Игра 0. Новый Сказ о Золотой ведьме.

Всякий, кто трудится, тот имеет право пользоваться благами жизни.

Владимир Ильич Ленин

Жизнь, что есть жизнь? Игра Бога или дарованное им благословение? Как определяется чья жизнь важнее? Почему добрые люди погибают по дурацким обстоятельствам, а отпетые бандиты живут себе припеваючи? Возможно каждому из нас даëтся шанс исправиться, а те кто погиб не от старости в своей постели - всего лишь праведные и добрые люди, чьи помыслы и думы были чисты на столько, что Бог посчитал их достойными райский садов, из которых некогда мы были изгнаны? Нет смысла, богат ты или беден, красив или уродлив, умëн или глуп, перед смертью все равны. Еë невозможно подкупить золотом, завлечь красотой или провести светскую беседу. Но она так же не потребует денег, не засмотриться на твою красоту, не будет вести с тобой диалог. Нет, она действует медленно, но неумолимо. С каждым годом она всё ближе и ближе подбирается к человеку. И чем больше времени мы провели на бренной земле, тем сильнее ощущаем еë холодное дыхание. Но не нужно еë бояться. Она неминуема, это факт, однако она достаточно благосклонна и позволяет нам проститься с родными. Так уж устроен наш мир. Таким уж он был создан. Такие мысли и преследовали меня уже как несколько лет. Я не мог перестать думать об этом. Однако, именно они помогаю мне не сбиться с намеченного курса. Моë имя - Александр. Как в этом мире, так и в предыдущем. На момент смерти мне было 24 года. Сейчас же мне стукнул десятый год. Как я умер в прошлом мире? Не стоит надеяться на увлекательную хоть сколько нибудь историю. Я был в сельском гипермаркете, хотя селом мой город трудно назвать, десять тысяч человек это довольно много. Вобщем, я был в гипермаркете "Лента" если память не изменяет, как обычно покупал продукты на неделю. Выбирал консервы, как вдруг прогремели выстрелы, вроде как стреляли из пистолета. Потом были крики и автоматная очередь. Через пару секунд до моих ушей донëсся недо русский говор, обрывистый, переходящий на какой-то свой. Сложить 2 и 2 проблемой не было. Повторю шутку, что в тот момент проскачила у меня в голове. Террористы - понял Штирлиц Так как я в тот момент был с тележкой, решил аккуратно еë прислонить к полкам с товарами, дабы не привлекать к себе внимания. После этого направился к пожарному выходу, одному из 3 в этом здании. Найти его проблем не составило, так как хорошо знал этот магазин. Открыть в принципе тоже было несложно. И вот именно там, удача моя закончилась. Представте, открываете вы медленно дверь и прямо из-за угла вам тычет автоматом, вроде АК - 47, прямо в лоб, человек, хотя его так называть - это оскорблять людей, арабской внешности замотанный в белые одежды. Наши гляделки продлились около секунд пяти, а потом был выстрел и тьма. После этого не было ни разговоров с неизвестными сущностями, ни диалога с Богом, ни темноты, что медленно бы пожирала мою душу по кусочкам. Секундное затемнение, и я вновь открываю глаза. Если сравнивать, то это скорее всего больше похоже на сон. Засыпаешь, миг и ты пытаешься уже утром выбраться из постели. Да, история переноса в другой мир, а это был именно он, хотя нет, по началу я не знал этого, но хотел верить, как говорил мой друг - "Надейся на плохое и будешь готов к ударом судьбы" не очень интересна. Говорить о прошлой жизни смысла не вижу, хотя пару вещей нужно сказать. Я на момент смерти был студентом медицинского института, пятый курс. Жил ни бедно ни богато, такой средний класс. Любил иногда повеселиться, но алкоголем не злоупотреблял, к сигаретам и тем более к наркотиками не притрагивался. Хватило в увиденного в детстве бомжа, у которого из-за постоянных втыканий шприцов сначала была гангрена, а потом этот приятный старичëк под воздействием психотропных препаратов совсем свихнулся. На этом и всё. А нет, нужно же рассказать, где я очутился. Мне не сказать чтобы повезло, но и было всё не настолько плохо, что можно скидываться с крыши. Как я выяснил позже я родился 29 марта 1957 года в восточной Германии в городе Франкфурт. Моя мать немка, отец русский. На момент переселения их ребëнок только только родился. И как я выяснил позже, врачи были сильно обеспокоены что я не дышал около минуты. Скорее всего малыш погиб при родах, и я оказался на его месте. Я бы мог рассказать о матери, отце и брате, да, у меня ещё есть старший брат, но это лучшее сделать позже. Так как у меня сейчас есть более насущные проблемы. А именно политика и будущая жена. Начну с главного. - Так как живу в восточной Германии, обязан следовать заветам Маркса и способствовать строительству коммунизма. Я конечно очень утрирую, но факт остаëтся фактом. Я