Игра 0. Новый Сказ о Золотой ведьме.

Что есть надежда? Надежда — это последнее, что есть у человека в какой бы то ни было ситуации он не оказался. Многие верят в это последний шанс… — Саша! — Громкий голос матери вывел меня из дум. — Ты опять? Мне кажется, что уже пора прекращать, тебе уже 17, ты недавно сдал всё экзамены, можешь уже работать. — Начала отчитовать меня она. И в принципе было за что. Сейчас я со всей семьëй в больнице. Причина? Так она проста — сейчас роды у Гретель. Они проходят, обычно? Не знаю, но в принципе мы здесь сидим около минут 40, так что всё нормально. Гретель начала рожать примерно часа 2 назад. С учëтом того, что это еë первые роды, в нормальном состоянии женьщине в первый раз нужно порядка 10-12 часов, то это мы ещё мало сидим. Хотя я понимаю, почему так мать волнуется, она знает, какого это. Хорошо, что я не женщина. — Знаю знаю, но чего переживать то, нам же врач сказал, что это займëт много времени. — Говоря это, украдкой поглядываю на брата. По нему отлично видно, что сейчас он весь как на иголках. В любой момент взорваться может. Это… Мило? Да, наверное так и есть, всё же состояние человека в такие моменты — самый явный показал любви. — Кстати пап… — Отвлекаю пьющего чай отца. Вот кто практически не волнуется. Пошол попросил у медсестëр чая, купил в магазине печенья и сейчас сидит на стуле и отдыхает. — Да? — Откусывая край очередной печеньки, обращает он на меня внимание. — Если будет девочка понятно, будем радоваться и отмечать. Но чисто между нами тремя… — Скашиваю глаза на брата. — Куда пойдëм, если у Миши родиться сын? — Улыбка сама собой возникла на лице. Отмечать рождения сына — важный этап в жизни мужчины. Я помню как ещё мой отец из прошлой жизни рассказывал, как отмечал с друзьями, так почему бы и мне не поддержать брата. — Саша, хватит уже, ты и так выпил недавно после сдачи последнего экзамена, да и может… — Начала было вновь отчитывать меня мать, но была перебита задумчивым голосом отца. — Хм… Грубо говоря у нас не так много мест, поэтому придëтся выкручиваться. — Загадочно улыбнулся он. — Вернусь через пару часов. — С этими словами он спокойно допил чай и взяв пакет с печеньем медленным шагом направился к выходу. — Аххххх… Я никогда не пойму твоего отца, да и тебя тоже. Его крови в тебе больше… — Страдальчески, хотя скорее с издëвкой сказала мать. — Я тоже тебя люблю мама. — Ответил я ейей. — Как и тебя брат. — Да… Я тебя тоже… — Наконец-то он хоть немного обратил на нас внимание. А то как встретил нас и объяснил ситуацию, так сразу сел и начал пялиться в коридор. — Нет, не подумай, я не смеюсь над тобой, но сейчас ты очень сильно похож на медведицу, что так яро защищает детëнышей. Надо будет пойти и записать тебя в паспорте как Маша, как тебе идея? Да и документ о браке будет красивее звучать. Как представляю — двадцать восьмого августа по обоюдному согласию обоих сторон Маша взял жëны Гретель. — Надо хоть как-то взбодрить брата, даже если придëтся нести полную чушь. — Да… Это красиво звучит. — Кивнул на мою тираду он. — Если подумать то… Стоп, что ты сказал? Ах ты паразит, говорил же тебе не называть меня так. И так хватило сполна мне этого в пятнадцать лет. — Наконец слова дошли до мозга, хотя скорее он просто решил более лучше обработать мои слова, всё же давний " Позывной» это очень даже неплохой триггер. Бесился брат добрых десять минут, уж больно неприятна ему эта кличка. А дальше уже успокоился и опять сел на кресло, благо не такой угрюмый и нервный как раньше. Ну а я, не найдя чем себя занять, решил просто поспать. Благо кресла были довольно удобны, да и ночью я не сильно много спал.

