Пушкинские выходные

Искры. Они метались в воздухе, который так накалился, что даже перестал быть прозрачным. Я шел по растрескавшейся, каменистой почве, с трудом поднимая ноги. Хотелось позвать на помощь, но подсознательно я понимал — не смогу. Язык не шевелился, лежал себе как раздавленный колесом слизняк. Поэтому оставалось только брести вперед. Бездумно и безвольно. Казалось, если температура еще хоть на пару градусов поднимется, у меня закипят мозги. А она поднимется — почему-то уверенность в этом была железобетонная. Как я сюда попал? Черт знает… хотя в таком месте, наверное, не стоит так говорить. Чревато. В последнее время я частенько попадаю в разные уголки вселенной. Помимо своей воли, надо заметить. Но подобного путешествия точно не ожидал. И чем я это заслужил? Неужели после еще одной шутки над ростом Нацуки бородатый дядька на небесах решил “все, проще научить орангутана вышивать натюрморты крестиком, чем исправить этого кретина”? Если так, то на мой взгляд, мера наказания незаслуженно суровая. Пусть даже шутки порой бывали ниже пояса. За этими невеселыми размышлениями я не заметил, как твердь под ногами закончилась. Просто в один момент нога в ботинке от школьной формы ничего не нащупала, а в следующий я уже камнем летел… в пропасть? Ох, если бы. Внизу призывно подмигивала хромированным бочком… сковородка. Самая обычная, которая в моей чертановской двушке стояла на кухне. Раз в пятилетку я на ней жарил себе булку к завтраку. Только эта была раз в двадцать побольше. И я грянулся аккурат посерединке. Там, где размещено красное пятно, на котором обычно акцентируют внимание в рекламных роликах. Что-то там оно нагревает, не знаю точно. Поверхность у сковороды была приятно холодная… или это только казалось, потому что я весь горел от жара. Боли тоже не почувствовал. Только машинально отметил, что треснулся здорово. В это время ногам стало мокро. Твою мать, не может быть. Я никак не могу так умереть. Перед девочками неловко. Гарик хоть и не эталон мужественности, но если мы с ними встретимся… Потом до встревоженного мозга дошли две вещи: а) если я в преисподней, то париться насчет телесных повреждений поздно, я уже откинулся. Пробить двойное дно при всем желании не получится. б) жидкость подо мной подозрительно пахнет подсолнечными семками. Масло. Нерафинированное. Я забарахтался в нем, пытаясь перевернуться на спину. От навязчивого аромата голова шла кругом. Еще и руки скользили. Наконец после нескольких бесплодных попыток, окунувшись мордой в масло пару раз, я наконец сумел поменять положение. И даже не удивился тому, что увидел. Над сковородкой стоял здоровенный краснокожий черт. Желтые глаза, два завитых рога, похожие на бараньи, приплюснутый нос… бородка-эспаньолка? Вот это уже новенькая деталь в образе, в Библии такого точно не было.. Хотя черту она вполне подходила. Вкупе со злорадным выражением на морде он казался злодеем из латиноамериканского мыльного сериала. Правда, такие злодеи обычно носят костюмы с иголочки, а на черте была только набедренная повязка. В ручищах он держал вилы. — Здорово. — поприветствовал меня черт. — Как настроение, братан? Тут я удивился второй раз. Почему-то всегда думал, что адские создания разговаривают такими голосами, от которых кровь превращается во фруктовый ледок. Но у черта обнаружился выговор типичного московского гопника. Гнусавый и акающий. — Привет. — отозвался я. — я что, все-таки того… скончался? — Наверное. — безразлично произнес черт. — Хотя прям с точностью не скажу, тут иногда и живые шастают. Хрен вас отличишь, кто и что. — Я в аду? — Ага. Еще больше безразличия. (а ты разве горел своей работой на очередном суперважном дейлике?) Да нет, конечно. По факту девяносто процентов дейликов просто тратили время — и мое, и всех остальных, кто сидит на этих дейликах. Но сейчас это казалось привлекательным вариантом. Очень хотелось максимально оттянуть момент знакомства с вилами. — Надо же. Уж очень ад…стереотипно выглядит. — заметил я. — Все как по книжке. Геенна огненная, сковородки для грешников. Никакой выдумки. А ведь Сатану обычно представляют отцом лжи. Черт сердито цокнул раздвоенным языком и закатил глаза. — Ну ты хватил! Если для каждого Васяна, который сюда прибывает, личную пыточную с иллюзиями оборудовать, никаких ресурсов не хватит. Начальник уже и так кредитов набрал у каждого, кто был готов дать. Носится как бешеный, земля под ногами так и горит. Это была не фигура речи. Я хоть и не мог через дно сковородки увидеть ее, эту землю, но исходящее снизу тепло чувствовал. (жар пониже спины, хихи) — Личные камеры мы только для настоящих, отпетых подонков обустраиваем. Чтоб не скучали. — сказал черт и с любовью погладил вилы. — А я тут за что? — наконец задал я давно напрашивавшийся вопрос. Даже наболевший, можно сказать. Помимо любопытства, здесь таилась еще и потенциальная возможность. Если мой “повар” щас этим вопросом заинтересуется, то, может, пойдет