еле сдерживаюсь, чтобы не наброситься на нее. Так хочется испортить ей этот идеальный пучок на голове и вырвать несколько прядей. Витя снисходительно улыбается, и у меня появляется желание врезать и ему. Прямо между зубов. — Думаю, что босс в этой фирме все же я... И мне решать, что, где и с кем будет делать стажер. Натали сияет так, словно выиграла миллиард евро в лотерею. - Как скажешь, босс, — с ехидством отвечаю я, - но на твоем месте я бы задумалась, почему ты не желаешь видеть меня поблизости. Я накручиваю прядь волос на палец, подмигивая ему в самой наглой и распущенной манере. Он не успевает мне ответить. — Виктор, ты меня вызывал? — раздается голос у меня за спиной. Я оборачиваюсь и вижу перед собой женщину лет тридцати. На ней джинсы и голубая рубашка. Она окидывает меня любопытным взглядом. — Люда, это Анна - наш новый стажер. Возьмешь ее к себе. — А какое у стажера образование? Натали искала помощника. Я же справляюсь сама. Я усмехаюсь и бросаю на Натали веселый взгляд. — Помощника, значит, искала? — Юрист. Поэтому помоги ей освоиться, — перебивая меня, твердо отвечает Витя. Люда нехотя кивает и вновь рассматривает меня. Мне становится неловко под ее внимательным взглядом. — Мне кажется, мы с тобой уже виделись, нет? Она щурится и продолжает меня сканировать. — Не могу понять... И в эту секунду я вспоминаю ее. — Вы работали у Белова в старом офисе, не так ли? Я однажды помогала вам. В ее глазах вспыхивает узнавание, и взгляд загорается. — Точно-точно! Ты сестра Валерия. Виктор, имей совесть! Почему не представил ее как следует? — Потому что он босс, а я — всего лишь стажер, — с иронией отвечаю я, и Люда качает головой. — Пойдем, найдем тебе место, и я все покажу. Она берет меня за руку и дружески продолжает: — Как и везде, у нас тут тоже порой скучно, а порой сумасшедший дом на прогулке! — Люда звонко смеется. — Недалеко от моего кабинета есть свободный стол у окна. Тебе понравится! Однажды она и Валера работали допоздна. Я носила им всякие бумажки, делала ксерокопии и кофе. Похоже, я очень понравилась этой женщине тогда. Иначе как объяснить этот порыв? Но мне, конечно, приятно. — Вить, я все подготовила, давай закажу нам завтрак. Можем за едой все посмотреть, - раздается из-за наших спин голос Натали. — Там много работы, но, думаю, часа за три мы все-таки справимся. - Да, конечно, — доносится ответ. Люда продолжает уводить меня в другое крыло офиса. И неожиданно Витя окликает меня: — Ань... Мужской голос эхом разносится по коридору. Я оборачиваюсь и смотрю на него. Руки в карманах, рукава рубашки закатаны, на предплечьях проступили вены. Я обожала водить по ним пальцем. Он смотрит на меня и слегка хмурится. - Ты завтракала? Натали замирает, вид у нее такой, будто ее только что ударила молния. Ошарашенный. И она даже не может скрыть своего удивления. — Завтракала, — отворачиваясь, бросаю я. Что означает «Да катись ты к черту со своей заботой». Мне не нужна его забота. Пусть засунет ее куда подальше. Я продолжаю идти с Людой по коридору, ощущая затылком его взгляд и прямо держа спину. Он больше никогда не заденет мою гордость, он больше никогда не заденет меня. Люда наконец приводит меня и показывает на маленький белый столик около окна. Он совершенно пустой. - Мне нужно было взять свой компьютер? Я думала, работникам выдают… — Да, конечно. Сейчас позвоню в IT-отдел, и кто-нибудь из ребят принесет тебе рабочий компьютер. Смотри. — Люда указывает в угол. - Там у нас кофемашинки, есть чайник. Туалеты в коридоре. Принтер вон там. — Спасибо, а что именно мне надо будет