Некоторое время спустя

Так прошло четыре часа и их я запомню ой как на долго. Буквально каждые сука пятнадцать минут меня то и дело что-то будило. То какой-то дед будет охать, то медсëстры пройдут громко общаясь мимо. То на каталке какого-то тяжелобольного доставят. То мама с кем-то из знакомых начнëт говорить. И нет, сон у меня непробудный, хоть играй на барабанах, хоть стреляй из автомата. Но это сука относиться только, я повторюсь, только ко сну! Вух… Так, я что-то разошёлся. Всё же не до конца смог унять чувства от переселения, хоть и семнадцать лет прошло. Всё же когда тебя закидывают после смерти в тело младенца — грех не испугаться и одновременно с этим порадоваться. Ещё проблема в том, что мне просто напросто нужно скрывать свою личность ото всех, кроме моей семьи. Главное слово Нужно. Уже года как четыре меня считают одарëнным, во внешней среде конечно, дома уже давно все знают. Но зачем было это скрывать мне? Ну… Во-первых: Мальчик который знает всю таблицу умножения к первому классу — гений. Мальчик что может в этом же самом классе объяснить строение солнечной системы, или вообще полностью рассказать о внутренностях человека и описать где, что и как работает — либо исскуство выведенный человек, либо дьявол. Во-вторых: Мне банально было скучно. Да да. Я хоть и читал про всяких попаданцев и перерожденцев и это было даже интересно. Но я всегда задовался вопросом. Как? Ну как они могут терпеть детей? Я как достаточно взрослый лоб просто не мог найти с детьми общий язык. Поэтому часто сбегал с уроков в библиотеку. Где и читал книги о физике, математике, механике. Да-да. Я не захотел становиться врачëм. Сейчас мне бы пришлось работать с допотопным приборами, да и заново учить то, что я уже знаю, нет, не так, получать намного более худшие знания мне нет никокого резона. А вот почему я выбрал именно инжинеиную специальность? Ну… Мне если честно полюбилось с лет девятнадцати чинить предметы. Я жил сам, в двухкомнатной квартире. И иногда бывало что мог подсобить холодильник или плита или вообще кран могли сломаться. И как-то от отношения — Да как же ты меня достал постоянно ломающийся кран. Я перешёл к — надеюсь что-то интересное сломается в этот раз. Хотя… Всё же к своим последним годам я уже настолько хорошо знал свою технику, что моего ремонта хватало… ээээ… скорее всего на года четыре, так как я последний раз ченил кран за два года как раз до своей смерти, а у него и намëкака на полку не было всё это время. Воооообщем. Я решил стать инженером раз уж с медициной незадолось. Так вот. Именно из-за этого у меня и нет друзей. Звучит печально, но на самом деле нет. Мне просто напросто они не нужны, поправка, не нужны были. Теперь мне семнадцать — я полноправный взрослый человек. И именно сейчас мне нужны те люди, которым я смогу дать прикрыть мне спину. Как же это хоро… — Саша. Саша. Просыпайся. — Прекрасный голос матери начал будить только только приблизившееся к блаженному покою тело. — Да мам? — Сонно и с небольшим недовольством протягиваю я. — Что случилось? Родился ребёнок? Война началась? Западная Германия объявил о присоединении к нам? Ты нашла мне девушку? — Завалил я вопросами уставшую мать. — Хаааааа… — С еë стороны прозвучал лишь усталый вздох. — Дорогой… — Обратилась она с ехидством в голосе к отцу. — Ты точно не с кем не спал, кроме меня? А то мне кажется, что ты от меня что-то скрываешь. — Уставшая мать по всей видимости решила отвести душу на отце. — Да вроде нет, хотя твоя младшая сестра очень даже ничего. — Попытка укола провалилась и игла попала охотнику в палец. Мать открыла рот, но ни одного слова не последовало за этим действом. — О, добрый день кстати, дорогой сынок. — Обратил внимание на меня батя. Да ебать меня в три прогибили! Он опять где-то нашёл чай и печенья. Как, ну как, почему у него снова чай. Так, ладно, я спокоен, я просто не проснулся и поэтому так реагирую. — Добрый, дорогой отец. — Зевнув и разогнув плечи, отвечаю я. — Что-то случилось? — Да нет. — Прожевав печеньку пожал он плечами и был таков. — Просто место для праздника я организовал. Так что ждём внука и племянника соответственно. Я прав? — Всё в такой же манере сказал отец. — Конечно прав, как я могу не согласиться. — Был дан ответ мной, под очередной вздох матери, как будто говоривший — за что мне такое наказание.