винтик в машин по постройке лучшего будущего. И нет, у меня нет плохого отнашения к этому. Я не буду как какие-то либерахи кричать про кровавый режим и пытаться бежать в США. Но и защищать его не буду. Меня и самого конечно очень привлекает возможность посетить другие страны, но это случиться только в 70-80 годах и то только в том случае, если правительство возьмëт курс в сторону сближения Германий. В иной вариации, я с удовольствием останусь в Франкфурте. Я не буду лезть в политику, не тот склад ума. Не буду подходить к инжинерам и говорить как создать компьютер, ага, студент медакадемии знает все детали монитора и как он передаëт сигнал. Вобщем хочу прожить обычную жизнь обычного человека. Что же касается будущее жены, то стоит не затяг вать с поискоми. Прошлая жизнь мне показала, как она может интересно смеяться на людьми. А ведь еслиб я не сказал Анне, что сделаю предложения сразу как выучусь, а забил бы и предложил стать ей моей женой, то и у меня больше приятных воспоминаний было бы, и возможно после меня остался бы не просто хладный труп, а новая жизнь, что теплилась бу у Анны под сердцем. Хотя бы в этом мире я должен оставить какое-нибудь наследие. - Хм. Вижу опять нагоняй получил? Нет, отец и мать спокойны. Значит опять эти дни. - Разрушил всё мои мысли брат, вошедший неожиданно в мою комнату. - Всё лучше, чем ваши постоянные перепалки с Гретель. - Ядом в этих словах можно было убить с десяток человек. - Да что ты говоришь. Мои отношения с ней... интересны. - Отводя взгляд в стороны, проговорил Михаил. - Лучше ответь, как у тебя там с учëбой? Надеюсь на много лучше чем было пару месяцев назад. - Не упустил шанс уколоть меня старший брат. - Рад, что ты так беспокоешься о моих знания немецкого, физики и механики с черчением. Я уж было подумал, что вы с прекрасной Гретель уже свадьбу планируете, и поэтому ты забыл про своего брата. Я понимаю, любовь может застилать глаза, но прошу, не забывай о семье, не хочу, чтобы мать расстраивалась. - Не волнуйся, фрау Энгель не растроется, что еë сын слишком занят получением знаний и не может часто быть с семьёй. Но ответь ты мне... Как часто ты наведываешься к ней? В тебе всё же есть еë кровь, мой русско-немецкий брат, хотя правильнее сказать... - Небольшой смешок заставил его на секунду прервать себя. - Ха... Мой славяно-арийский младший брат. - Полностью разгромил меня Михаил, да и оставил за собой последнее слово. - Пришол поиздеваться? Аль по делу? - Решил всё же спросить причину презда брата. Всё же сейчас начало марта, учëба подходит к финалу, а до моего дня рождения ещё двадцать три восхода солнца. - Я закрыл всë в институте, поэтому могу теперь быть свободным да конца августа. - Встал рядом брат и положил руку на плëчо. - Не понимаю, что ты такого находишь в этом. - Смотря в окно растормошил мои волосы Михаил. - Я рад что Гретель получит своего сбежавшего мужа на четыре с лишним месяца. А что на счёт неба, его рассматривание позволяет мне расслабиться и почувствовать себя лучше. - Не пробыл писать картины? - Потдерживал разговор ниочём брат. - Ага, полностью чëрный холст подайдёт? Ты же знаешь, что только полностью тëмное небо мне приятно, утром слишком много красок и трудно сосредоточиться на своих мыслях. - Поднявшись на носочки, глажу по голове брата, хотя это действие лучше было бы назвать попыткой то ли вырвать волосы то ли уничтожить причëску. - Понял понял. - Скинул руку брат. - Но кто знает, может через пятдесят лет твою картину повесят в Третьяковской галереи. - Легонько улыбнулся брат. Он и правда хотел в это верить. - Главное что бы эту картину не изрезали как в семнадцатом. - Саша... - Усталый вздох последовал от Михаила. - Я не против твоих шуток, но давай поменьше этого. Я понимаю, что ты так можешь говорить только со мной, ты умный. Но прошу тебя, хватит. Однажды ты проколешься где-то, и хорошо бы чтобы это случилось перед отцом или твой матерью, а не перед одноклассниками и учителями. - Знаю, прекрасно понимаю, а ты сразу Саша, Саша. - Насупившись пробубнил я. - Вот! - Неожиданно обнял меня брат. - Теперь точно верю, что ты ни капли не изменился. - А я должен был? - Принял объятия я. - Мы всё же видимся в первый раз за четыре месяца. И мне казалось что это достаточно большой срок, чтобы ты мог поменяться. - Не даждëшься. - Пытаюсь руками сдавить грудь брата, но всё четно. Слишком велика разница в росте и силе. - Скорее ты женишься на своей любимой змее, или уже я на ней женюсь, но меняться не буду. - Хахаха. Ну ну, я ведь скажу этой лисице, как ты про неë говоришь. - Сдавил мне рëбра это гад. - А она разве поверит тебе? - В этот раз последнее слово осталось за мной.