делать? — Пока дождись компьютер. Позже я дам тебе документы, их надо будет отсканировать и внести в базу данных. Еще у меня есть гора бумажек на подпись. Не переживай, работы тут хватает. Ты пока располагайся. Я сажусь за стол и осматриваю пустую поверхность. Я, конечно, та еще тупица. Даже ручку с собой не взяла. Я делаю глубокий вдох. Зря, наверное, я все это затеяла. Надо было остаться в Латвии и не ворошить прошлое. Однако я вспоминаю, какое бессилие чувствовала, когда только уехала. И я пережила ту боль и отчаяние, которые Витя вложил в мою душу. Я больше никогда не буду той слабой влюбленной Анютой. Урок усвоен. Компьютер мне приносят на удивление быстро. Милый парень. На нем мешковатые джинсы и длинная ярко-зеленая футболка, прям под цвет его глаз. Рыжие волосы торчат в разные стороны. — Серёжа, — представляется он и, схватив стул от соседнего пустого стола, присаживается рядом со мной. — Так, он уже настроен, - говорит Серёжа, указывая на компьютер, — сейчас я покажу тебе твой пароль и логин. Чтобы у тебя был доступ к базе данных и далее по списку. Еще соединю комп с принтером, чтобы ты могла печатать дистанционно. — Хорошо, спасибо. — Имя, фамилия? — Анна Филатова. — Отлично... Секунду. Так, сейчас вернусь с принтером, какая-то проблема. — Серёжа забирает мой компьютер и уходит куда-то, пропадая из моего поля зрения. Зато Люда нависает надо мной, подавая какие-то бумажки. — Контракт, дорогая, надо подписать. Это твоя не первая стажировка в фирме, я использовала информацию из контракта. — Да, конечно... Вот только я не взяла с собой ручку. Люда достает шариковую ручку из кармана джинсов и подает мне. Я удивленно моргаю, и она смеется: — Блокнот и ручка всегда со мной. Хмыкнув, я беру у нее ручку. Пробегаю взглядом по названию договора. Обычный для стажера, я правда подписывала такой же три года назад. Чиркаю свою подпись и отдаю бумагу Анне. — Спасибо, — благодарит она. — Это тебе спасибо. Серёжа, возвращаясь, спотыкается по дороге о собственный незавязанный шнурок, но довольно ловко удерживает компьютер. Ему определенно не впервой. — Завяжи шнурки, что ты как ребенок! — строго бросает Люда и удаляется в свой кабинет. Серёжа переглядывается со мной и неловко пожимает плечами, я еле сдерживаю улыбку, глядя на то, как краснеют его уши. - Анна, вот адрес вашей электронной почты, — по-деловому заявляет он, и я пихаю его в бок. — Можно просто Аня. По щекам Серёжи расползается румянец. — Ань, предупреждаю, начальство может ее читать, — говорит он, понизив голос, и бросает взгляд на кабинет Люды. — Дверь закрыта, она все равно не слышит. — Доступ есть у нее и непосредственно у Вити. Вот программа, в которую ты закачиваешь данные. И принтер... - Он нажимает на «Печать», и где-то там, за моей спиной, устройство начинает издавать шипящие звуки. - Отлично, он тоже работает, — заключает Серёжа с улыбкой. - Вроде бы все круто. Можешь начинать работу. - Спасибо, Серёж, — благодарю я и притягиваю компьютер к себе. — Можно просто Серый, — отзывается он. Я с улыбкой киваю. — Договорились. Молча проверяю программу, просматриваю почту. Чувствую взгляд парня на своем лице и поворачиваю к нему голову.