подымать архивные записи или еще что-нибудь. А я в это время из сковородки вылезу и свалю к чертям… ой, нет, подальше от чертей. Есть риск, что промасленная одежда и искры вокруг составят не очень выигрышную комбинацию, и я заполыхаю как новогодняя елка. Но попробовать все-таки нужно. Неохота превратиться в антрекот или эскалоп. Но только все надежды оказались впустую. — Ты жизнь украл, Гарик. — сообщил черт со вздохом. — Читал в детстве сказку про зайца с лисой и две избушки? Я моргнул. За последнее время мои границы реального и нереального значительно расширились, но уж того, что я буду о детских книжках беседовать с демоном из ада… это из ряда вон. — Припоминаю этот сюжет, да. — неопределенно заявил я. — Там вроде лиса у зайца хату отжала. Самыми что ни на есть преступными методами. Черт хохотнул и выставил большой палец. Со внушительным когтем. — В точку! Вот видишь, башковитый ты пацан! С другой стороны, тупица такой схематоз бы и не провернул. — Так а я здесь при чем? — При том. — спокойно и безжалостно заявил черт. — Вот жил на свете школьник по имени Гару. Ходил в школу, ел онигири, пил чай, гулял, смотрел аниме, сычевал на имиджбордах, кхм, по ночам тайно мечтал в кулачок о том, как замутит с симпатичной девахой, которых в его потенциальном окружении было хоть жопой ешь. Тут откуда ни возьмись появляешься ты и выпихиваешь несчастного Гару из тела. И что ему делать теперь? Очень трогательно, только вот совсем неправда. От осознания этого факта я даже слегка осмелел. Пусть даже и не в том положении был, чтоб вступать в перепалки. — Так, погоди-ка. Ничем этим Гару не занимался. Моника говорила, что у него своего не было… ни персонажного файла, ни желаний, ни стремлений. Черт скорчил презрительную гримасу, и его морда стала воистину безобразной. — Мёникя скязяля! — протянул он. — Девчонка сама знает чуть меньше, чем нихрена. На нее тоже папочка имеется, и когда время придет, мы с Моники спросим по всей строгости. Можешь об этом даже не переживать. Я к чему веду-то, Гарик. Ты не своей жизнью живешь. Это все было предназначено не тебе, а другому парню. Скорее всего, он бы иначе распорядился выпавшими картами, не так себя вел, не так беседы беседовал… но что теперь об этом говорить? Черт неожиданно резко наклонился. Раздался громкий хруст и пара щелчков. За ними последовал матерок. — С…сука, опять колено разыгралось. Вот я без мозгов, конечно. Себе во вред усираюсь, лишь бы до тупорылого додика мысль донести. — Вот щас обидно было. — отреагировал я. А сам в это время пытался уползти к краю сковородки. Еще чуть-чуть… — КУДА? — загремел голос за спиной. Вот сейчас я поверил, что у него паранормальная природа. Потому что он как бы растроился. Такой эффект получается, если впихнуть на вокальную дорожку эффект гармонизатора. Меня накрыло…. собственно, я уже некоторое время что-то такое подозревал, ни с того ни с сего люди не попадают в потусторонние измерения. А потом накрыло тенью. Я обреченно вздохнул и вновь перевернулся на спину, подобно майскому жуку. Черт моим демаршем был недоволен — оскалил желтые клыки и засверкал глазами. — Я тебе тут живописную иллюстрацию устраиваю, чтоб понимал, а ты в это время пытаешься дать по съебам! Нехорошо, Гарик, не по-пацански. Ну да бог тебе судья, хе-хе. Смотри. Черт вытянул когтистую лапу и опустил ее на уровень моего лица. Пригоршня была полна сухой земли, грязи и песка. — Видишь, что это? — Земля. — ответил я. — Именно. — подтвердил черт. — Существование прежнего Гару… того, чье тело ты занял…в нем сейчас столько же смысла, сколько в этой земле. Он стерся из реальности. Пуф — и нету! Улетел. В доказательство своих слов он дунул. Земля полетела мне в лицо. Набилась в рот, ноздри, глаза. Я со вкусом чихнул и принялся отплевываться. Дьявол бы побрал таких чувствительных натур как этот… дьявол, хехе. — Поэтому теперь ты понесешь наказание. — заявил черт. — Не переживай, это не продлится очень долго. Всего-то два ундециллиона минут отлежишь и дальше пойдешь откисать… в огненное озеро. Но не переживай. Там хорошая компания подобралась. Мы всех рассаживаем так, чтобы обеспечивался плюрализм мнений. Вволю поболтаешь с монархистами и антиваксерами, хихихихихихи. Я почти его не слушал — отчаянно пытался выкашлять попавшую в легкие пыль. Поэтому только в последний момент заметил вилы, метящие мне между глаз. Металлические острия приблизились… Я рванулся в сторону… и очнулся в своей кровати. При этом ощущение было такое, что при этом часть меня осталась в преисподней. Весь взмок как марафонец после забега по пустыне, сердце в ушах бухает, простыня прилипла к спине. Если щас встану, она потянется за мной, подобно плащу Супермена. Я перевел взгляд на часы, мирно стоявшие на прикроватной тумбочке. Половина восьмого утра. Значит, подремать удалось только три часа. Немудрено, что по ощущениям я чуть живее среднего зомби. И кошмар про вечные адские мучения теперь можно было объяснить. Сквозь открытое