Четыре года спустя.

- Ты не сын, ты свинья! - Резкий звук и боль от пощёчины привели меня в чувства. - Посмотри что ты сделал с матерью. - Глазами указал отец на маму, чьë лицо было красное от слëз. Еë чëрные волосы были не уложены, по некогда белому, я бы даже сказал бледному, лицу катились слëзы. Она постоянно шмыгала носом и пыталась утереться постоянно платком. Карие глаза были красны, виднелись мешки под глазами из-за недосыпа, она сейчас мне казалась на столько хрупкой и стеклянной. К этому ещё и добавлялась еë худоба, она следила за фигурой и весила около пятидесяти пяти километров. На моих глазах хотели выступить слëзы, но я сдержался, я сейчас не с матерью говорь, не с Энгель Фон Дрозд. Меня сегодня отчитывает мой отец - Александров Павел Ефремович. - Мы всё делаем для тебя и для Миши, и вот твоя благодарность? Мне это надоело, с сегодняшнего дня ты будешь отчитываться передо мной каждый день. В конце года я приду и журнал проверю, сегодня какое число? - Если я правильно помню, второе февраля. - Смотря прямо в глаза отцу, произнëс я. - Вот значит с третьего февраля и до конца мая что-бы не было ни одного пропуска и меня не волнует больной, храмой ты. Если что-то случилось, идешь к учителю, потом в медпунк и просишь помощи, если скажут, что это серьёзно, идëшь домой. Но только в том случае, если об этом знают. Ты меня понял! - Да понял. - Ответил я. - Ты меня понял! - Явно не понравился отцу мой не очень громкий ответ. - Да, понял! - Почти что крича сказал я. - Вот и отлично. - Немного успокоился отец. - Иди в комнату. - Отвернулся от меня отец и направился в сторону стола. - Павел! - Неожиданно сказала моя мать. - Мы не договорили с ним, я и так ели высидела на работе. А ты так просто его отпускаешь, мы же даже не узнали почему он уходит. Я не знаю где он и что он делает! - Маме нужно выпустить эмоции, она всё же женьщина. -Тихо! - Повысил голос отец. - Не кричи на меня! Что один, что второй! - Хватит, ты и так с ним говорила около получаса. Этого достаточно. Успокойся и пойди поставь чайник. - Окончательно успокоился отец и сел на диван. Мать же пошла заваривать чай, как и сказал отец. Я же больше не хотел оставаться здесь и ноги сами меня понесли в мою комнату. - Ну ты молодец. - Ядовитый голос брата вгрызся в уши, как только я открыл дверь. - Мать в слезах, а отец злой как Гитлер в 45. - Нотки забавы слышались в его голосе. - Знаю. Прекрасно это понимаю. И так же понимаю почему ты не пошёл успокаивать их. И кто мне говорил не шутить так? - Это хорошо. Ох... - Михаил запнулся. - Как ты, нормально? Ты это, не злись на отца, он это... - Всё же заметил красный след от посщечены. - Прошол всю войну от восточной Польши до Москвы и от Москвы до Берлина. Я не в обиде, да и он по делу ударил меня. Я постоянно сбегал или не приходил на уроки, представляю, что они подумали. Либо я с местными алкашами бухаю, ли меня капиталисты пытаются втянуть в свои сети. Хотя с моей стороны это выглядит по-другому. - Ты просто всё знаешь и поэтому не хочешь ходить. Ты и так в свои десять брался за предметы, что должен был проходить только сейчас. Я это понимаю, ты умный парень, намного умнее меня. Но не думай, что ты самый хитрый. И кстати, мне так можно шутить, я старше. - Да я и не пытался хитрить. Просто сбегал. - Эх... Иди сюда. - Раскрыл он сомкнутые в замок руки и расставил он их в разные стороны. - Не надоело обниматься? - Принимая его объятие, бубню под нос. - Заткнись. - Сдавливая мои рëбра, улыбается этот медведь.