Он выглядит так, словно хочет что-то сказать. — Что такое? — Не хочешь вместе пообедать? - на одном дыхании выпаливает он и неловко поправляет длинную челку. — Тут недалеко есть отличное кафе. — До обеда еще далеко, не находите? — неожиданно раздается за нашими спинами голос Вити. Серёжа резко оборачивается и выглядит сбитым с толку. Он точно не ожидал, что босс будет шпионить за нами. Я бросаю быстрый взгляд на Витю, в руках у которого маленькая бутылка свежевыжатого апельсинового сока и пакетик с булочками. Я отворачиваюсь от него. — Спасибо, Серёж. С радостью пообедаю с тобой, ведь я тут практически никого не знаю, — говорю я айтишнику. — Класс! - Парень выглядит довольным и сразу же достает из кармана телефон. - Запишешь свой номер? Витя бесцеремонно садится на его место и кладет передо мной бутылку сока и пакетик. — Сергей, у нашего стажера сегодня много работы, она будет обедать со мной и Натали. Айтишник выглядит по-детски разочарованным, а я начинаю не по-детски злиться. Выдергиваю телефон из протянутой руки Серёжы и ввожу свой номер. — Вот, - говорю я и возвращаю ему мобильник. — Я сейчас позвоню тебе, сохрани контакт, и если вдруг будешь свободна, сообщи, ладно? Я широко и приветливо улыбаюсь: — Конечно. — Сергей, а не хотите ли вы пойти поработать? - уничтожая его взглядом, спрашивает Витя. Он откидывается на спинку стула и складывает руки на груди, недовольно поглядывая на своего работника. — Да, уже бегу! - кивает Серёжа и быстро удаляется. Видимо, сообразив, что сегодня босс явно не в настроении. Я делаю вид, что не замечаю Витю, просматриваю всякую ерунду на компьютере, но с очень серьезным и сосредоточенным лицом. Молча намекая, что ему стоит уйти. — Перекуси, - бросает Витя. — Я не голодна. — Я знаю, что ты наверняка не позавтракала. — Да что ты, откуда такая уверенность? — На тебе тонна косметики. У тебя явно не осталось времени на завтрак, — самодовольно заявляет он. — На мне все две тонны, Витя. Хотелось произвести хорошее первое впечатление на твоих сотрудников, — как ни в чем не бывало отвечаю я. Если он думает, что меня заденет фраза про массу косметики, то глубоко ошибается. Меня так просто не проймешь. — Тогда поешь. — Я не собираюсь есть еду, которую заказала для меня твоя ассистентка... — Я купил все это в соседнем кафе. Помнится, ты не фанат омлетов. На мгновение я теряюсь. Он протягивает мне пакетик с моей любимой булочкой. Мало того, что он запомнил, так еще и пошел и купил ее мне. Во мне взрывается вулкан негодования и злости. Терпеть его игру в «горячо-холодно» я больше не намерена. — Какого черта? Витя сидит вплотную ко мне, но даже не поворачивает голову в мою сторону. — Какого черта ты покупаешь мою любимую булочку и еще и приносишь мне ее, как какой-то мальчик на побегушках? Я уже молчу о том спектакле, что ты устроил при Серёже! «Наш стажер будет обедать со мной и Натали». — гневно выплевываю я. — А тебе обязательно всем подряд строить глазки? Нельзя посидеть хоть две минуты спокойно, не привлекая всеобщее внимание? — спокойно спрашивает он. — Что?! Ты думаешь, я специально? Ты вообще нормальный? — ору я, не в силах сдержаться. — Ань, не кричи. — Не кричи?! - Я еще сильнее повышаю голос. — Да кто ты вообще такой? Ты совсем с ума сошел? - От бессилия и от злости я бью его по плечу. — Как ты вообще смеешь так себя вести со мной?! Кто дал тебе право?! - Мой крик эхом отлетает от стен, я вновь замахиваюсь на него, но он ловит меня за запястье и останавливает. — Вот поэтому я и думаю, что нам не стоит работать под одной крышей. Очевидно, ты вновь рисуешь себе сценарий, которому не суждено сбыться, и злишься. Я чуть ли не лопаюсь от возмущения и сверлю его гневным взглядом. — Какой еще сценарий, Вить? По-твоему, я мечтаю вновь раздвинуть перед тобой ноги, а на следующий день услышать, что это было ошибкой? Приди в себя! — Я вырываю руку и сквозь зубы выплевываю: — И не смей ко мне прикасаться, понял? Не смей приносить мне тупые завтраки! - Я