Спустя ещё 6 часов.

Я сдался, да, окончательно сдался. Я не смог устоять и присоединился к отцу за попиванием чая. Да, я перешёл на тёмную сторону, но эти печеньки слишком вкусные. А, точно. Ещё из интересного — мне пришлось потратить около 3 часов своей жизни на прочтение Карла Маркса. Не всего конечно, больно уж она сложно написана, да и многие описанные там вещи — в действительности невозможны. Даже Ленин подвергал критике эту книгу, а это говорит о многом. Да и если говорить откровенно — сильно она тягомотная. Написанна сложным языком. Но время хоть немного я скоротал. И то плюс. Что же мы делаем сейчас? Мать и брат спят, больно уж много они нервничали сегодня. Отец сейчас общается со своим другом. А я просто сижу, распластавшись на кресле и пытаюсь побороть скуку. И зараза сна не в одном глазу. Аж бесит. Нужно было не спать тогда. — Саша. Буди мать и брата, врачь пришёл. — Громогласный голос бати, вывел меня из состояния " Прошу убейте меня, я жить не хочу более» И я подорвавшись с места начал будить родственников. Спустя примерно минуты три мы всей семьи стояли рядом с доктором и ждали его слов. — Ну что там доктор? — Один из виновников этой ситуации, а именно мой любимый братец, не выдержал тишины и задал главный вопрос. — Хммм… — Как будто пытая подобрать нужные слова промычал доктор. — Как бы вам объяснить? — Поглаживая свою седую козью бородку задался вопросом врач. — Не томи Вальдемар. Хватит уже. — Отец осадил медика. Скорее всего, хотя нет, точно, он его друг. — Хорошо, буду предельно краток. Могу поздравить вас. — Повернул голову он в сторону моего брата. — У вас двойня. Мальчик и девочка. Оба ребёнка здоровы, нормально дышат, никаких патологий не выявлено. Однако пока нельзя видеть их… — Красиво говорил врач конечно, но и запнулся он в мгновение. Почему же? Ну, там где стоял отец было пусто, а где-то там в конце коридора хлопнула дверь. Сложить два и два мне труда не составило. Батя очень хотел увидеть и лично убедиться, что у него родился внук. Сейчас его врятли кто-то остановит. — А… Где? — Всё ещё в недоумении смотрел Вальдемар на то место, где ранее стоял отец. — А он где? — В это время брат тоже заметил моë отсутствие. Я же сам решил последовать примеру отца и уже был близ дверей в родильное отделение. — Хааааа… Иногда мне кажется, что в нëм намного больше крови отца, нежели в тебе. — Это было единственное, что я успел услышать, прежде чем прошмыгнул в дверь.

Неизвестное место.

— И это последнее, что вы помните? Может ещё что-то? Нельзя же забыть четыре дня жизни. — Тень в форме, тянувшая слова, поднялась со стула и прошлась по комнате кругом, при этом обогнув меня. — Уж простите, я нечего не помню и можно потише, у меня сейчас мозг из ушей вытечет. — Протянул я, массирую лоб. — Уж не сочтите за наглость, но скажите где я нахожусь и вы не шутите? Прошло четыре дня с рождения моих племянников? — Да. — Односложно ответил товарищ в форме. — Прошло четыре дня, хотя если сейчас посчитать, то пятый день пошëл. — Решил всё же уточнить товарищ. А находитесь вы товарищ. — Последнее слово он особенно выделил. — В городе Варшавеа. — С последним словом моя голова вновь взорвалась болью. — Хаааа… Польша. И как я сюда попал?