настежь окно в комнату бесцеремонно проникали солнечные лучи. Рассеивались по потолку, шарили по столу, книжным полкам, заглядывали под тумбочки за телевизор. И жарили жарили Ж А Р И Л И Проигнорировав тапки, ждавшие своего часа у кровати, я поплелся в ванную. С каждой секундой все острее чувствовалось, как из моего организма испаряются сразу влага и воля к жизни. Красивая девица в брючном костюме, чем-то похожая на Монику, если той накинуть еще десяток годков, вчера пламенно заверяла, что к утру жара спадет. Там, дескать, сместятся какие-то фронты, придут североатлантические циклоны, и наступит долгожданное облегчение. Разумеется, она наеб… кхм… обманула. Синоптики всегда обманывают. Приходилось спасаться своими силами. Я добрался до ванной комнаты, чуть не споткнувшись о порог — все время забываю, какой он высокий. Рано или поздно разобью себе нос, чесслово. Душевая кабина манила выкрутить ручку холодной воды на полную и посидеть под струями хотя бы полчасика. Но я решил к таким радикальным мерам не прибегать — тельце, которое досталось мне в наследство от бывшего хозяина, находилось не в самом лучшем состоянии, еще хреново станет с перепада температур. Поэтому просто сунул голову под кран в раковине и ополоснулся. Холодная вода намочила волосы и сознание начало мало-помалу проясняться. С собой поток уносил вниз, в темноту канализации, и все видения о чертях и адских пустошах. Еще немного — и жизнь снова сделается… терпимой. Я закрутил кран, встряхнулся и растерся пушистым полотенцем с изображением Тома и Джерри. Хорошо. Вернее, не хорошо. Приемлемо. В кухне было немножко прохладнее — она на солнечную сторону не выходила, а тепло, которое проникало из смежной гостиной, до нее не добиралось. Поэтому я немного посидел за столом, тупо разглядывая узоры на скатерти. Семейство божьих коровок чинно наслаждалось чаепитием. С кексами. Такой вот жирный намек на то, кто помог мне обзавестись этим убранством. *** Только не подумайте, что я большой фанат стиля “коттеджкор”. Мне вообще в принципе без разницы, где есть. Лишь бы только сам стол был, а то без него я ловлю дебафф, как колонист в римворлде. Но Нацуки в один из своих визитов уперла тоненькие, похожие на ветки, руки в бока, и заявила: — Так больше продолжаться не может, Гарик! Ты живешь в берлоге! Самом настоящем медвежьем углу! А моя выпечка не для унылых пофигистов, а для людей со вкусом! С характером! Ей нельзя полноценно наслаждаться в безликой пустоши! Возникает… когнитивный диссонанс, вот! Я уж было хотел поаплодировать ей за комбо из двух “научных” слов сразу, но потом здраво рассудил, что рука хоть и тоненькая, а затрещины раздает такие, что боксеры-профессионалы могут позавидовать. Так что оставил сомнительные поощрения при себе. После этого день пошел наперекосяк. В срочном порядке был вызван десант из Моники, Юри и Саёри. Они присоединились к возмущениям и в срочном порядке постановили, что я пропащий человек и подлежу немедленному спасению. Спросил ли кто-нибудь мое мнение? Ответ на этот вопрос будет излишним. Мы до самого вечера прошарились по всем окрестным лавкам, зато девочки на славу отвели душу. Накупили мне столько всякой милой мелочевки, что глаза разбегались. Набор декоративных солонок и перечниц на разные случаи жизни… сливочник, без которого мне никуда, потому что я же так часто пью кофе с молоком! Особые ножницы, чтоб срезать ярлычки с чайных пакетиков. Чайный же сервиз — дешевый, зато разукрашенный фотографиями умильных котят (на некоторых я потом обнаружил ватермарки). Вышеупомянутая скатерть с божьими коровками. И как апофеоз всего — вазочка для сладостей в виде цветка на тонкой ножке. Если выставить все это на стол, то от одного вида можно словить передоз сахаром. Потом таким же буйным вихрем девчонки прошлись по предметам для гостиных — накупили подушек-думок, пару кадушек для цветов, плетеные пледы, чтоб диван не казался “голым”. Мне же отводилась довольно незавидная роль — тяглового животного и передвижного банкомата. Когда хищно улыбающаяся кассирша взяла у меня карточку, я ощутил неподдельную боль. Половина скопленных через труды и лишения средств испарилась без следа, как поцелуй ангела. — В следующий раз займемся твоей спальней. — возвестила Моника, когда они закончили пересаживать цветы и размещать думки под правильным, мать его, углом. Нацуки фыркнула. — Только сначала приберись там, иначе я даже одной ногой туда не ступлю! Все парни такие неряхи, что даже жутко делается! — Это не с-с…соответствует и…и…истине. — тихо сказала Юри. — Я, к-конечно, не могу с-судить, у меня нет д-друзей м…мужского п-пола, кроме Гарика, но предполагаю, что он содержит свою к-комнату в чистоте. Нацуки сверкнула розовыми глазищами. — Какую же грусть я сейчас слышу в твоих словах, Юри. — язвительно проворковала она. — Сдается мне, что ты была бы не прочь побывать в этой самой спальне, м? Тихоня вздрогнула и выронила мягкую игрушку-черепашку, которую