хватаю бутылку и швыряю ее в мусорную корзину, а за ней и чертову булку. — Не смей ревновать, когда какие-то Серёжи просят у меня номер. Не смей косо смотреть на Максима. И не смей меня отчитывать и воспитывать. У тебя нет никакого права на это! А твое мнение будет последним, которым я поинтересуюсь, понял? Просто отвали от меня! Я тяжело дышу, но нахожу в себе силы отвернуться от него. Мне вовремя приходит на почту имейл от Люды с документа-ми, которые надо проверить, и теми, что нужно распечатать. Но Витя не двигается с места. Я чувствую плечом его плечо и с силой прикусываю губу, чтобы вновь не начать орать на него. Мое терпение дало трещину, и я злюсь на саму себя за такую истерику. Как маленький ребенок, честное слово. — Мне надо работать. Уходи, — грубо бросаю я и не смотрю на Витю, но чувствую его назойливый взгляд. Он продолжает молча пялиться на меня. От его взгляда я вся покрываюсь мурашками. — Ты заслуживаешь человека намного лучше меня, - произносит он тихо и резко встает со стула. Я не выдерживаю и отрываю глаза от экрана. Смотрю, как его силуэт удаляется вниз по коридору. Три года назад я бы побежала за ним, чтобы догнать и сказать, что он самый замечательный человек на земле. Что он лучший из лучших. Я именно так и бегала, пыталась ему это внушить, наивно думала, что у меня получится... Я была готова на все. Абсолютно на все. Уничтожение своей гордости - лишь малость по сравнению с тем, чем я была готова пожертвовать ради него. Но он всегда меня отталкивал. Что бы я ни сделала, как бы ни старалась. Он всегда говорил мне нет. Нет так нет. Той девочки, которой я была три года назад, тоже теперь нет. Он больше меня не растопчет. А я больше не буду пытаться его спасти. Н усть катится к черту. ……….. Я сижу над кипами бумаг. Люда не дает мне расслабиться, я рассортировала все что могла, отсканировав, по ощущениям, документацию всего офиса. Но это даже хорошо. Пока я занята, в голову не лезут всякие непрошеные мысли. Жалею, что не взяла с собой даже шоколадный батончик. Чем я только думала, когда собиралась утром на работу? Ноги ноют от ходьбы в неудобной обуви. Живот ноет от голода. Чувствую, что раздражение растет и что готова наброситься на кого угодно с потоком ругательств и претензий. Поэтому решаю сделать передышку. До начала обеда всего лишь полчаса, я выполнила все задания, поэтому сажусь за стол с чистой совестью. Беру телефон в руки и звоню Максиму. — Я готова убивать! — Это ж твое обычное состояние, нет? — Был бы рядом, я бы тебе врезала... — Тогда круто, что я скоро буду? — Что? Как это? — Пообедаем вместе? Я знал, что тебе будет там скучно, и решил составить компанию. Принял душ, сейчас выйду и поеду. — Ты просто меня спасаешь... Хотя меня на обед позвал айтишник из компании. — Симпатичный? Если что, я могу не ехать. — Нет, что ты. Приезжай! Мы друзей на члены не меняем. — Не знаю насчет тебя, но моя гетеросексуальная сущность уж точно. — Я выезжаю, буду у тебя через двадцать минут. Я откладываю телефон и смотрю в окно. В затылке покалывает, словно кто-то сверлит меня взглядом. Я поворачиваю голову и натыкаюсь на внимательный взгляд Вити. Руки по привычке в карманах. Он стоит в другом конце коридора. Я расслабленно откидываюсь на спинку стула и кладу ногу на ногу. Его взгляд скользит по моим щиколоткам и поднимается выше... к коленкам и выше... к бедру. Я продолжаю в упор смотреть на него. Он постепенно поднимает взгляд и смотрит мне в лицо. Я бы отдала все что угодно, чтобы понять, о чем он сейчас думает. Вспоминает ли тот вечер три года назад? То, как он целовал меня, как ситуация вышла из-под контроля? Наши прикосновения и потребность друг в друге взяли верх, разрушая все табу и сомнения. Но не надолго... Я проснулась, он сидел в кресле. Не глядя мне в глаза, сказал, что это была ошибка и больше она не повторится. Он вознес меня на седьмое небо, он же и вырвал мне крылья. С костями и кровью. С размаху опустил меня на землю. Витя не пожалел меня. Растоптал. Исполнил мою самую сокровенную мечту, а после стал моим самым страшным кошмаром. Я вышла из его квартиры, еле передвигая ноги. Голова была как в тумане. Слов не было, слез не было. Было так больно, что никакой крик не вырывался наружу. Он засел глубоко внутри меня, выжигая изнутри. Я первая разрываю нашу игру в гляделки. Отворачиваюсь от него и волосами скрываю лицо. Неловко пытаюсь спрятаться. Хотя прекрасно осознаю, что жила за тысячу километров от него. И все равно не спряталась. Невозможно убежать от того, что сидит глубоко внутри тебя. Мне так отчаянно хочется это отпустить. Освободиться от ноющей, бесконечной боли в сердце. Возьми себя в руки, Аня. И не позволяй чувствам управлять тобой, говорю я себе. — Анют, — тихо, почти шепотом. В тоне голоса нет злости и раздражения. Лишь усталость и бессилие. Я поднимаю голову и смотрю ему в глаза. Вид у него действительно уставший. — Прости, — неожиданно говорит он, и я не могу скрыть своего удивления. Витя нервничает и растерян. Видно, что ему очень неловко и он толком не знает, что сказать. — Мне тошно от самого себя. — Он замолкает. — Я не был готов встретиться с тобой. Он смотрит мне в глаза, произнося эти слова, и взгляд у него прямой, твердый, он действительно пришел извиниться. Меня застает врасплох его честность. Но я молчу, жду, что будет дальше. — Я до сих пор не могу простить себе случившееся три года назад, Ань. Видеть тебя на своей территории, в своем офисе... Признаюсь честно, мне это сложно. Однако я не имел права реагировать как тупой подросток и идти на поводу у своих эмоций. — Витя вздыхает. — Ты сегодня сказала правду, я не должен отчитывать, воспитывать тебя или как-то препятствовать твоей работе здесь. — Он присаживается на край стола и взъерошивает волосы. — Хочешь здесь работать — вперед. Я правда больше тебя не побеспокою. — Я не знаю, что тебе ответить. — Я пожимаю плечами, и он кивает. — Я лишь хотел сказать, что между нами не должно быть ругани. Мы же взрослые люди, давай начнем с чистого листа? — Как скажешь, - единственное, что я отвечаю. Нет ни малейшего желания обсуждать с ним наши отношения. Я поднимаюсь с места, хватаю свою сумочку и останавливаюсь около него. Он все так же продолжает сидеть на моем столе. Бедром я задеваю его бедро. Встаю лицом к лицу и смотрю ему прямо в глаза. — Надеюсь, ты готов смотреть на то, как я продолжаю жить без тебя, Вить. Потому что это будет зрелищно. Я разворачиваюсь и шагаю на своих огромных каблуках к выходу. Ощущаю его горячий взгляд на своей спине и хочу обернуться, но держу себя в руках. Больше никогда в жизни. Нет. Я не оглядываюсь на прошлое. Максим, как истинный плейбой, облокотился о свой крутой мотоцикл и, с сигаретой в зубах, провожает кокетливым взглядом барышень. — Какой же ты типичный... — начинаю я и подхожу к нему ближе. Он с наглой ухмылкой выдыхает дым. — Типичный красавчик? — Типичный плейбой. — Почему у меня такое ощущение, что ты не сделала мне комплимент, а скорее назвала тупым идиотом? — Потому что так и есть. Он ловит меня за руку и тянет на себя. — К слову, очень круто, что ты теперь в Москве и что мне нужно ехать всего двадцать минут, чтобы