тискала в руках. Ее бледное лицо залилось краской. На мгновение Юри опустила взгляд, но почти сразу выпрямилась. — Мне уже д-доводилось, если ты так хочешь з-знать, Нацуки. Г-гарик познакомил меня с замечательной игрой… — Вот как? И что за игра это была? — поинтересовалась Моника. Казалось, сейчас ее глаза вновь станут холодными и колючими — этакий привет из третьего акта. Но ничего такого не произошло. (игра это известная. туда-сюда-обратно, хихи) — У нее необычное н-название. Что-то типа “HARD ROCK PANDEMONIUM”, про медика, который всеми силами п-пытается избавиться от тревожных в-воспоминаний. — А разве она не на одного игрока рассчитана? — Моника проявляла чудеса осведомленности и планомерно загоняла Юри в угол. — Не думала, что ты так интересуешься играми, Мони! — пришла на помощь подруге Саёри. — Пойдем тогда ко мне! Поиграем в симс, поедим всяких вкусняшек… Она подскочила к подруге и с энтузиазмом потрясла ее за плечи. Моника такой атаки не ожидала, поэтому потеряла равновесие, и они с Сайкой дружно рухнули на диван. Поднялся визг, писк, в воздух взметнулись две копны волос — рыжая и шоколадная. К этому добавилось и облачко пыли. Одна из множества причин, по которым я этот диван терпеть не мог. Всю дрянь на себя собирает. — Пойдем, не то я тебя сейчас защекочу! — пустила в ход угрозы Саёри. — Ты так редко ко мне заглядываешь, подружка, это совсем никуда не годится. И от угроз она перешла к делу. Моника недолго держалась и очень скоро захихикала. Она протянула руки к Юри и Нацуки, прося помощи. Те переглянулись и решили все-таки выручить президента в беде. Но то была коварная ловушка. Как только ладони Юри и Нацуки попали в хватку Моники, она резко дернула, и теперь весь золотой состав литературного клуба барахтался на моем диване. Многие, очень многие люди, преимущественно, конечно, пацаны, отдали бы руку, почку и правое яичко, чтоб посмотреть на это хоть одним глазком. Я же лицезрел все воочию. Какие же нечестивые помыслы сейчас роятся в голове… — А ты чего смотришь, извращенец! — пронзительно взвизгнула Нацуки. — Быстро иди отсюда! — Так я у себя в доме, между прочим. — парировал я. На это она не нашлась с ответом и всю свою злость выместила на Монике, дернув ее за волосы. Моника ойкнула. Саёри сочла это сигналом для того, чтоб ВОВЛЕЧЬСЯ в новую увлекательную игру и первым делом испортила прическу Моники, вытащив белую ленту. — Все-все, я пойду куда скажешь, только прекрати. — взмолилась госпожа президент. Саёри ухмыльнулась. — Я могу быть очень убедительна… когда мне этого хочется, хихи. — сообщила она и поправила свой бантик. — Моя с-спина… — просипела Юри. — Еще одно напоминание, что р…резкие д-движения п-противопоказаны. — Не хрустальная, не развалишься. — проворчала Нацуки. — Ладно вам. — Моника принялась снова повязывать ленту. — Раз уж ты пообещала вкусняшки, Саёри… Сайка просияла во все тридцать два зуба. — Они обязательно будут… когда мы с тобой их приготовим. На лице Моники прочно поселилось озадаченное выражение. А потом она развела руками. — Мне следовало распознать подвох. Сама виновата. Глядя на них, я совершенно не мог сдержать смеха. Те огрызки сюжета, которые были представлены в плюсовом издании под названием “сайд-сторис”, я помнил плохо. Но в одном был уверен точно — такого уровня отношений там не имелось и в помине. Сейчас передо мной были самые настоящие подруги. Даже Моника ревность больше отыгрывала, нежели проявляла взаправду. Поэтому видеть их такими… а не версиями из игры, было чертовски радостно. Хрен с ними, с деньгами. Возьму побольше заказов по веб-дизайну на бирже с объявлениями и еще заработаю. Зато вон как они довольны. После этого все засобирались по домам. Юри настояла на том, что завтра принесет сразу несколько сортов чая, чтоб я подобрал именно тот, который мне по вкусу. Нацуки помчала домой готовить какой-то молочный десерт, то ли паннакотту, то ли бланманже. Саёри буквально уволокла Монику. Счастье било из нее как шоколад из фонтана на народных гуляниях. — Отличный день получился! — гаркнула она мне прямо в ухо. — Так много всего классного купили! — Еще бы. — усмехнулся я. — Что тебе больше всего понравилось? К вещам я был абсолютно равнодушен. Вот компания… компания попалась замечательная. Но Сайка сейчас ждет несколько иного ответа. Из материальной плоскости, так сказать. — Плед. — определился я с выбором. — Мне тоже! — обрадовалась Саёри. — Он такой мягкий и уютный. Как будто щеночка гладишь! Я слегка поежился. Некстати вспомнился олдовый диснеевский мульт про далматинцев, которых старая карга-модница, хотела пустить на шубу. — Я тогда тебе позвоню, ладно? — в голосе Саёри проскользнуло нечто… чужое. Из одного разряда с “тучками”. Как мелкий скол на чашке, который трогаешь губами, пока пьешь. — Без вопросов. — сказал я. — Телефон у меня всегда при себе. Набирай в любое время. Ближе к вечеру она моим обещанием воспользовалась и мы протрещали до темноты. Если честно, я почти не помню, о чем говорили. Обо всяких пустяках, которые ничего не значат для всех, кроме самих собеседников. Сайка мне рассказывала про злоключения Юри, которую помимо ее воли подписали преподавать английский язык какому-то первоклашке, потом жаловалась на Монику из-за очередного приступа занудства… словом, все как обычно. *** Но на душе стало так тепло. Словно солнышко погрело. Не это, которое стремится вскипятить у меня в венах всю кровь, а доброе. Щас вот посмотрел на этих божьих коровок и понял, что сегодня не хочу тусоваться в одиночестве. Я выбрался из-за стола и снова подошел к холодильнику. Распахнул дверцу. Оттуда понесло приятным холодом, так что мне пришлось снова бороться с желанием посидеть внутри хотя бы полчасика. Вместо этого я придирчиво оглядел недры агрегата. Негусто. Пара яиц (не зря все-таки говорил Монике, что это маст-хэв для завтрака), банка горчицы (чтоб жизнь медом не казалась), пара ломтиков сыра в пластиковом лотке и двухлитровая бутыль чая. Хм, в перспективе можно намутить тосты — в хлебнице есть еще половина буханки пшеничного с позавчера, и если их объединить с сырным омлетом, может получиться недурно… Тут я представил, как все это великолепие радостно шкворчит на сковороде и прыскает в меня маслом. Брр-р. Ну уж нет, горячее на горячем меня убьет. Достал бутыль с чаем и разом отхлебнул четыре больших глотка. Господи, если ты все-таки есть в отдаленном уголке вселенной, ниспошли Юри все свои благословения. Эта девочка СПАСАЕТ ЖИЗНИ. Окрыленный похлеще, чем от внутривенной инъекции ред булла, я отправился наверх. Попутно заодно и оделся. Как только устроился на фриланс, тут же отправил свою школьную форму на пенсию. Был колоссальный соблазн сжечь ее ко всем чертям во дворе, как я однажды обещал Монике. Но от этой затеи отказался в итоге. Сайка-то еще ладно, поняла бы, но супружеская чета, которая живет через дорогу, наверняка сочла бы, что я стал сатанистом или огнепоклонником. Ни к чему нервировать пожилых людей. Теперь гардероб стал более привычным. Джинсы, худи, безразмерные свитера, футболки с принтами, шорты…. Но сегодня душа требовала иного. Раз уж обстановка за окном напоминает Калифорнию и Флориду, то выбор очевиден. — Завтра я буду у тебя в офисе, и мы начнем разгребать эту кучу. — сказал я сам себе и снял с вешалки ярко-лазурную гавайку с узором в виде пальм. Кондиционера в хате у меня не было, еще не накопил, поэтому перспектива париться дома УЖАСАЛА. Надо бы пройтись по району, тем более, что холодильник отчаянно просил, чтоб я закинул в него хоть немножко припасов. Нацепив гавайку и шорты, я подошел к креслу у стола и снял с него сумку. Раскрыл, проверил кошелек — на месте. Именная карточка нашлась внутри. “СЮДЗИНКО ГАРУ” — гласили ребристые буквы. (ты жизнь украл, Гарик) Я помотал головой, отгоняя непрошенные мысли. Так, лучше посмотрю, чем жил мир, пока я медленно таял в койке. Машинально тапнул на иконку мессенджера, проверил ленту. Тишина. Разве что Моника скинула в чатик литературного клуба пару мотивирующих картинок, но лайкнула их одна лишь Саёри, добрая душа. Хм, Сайка… если подумать, то мне не очень хочется шляться по городу в одиночестве. С ней по-любому веселее. Иногда даже слишком, потому что дорогая подружка обожает пересказывать мне все прочитанные перед сном статейки, видосы из тиктока и мемесы, но хотя бы скучать не придется. Я тапнул на профиль Саёри и выяснил, что в сети она в последний раз была пятнадцать минут назад. Чудесно. Не придется расталкивать. Я запихнул мобильник в карман рубашки, спустился вниз, нашарил на стойке для обуви сандалии и выгребся на улицу. Дверь у Саёри оказалась не заперта, а только прикрыта, отчего маленький житель Москвы внутри меня, забил тревогу. Ведь уже не первый раз я отмечал, что такая безалаберность может привести к нехорошим последствиям. Но Сайка всякий раз делала круглые глаза и ласково, как дурачку, говорила мне, что воровством тут на районе никто не промышляет. И вообще в гости к ней никто не ходит, кроме меня и девочек. С одной стороны, все правда, а с другой — у всего бывает первый раз, может, какой-нибудь мимокрокодил и польстится на ее пожитки. У Саёри в доме тоже стояла душегубка — окна настежь, шторы отдернуты. В гостиной на столике покоилась миска с тремя несчастными зернышками попкорна. По комнате разносились писклявые голоса. Я осмотрелся — телевизор показывал серию романтического аниме. Понятно. Растяпа ушла спать и про все позабыла. И ведь потом будет удивляться, с чего это счетчик столько киловатт намотал. Вот именно с этого. (и кто придет ей на помощь в этой ситуации? кто отсканирует куар-код и оплатит все ее коммунальные платежи?) Я, больше некому. В теории еще Моника могла бы помочь, но в процессе она обязательно столько нравоучений выдаст на тему “как жить рационально и экономно”, что уже сам не рад будешь, что попросил. Так что других кандидатур не остается — Юри и Нацуки сами копейки считают. Усмиряя внутреннего жадину, я поднялся наверх и постучал в дверь Сайкиной спальни. — Доброе утро! — возвестил я. А в ответ тишина. — Саёри! — позвал я. — Откликнись, я в курсе, что ты не спишь! И вновь молчание. Тут в районе желудка зашевелилась неясная тревога. Что если подружка с утра пораньше словила ЭПИЗОД, а я его прошляпил… Конечно, никаких предпосылок к этому не было, но… Извините, личные границы. Придется вас раздвинуть. Я медленно открыл дверь. Нет, нихрена не медленно. Я ее распахнул. В уши вонзилась сирена. — ИИИИИИИ! ГАРУ! ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ? Красная как рак Саёри юркнула под одеяло. Она осуществила это весьма резво, но человеческий глаз реагирует быстрее, поэтому я успел заметить, что с жарой моя подружка борется радикальным способом. Позволяя телу дышать, скажем так. — Я, Сайка, пришел к тебе с приветом, рассказать, что мир пылает, ангел Гавриил с кларнетом день последний возвещает. — с ухмылкой провозгласил я. Подружка надулась и стала плотнее кутаться в одеяло. Весьма благородная попытка, но бесполезная. С памятью у меня проблем нет, поэтому однажды увиденное уже не развижу. — Да уж, ты точно с приветом! Нельзя же вот так заваливаться без приглашения! Где же твоя тактовость? Краски на ее мордашке, обрамленной растрепанными волосами, стало еще больше. Одеяло Саёри надвинула даже на половину лица для верности. Только голубые глаза посматривали на меня. Но без обиды. Какая прелесть. (а еще, кажется, на ней сказалось общение с нашим розовым гремлином) Я прошел в комнату и спокойно устроился на кресле возле письменного стола. — Тактовость у меня в последнее время несколько пониженная. Впрочем, тактичность тоже. К тому же, Саёри, ты немножко путаешься. Это вампиры не могут зайти без приглашения в обитель живого человека, а я еще как могу. И потом, несколько раз же оповестил о своем присутствии. Ты не отзывалась, и тогда я… — Ой. — смутилась Саёри. — Что “ой”? Вместо ответа она указала мне на маленькую белесую капельку, лежавшую на кровати. Я взял ее и осторожно вставил в ухо. Немедленно мозг напитался развеселыми мотивами то ли кей-попа, то ли еще чего-то в этом духе. Словом, музыки КОРПОРАТИВНОЙ и ДОНЕЛЬЗЯ ПРОПИТАННОЙ ДУХОМ КАПИТАЛИЗМА. (и это говорит человек, который сортирует треки по продюсерам) Да, и теперь, когда я оказался в этом мире, даже жалею, что мой каталог с песнями Макса Мартина и Джека Антоноффа больше не пополнится. Зачем ты напомнил? — Все понятно с тобой. — сказал я и протянул наушник Саёри. Она попыталась его взять, но поняла, что одеяло удержать не получится… и решила что риск непристойного обнажения того не стоит. Мудрое решение. Даже несвойственное для Сайки. — Я так понимаю, ты собиралась весь сегодняшний день так провести? Саёри начала потягиваться. Одеяло она отпустила, и оно заскользило вниз, открыв взгляду чуть смугловатую шею и ключицы. Но доехать до самого интересного мы так и не успели. — Очень жа-а-а-арко, — протянула подружка. — хочется лежать. — Понимаю и не осуждаю. — согласился я. — Но у меня к тебе важное дело. Саёри моргнула. Брови поползли к переносице. — Какое? — Пойдем погуляем. В ответ на мое предложение она тут же скуксилась. — Я не хочу-у-у, Гару. На улице духота, я потом буду вся потная, липкая, придется под душем торчать полчаса. Фу! — Что ж. — сказал я. — твое право. Но в этом случае я отправлюсь по магазинам в одиночестве, полный тоски и несбывшихся надежд. И каждый раз, укладывая в тележку пакетик мармеладных мишек или банку чипсов, буду думать “А вот если бы со мной пошла такая замечательная девчонка как Саёри, мой уровень счастья возрос бы многократно. Может быть, даже достиг бы значения “приемлемо””. Решимость Саёри остаться дома дрогнула. Своей вкрадчивой речью я по ней ударил словно тараном. Стоит еще немножко поднажать, и… — Возможно, в таком случае я куплю не одно ведерко “Малинового взрыва”, а, скажем, три. Сложно себя контролировать, когда впадаю в состояние эйфории, знаешь ли. Протест еще рвался из Сайки — бессловесный, отчаянный и горький. Но стадия торга уже началась, и более того — маленький проглот, живший у нее в районе желудка, активно в эти торги включился. — А ведь там по дороге еще и универмаг будет. — многозначительно произнес я в пустоту. — Можно будет зайти, посмотреть всякие вещицы… может, даже, прибарахлиться чуток. И все, лень рассеялась. Растаяла, как сосулька на подъездном козырьке в апреле. — Шантажист. — вздохнула Саёри. — шантажист и манипулировщик. А теперь выйди, я буду одеваться. Гарик, да ты хорош. “Манипулировщик” уровня Моники, не иначе. Еще одна маленькая победа в твою копилку. Кхм, хорошо, что теперь в моей копилке есть еще и всякие осязаемые штуки. Я улыбнулся Сайке и выскользнул за дверь. Стоя в коридоре, я предполагал, что дожидаться дорогую подружку мне придется до старости. Она не самый легкий на подъем человек, так еще и девчонкам же свойственно долго подбирать наряд, даже если ты