увидеться с тобой. - Только не зачасти со встречами, а то мне придется начать избегать тебя. Максим усмехается. — Тогда составим расписание! — Да-да, будешь записываться ко мне на встречи. Макс кладет руку мне на плечо и чмокает меня в волосы. — Ты единственная, к кому я готов записываться куда угодно, на что угодно. — Просто на заметку: я не испытываю подобных чувств по отношению к тебе, — язвлю я, и он хохочет в голос. — Кстати, подруга, Тот, Чье Имя Нельзя Называть, стоит около окна и смотрит на нас. — Да? Ну, пусть любуется. — Вид у него довольно печальный. — Не верю, этот человек не способен на чувства. — Не знаю, не знаю... — Докуривай и пошли обедать, я очень голодная. Максим тут же тушит сигарету. — Я давно не ел в этом районе. Вообще не знаю, где вкусно... — Тогда пошли в то кафе, которое ближе всего. Мимо нас проходит Серёжа, но делает вид, что не замечает меня. Он так отчаянно старается не смотреть в мою сторону, что опять спотыкается. - Кажется, кто-то на меня обиделся, — замечаю я, провожая его взглядом. Мы направляемся в сторону ближайшего кафе на углу. - Добрый день! Столик на двоих, на террасе, пожалуйста, — говорит Макс официанту, и нас сажают в конец террасы за милый круглый столик с плетеными стульчиками. — Это был тот айтишник? — Ага, его зовут Серёжа. — Ну, вообще, айтишники умные, думаю, он знал, что у него нет никаких шансов с тобой. — Почему это? — Да брось, рядом с таким Серёжа ты покроешься плесенью от скуки. — Да, мой вариант — взрослый друг, которому чихать на меня. Я точно создана для счастья! — с сарказмом произношу я. Максим хмыкает: — Я бы не сказал, что ему чихать на тебя. — Абсолютно, иначе бы он никогда не поступил со мной так, как поступил. — Может, в его голове это было единственным правильным решением? — А может, он просто чертов трус? — Это тоже... Но ему абсолютно точно есть до тебя дело. — Макс, ты бы видел, как вчера он пытался сказать нет моей стажировке! Сопротивлялся из последних сил. — Это говорит о том, что ему не пофиг, - заявляет мой друг и замолкает. К нам подходит официант с меню. Максим его даже не открывает. — Стейк и картошку, пожалуйста. Ты что будешь? Салат и стейк? — Да, и принесите, пожалуйста, воды. — Конечно. Официант забирает меню и удаляется. А Максим стаскивает с себя толстовку и продолжает: — Если бы ему было все равно, он бы сказал: «Конечно, Ань. Приходи ко мне на стажировку! Ведь это меня нисколечко не колышет»... А он рвал и метал, да? — Да... — Все потому, что видеть тебя каждый день в такой юбочке и с такими ножками довольно сложно. — Я купаюсь в его злости, — признаюсь я и смотрю Максиму в глаза. — Мне так нравится его бесить. Ничего не могу с собой поделать. — Получай удовольствие, детка. Нам приносят воду и корзинку с хлебом. Я хватаю кусочек багета и с наслаждением ломаю хрустящий хлеб пополам. — Когда ты вообще втюрилась в него? - неожиданно спрашивает Макс. — Я имею в виду, когда осознала свои чувства? Я никогда не спрашивал, но мне стало искренне интересно, как долго это длится. Я задумываюсь... Любовь к Вита расцветала в моем сердце постепенно. — Знаешь, Макс, не было такого, что я увидела его, и во мне сразу проснулась любовь к нему... вовсе нет... — Я замолкаю, стараясь проанализировать свою жизнь. Я живу очень долго с этой любовью, но она точно не случилась со мной в нашу первую встречу. — Я первый раз увидела его в 12 лет с Валерой. Максим разливает воду в наши стаканы и внимательно меня слушает. — Когда я увидела Витю, у меня возникло ощущение, что на землю спустилось солнце в его лице и все вокруг заиграло новыми красками, озаренными его сиянием. Звучит тупо, но именно так все и было. Я беру стакан в руки и делаю неторопливый глоток. Я так отчетливо помню нашу первую встречу. Его голубые глаза весело сверкали, полные губы были приподняты в плутовской улыбочке. Он пришел и тут же отпустил шуточку. Я подумала, что Витя очень красивый. Я бы даже сказала, слишком. Нет, не той смазливой красотой, по которой тащатся девочки-подростки. Витя и тогда уже был мужчиной. Высокий и широкоплечий. Светлые волосы пребывали в аккуратном беспорядке, он сразу взъерошил их, придавая своей внешности более небрежный, но безумно притягательный вид. Когда он улыбался, на щеке, словно играючи, появлялась ямочка. Я разглядывала его... Витя был очень красивым и чертовски обаятельным, а после моего отца я не доверяла красивым людям. Поэтому смотрела на него с подозрением, ожидая подвоха. Все ждала, когда улыбка пропадет и он покажет свое истинное лицо. Этого в тот вечер так и не произошло. — Он тогда много шутил, привлекал всеобщее внимание и даже умудрился насмешить меня, несмеяну, целых два раза. Он был такой беззаботный. Баловень судьбы, — продолжаю я рассказывать Максиму. — Все случилось в первую же встречу? — Нет, конечно. Мне было двенадцать, ему шестнадцать лет… Я проваливаюсь в воспоминания девятилетней давности. Помню, как мы выбирали мороженое . Он задумчиво постукивал пальцем по подбородку. — Да, непростой выбор. Что думаешь, Ань, шоколадное или фисташковое? Признаться, в моей голове стоял тот же вопрос. И я не знала, какой выбор сделать. Витя усмехнулся в своей фирменной манере и предложил: — Давай я возьму шоколадное, а ты фисташковое, и мы с тобой немного поделимся? Что скажешь? Он казался таким расслабленным, таким влюбленным в жизнь. Он смотрел на меня с улыбкой, и уголки моих губ сами по себе приподнимались, отвечая на нее, улыбаясь в ответ. — Отличная идея, - заключила я, и мы так и сделали. Только вот Витя съел меньше половины своего шоколадного, а я так увлеклась, что практически не оставила ему фисташкового. Мне стало неловко и даже капельку стыдно. Он подмигнул мне и постучал по своему животу. — В ту первую встречу он скормил мне два мороженого, — со смешком говорю я Максиму. - Да, интересно... Но когда ты все-таки поняла, что любишь его? — не унимается Макс. Прячу взгляд. Не хочу делиться этим с Максимом. Прекрасно осознаю, когда я увидела в Вите парня, но это слишком личное. — Не знаю, Макс. Видимо, когда я взрослела, менялось мое восприятие мира и отношение к нему. Официант приносит наши заказы. Максим хмурится. Он молча начинает разрезать стейк, я же решаю посолить и поперчить мясо. — Я знаю, когда ты врешь мне, - вдруг сообщает Макс и отправляет кусочек мяса в рот. Я теряюсь, а он смотрит мне в глаза. — Не хочешь — не делись. Но можно честно сказать: «Макс, давай закроем тему, не хочу ни говорить, ни делиться». — Я не хотела тебя обидеть. Прямолинейность порой рушит даже самую крепкую дружбу. — Вранье - вот что разрушает абсолютно все. Наша дружба строится на правде. Ты говоришь, что думаешь. Я говорю, что думаю. Мы хаваем дерьмо друг друга, осознавая, что в любой ситуации, несмотря ни на что, готовы поддержать друг друга и быть рядом. Вот мое представление о дружбе, Ань. Он не злится, но очень обижен. Его легко читать, вся гамма чувств написана на лице. Я беру его за руку… — Прости, пожалуйста, я правда не хотела тебя обидеть. — Забыли, но просто так больше не делай, ладно? — Не буду, — обещаю я, и он начинает поглаживать мою руку большим пальцем. — А теперь улыбнись и посмотри