выходишь за хлебом в “Пятерочку”. Отбор многоступенчатый, производится минимум по пяти десяткам критериев, и не приведи боже хотя бы один критерий мимо… Утрирую, конечно, но в каждой шутке только доля шутки. Однако Сайка собралась довольно быстро, минут за десять. Нацепила на себя голубую футболку с забавной кроличьей мордочкой на груди, джинсовые шорты и белые гольфы. — Ну что, готов? — прочирикала она, выходя из опочивальни. — Ага. — ответил я. Саёри нахмурилась, будто бы пыталась вспомнить о чем-то важном. И вспомнила. — А я пока нет. Сейчас, еще чуть-чуть! Только умоюсь. Постой немножко. И еще минус десять минут. Даже не упрекнешь никого — я сам это на себя навлек. *** По изначальной задумке цель у нашего путешествия была сугубо прикладная, это да. Кафешка, потому что если верить Саёри, на пустой желудок променады не в кайф, потом — в магазин за провизией, ну и в универмаг, раз уж я пообещал. Но в итоге все поломалось. Мы заболтались и благополучно просвистели мимо всех закусочных — опомнились уже когда стояли на пороге продуктового магазина. Автоматические двери разъехались перед нами с легким шорохом. Внутри было хорошо — малолюдно. Наверное, потому что все здравомыслящие граждане прятались в проветриваемых помещениях с кондиционерами. Компанию нам составляла стайка подростков, споривших о том, какой энергетик лучше всего торкает, и пожилая супружеская пара. Старики чинно выбирали овощи. Саёри тут же вцепилась в самую большую тележку, и мы направились вдоль рядов, заставленных пестрыми пачками, банками и упаковками. На лице у Сайки появилось хищное выражение, как у акулы, которой в пасть капнули кровью. — Гару…ой…Гарик, я в этом шарю! Предоставь мне право выбора. А то опять накупишь странностей вроде…что ты там брал в прошлый раз… Она крепко задумалась. — Какую-то… грековую крупу, что ли. Точно было что-то с Грецией связано! — Гречневую. — поправил я. — Вот видишь! Я ее даже не знаю. Как и большинство людей в этом городе! Там на прилавке стояло всего две пачки, и те успели пылью покрыться от невостребованности! Такого пренебрежения к столпу отечественной кулинарии я стерпеть никак не мог. — Между прочим, очень зря. Это прекрасный источник углеводов и еще кучи всяких полезных веществ, которых, к слову, нет в этих миндальных колечках! — я указал на большую пачку, лежавшую сверху тележки. — Ну и что! Зато потом когда мы будем смотреть фильм, я буду кушать колечки, а ты ни одного не получишь! Можешь свою очень полезную крупу жевать! Завершила она этот спич тем, что показала мне язык. — Ты такая… взрослая, когда так себя ведешь. — cказал я. (угу. прямо чувствуется, что девочка созрела, если ты понимаешь, о чем я) — Открой рот и закрой глаза. — велела Саёри. — Не подглядывай. Я подчинился. Память услужливо подсунула флэшбек из недавнего прошлого… когда при схожих обстоятельствах подружка накормила меня мороженым. Да, при этом я чуть не лишился парочки нижних зубов, но разве это настолько высокая цена? Сейчас на языке появилось нечто сладкое, тягучее, упругое и на вкус здорово отдающее больницей. Я словно перенесся в детство. Бывало, что промочишь ноги, пока идешь из школы, и думаешь, что в этом ничего страшного. Но потом к вечеру эта самоуверенность лупит тебя по голове, и наваливается все сразу — кашель, насморк, жар и дрожь в конечностях. Мама в таких случаях немедленно доставала арсенал “испытанных средств”, и одним из них был сироп корня солодки. Такое впечатление, что я сейчас полакомился такой аптечной конфеткой. — Что не так? — встревожилась Саёри. — Ты сразу очень в лице изменился. Наверное, это было правдой — сложно сохранять покерфейс, пока пытаешься побороть рвотный позыв. — Все в порядке. — просипел я. — Это че щас такое было? — Так лакричные тянучки же, глупенький. — ответила Саёри, и голос ее был полон недоумения. — ты же ими объедался. Все время ныл, что их редко привозят. Вот, я увидела и решила тебя порадовать… Целый пакет вот взяла. Этого откровения было достаточно, чтоб я окончательно убедился в том, что Гару чертов псих. Чересчур бдительный “радар” Нацуки в этот раз сработал точно — извращенца угадал. Я покосился на пакет в Сайкиных руках. Там действительно друг на друге лежали блестящие черные полоски, здорово похожие на жирных пиявок. Снова немножко замутило, но я врубил на полную самоконтроль. Саёри и так смущена сверх меры. — Спасибо. — проговорил я. — Мы найдем, как их употребить. *** После этого есть совершенно не хотелось, поэтому мы пошли прямиком в универмаг. Там и начался самый настоящий кошмар. Даже мощнее чертей с трезубцами. Потому что Саёри вознамерилась приобрести себе пару обновочек в гардероб. Мне же была отведена роль ЖДУНА и судьи с передачи “Модный приговор”. Время изрядно замедлилось, и даже отвратительный порошковый кофе, который подавали девушки-помощницы, ничуть не облегчал положение. Наконец я избрал самую беспроигрышную стратегию — начал хвалить все, что вижу. Честное слово, даже