на меня, как на самый сочный и крутой пирог. Представь мягкую булочку... Я непонимающе хмурюсь, а он продолжает гладить мою ладонь, что тоже вызывает у меня вопросы. — Может, ты оставишь мою руку в покое? — Анечка, — он смотрит на меня ласковым взглядом, - я твой самый вкусный пирог в жизни. Давай, глянь на меня с любовью и обожанием. — Он заговорщически мне подмигивает, словно флиртуя, но я знаю, что когда он флиртует, то делает это иначе. Я улыбаюсь ему в ответ и переплетаю наши пальцы. - Дай угадаю: Тот, Чье Имя Нельзя Называть, смотрит на нас? — Какая же ты догадливая... Тебе понадобилось всего пять минут! Реактивный двигатель! - Не знаю, что хуже: что ты пользуешься мной, чтобы позлить Витю, что просишь меня смотреть на себя влюбленным взглядом или что, прося об этом, говоришь о пироге? Максим фыркает и обольстительно улыбается. — Мы пользуемся друг другом! А насчет пирога.... Зато это работает. Никто не смотрит на пирог равнодушно! Я хмыкаю и наигранно нежным голоском заявляю: - Максим, ты такой романтичный засранец. Твоя философия отношений и пирогов... просто растопила мое черное сердце. — Порой я задаюсь вопросом, как только общение с тобой не вогнало меня в депрессию! С тобой поведешься — комплексов не оберешься. — Ты еще и поэт. - продолжаю весело иронизировать я, и он смеется. — А знаешь, что очень смешно? Девушка рядом с Витей что-то очень увлекательно зачесывала ему последние пятнадцать минут. А он угадай что делает? — Записывает за ней? Кивает с серьезным выражением лица важного босса? — Хотелось бы ей... Он смотрит на тебя... Точнее, каждые две минуты возвращается взглядом. Она даже обернулась, чтобы посмотреть, на кого он пялится. Вот это я называю «Спалился по полной программе»! — Он опять бросает на тебя грозные взгляды? — Он злится, но видно, что пытается сдержать эмоции. Слушай, а девушка-то рядом с ним ничего такая... Кто она вообще? — Макс с интересом в глазах рассматривает Натали. Это раздражает, поэтому я резко отдергиваю руку. Возвращаю его на землю, так сказать. — Подбери челюсть. Это его персональная ассистентка. Он ее привел на ужин вчера. Максим сразу же меняется в лице. — Фу, она сейчас повернулась, и такая страшная. Я начинаю в голос хохотать, зная, он смешит меня специально. — Вот что значит — дружеская поддержка! — Ведьмененок, честно... Она меркнет на твоем фоне. — Да мне вообще плевать. Ты же знаешь, что я не соревнуюсь. Макс внимательно разглядывает мое лицо. — Ань, я знаю, что ты сама не понимаешь, во что ввязалась и зачем тебе это. Молчу, ведь у меня и правда нет логичного ответа на этот вопрос. — Я правда хочу работать и набраться опыта... а работа с ним... Это было спонтанным решением. — Вот и я об этом. Просто будь осторожна. Ты можешь вывести робота на эмоции. И получить кайф от этого. Но будь осторожна. Ты играешь с огнем. Я уверенно качаю головой. — Не стоит переживать. Я больше не та тупая наивная девочка, которая сделала бы ради него что угодно. Я выросла, Макс. И я не позволю ему пробраться мне под кожу снова. Подобное никогда не повторится. — Я очень на это надеюсь, — говорит мой друг и ободряюще улыбается. Я правда не до конца понимаю, во что я ввязываюсь и для чего именно. Но отступать не хочу. Я поворачиваю голову и смотрю на Витю. У него на лице учтивая, вежливая улыбка. В глазах пустота. Что скрывается за маской его лица, что он прячет? Никто не знает. Но, господи, как же мне нравится срывать эту маску и видеть его эмоции. Пусть даже злость. — Просто не заиграйся, — тихо шепчет Максим, и я уверенно отвечаю: — Не заиграюсь.