если бы Саёри нацепила на себя бумажный пакет из-под хлеба, я бы положительно о нем отозвался. (признай, это потому, что девочка тебе нравится вне зависимости от того, что на ней надето.) В том числе и поэтому, да. Когда я уже думал, что придется арендовать в магазине одну из кроватей на ночь, Саёри появилась из кабинки с покупками — красной футболкой (аккурат под цвет бантика) с узором из белых сердечек, брючками и… жилеткой. Как будто вытащенной из школьной формы. Я поднял бровь. — А это зачем? До школы еще далеко. Саёри опустила глаза и сложила указательные пальцы вместе. — Это… на вырост. — Думаешь, что еще прибавишь в длину? — усмехнулся я. Она слегка покраснела и хихикнула. — Насчет длины не уверена… но вот грудь к началу учебного года точно увеличится, а я не люблю когда тесно! Она выкрикнула это с таким энтузиазмом, что мне даже стало немного завидно. Позднесовковое воспитание навсегда наложило на моих предков склонность с оглядкой на то, что могут подумать “друзья-соседи-Галина Павловна из ателье через дорогу”. Я всегда старался этому влиянию противостоять, однако, как в анекдоте, осадочек-то остался. Поэтому щас я как можно более непринужденно оглянулся по сторонам. (а еще решил проверить, нет ли поблизости парней твоего возраста, которые не отказались бы поглазеть на сайкину грудь, так ведь?) Знаешь, теперь, когда ты напомнил, я посмотрю. Спасибо. Парень в универмаге действительно нашелся, причем совсем рядом. У соседней примерочной кабинки скучал белобрысый чувак, одетый совсем не по погоде — в спортивную ветровку. Завидев меня, он выразительно просемафорил глазами на кабинку. Я с пониманием кивнул. Наверняка бедолагу тоже притащили сюда поперек его воли. Когда с выбором было покончено, мы направились на кассу. Там приветливая девушка быстро завернула Сайкины приобретения в фирменный пакет. — Благодарим за покупку — заявила она. — Желаете воспользоваться скидкой? Она предоставляется всем предъявителям дисконтной карты. — Ух ты, еще и сэкономим! — пришла в восторг Саёри. — Карточка должна быть у меня с собой. Она похлопала по одному кармашку, потом по другому. Обшарила их внимательно. Никаких результатов. — Ой, наверное, я ее одолжила Нацуки в среду… или в четверг. Какой день у нас был позавчера? Я с трудом подавил улыбку. До чего ж она растяпистая, господи Исусе. Я вообще не люблю безалаберность в людях, но тут другое дело. Все ж неотъемлемая часть натуры Саёри. Подружка развела руками… а потом сложила их в молитвенном жесте. Я хоть и не особо силен в считывании намеков, но этот распознал… и полез за кредиткой. *** — Уф-ф-ф-ф! Что-то я подустала… — выдохнула Саёри и согнулась в три погибели. Ладошки уместились на коленях. — Давай присядем на пару минут. Я подошел к ней, осторожно положил ладонь на макушку и аккуратно провел до самого лба. Она не шутила, вымоталась по-настоящему; волосы встрепанные, взмокшие, кожа горячая. И глаза блестят, как две тающие льдинки. К длительным пешим прогулкам Сайка оказалась привычна еще меньше, чем Юри, а у той есть оправдание в виде парочки внушительных противовесов. Отдохнуть не помешает, но только проблема в том, что мы шли мимо детской площадки, и если ее не прельщает мысль оседлать деревянного конька… — На качели! — определилась моя спутница. — Как пожелаете, принцесса. — вздохнул я. Саёри приосанилась и направилась к качелям, огибая песочницу. Под ее подошвами вздымались клубы рыжей пыли. Я последовал за ней. Странное дело — вроде бы дневные часы, и погода располагает, но детская площадка практически пустовала. Лишь пара ребят оживленно болтала о всякой ерунде. Доска, на которой они сидели, равномерно подымалась и опускалась. Мамаша не слишком бдительно смотрела за своими детьми — куда больше ее интересовала книга. Могу понять. В такую жару навряд ли есть настроение бесоебить по-крупному. Саёри уместилась на сидении, схватилась за врытую в землю опору и смешно, совсем по-детски взбрыкнула ногами. — Покачаешь? Если начистоту, то своими авантюрами я выстрелил себе же в коленку. Отчего-то ныть начало все — ноги, руки, спина, поясница… В таком состоянии только идиот на себя лишнюю нагрузку. Но как тут откажешь? Это все равно что пнуть щенка. Поэтому я принялся за дело. — Еще выше можешь? (расти, крауч, ты должен быть еще выше) — А ты не боишься, что улетишь? Например… в песочницу? — Немного, но если что, ты же меня подхватишь? Я не слишком высоко оценивал свои шансы в таких атлетических свершениях. Скорее всего, получится сцена, достойная олдовых американских мультиков. Где один персонаж ловит друга, а потом они вместе падают в бездонную пропасть. И сверху еще валится наковальня, потому что какой может быть слэпстик без наковальни? — Обязательно. — заверил я. — Тогда я не переживаю. — Ну, держись крепче! Руки гудели, по лбу уже текли не струйки, а настоящие Ниагарские водопады, но при этом мне было весело. До того, что смех с клекотом вырывался из груди, как из старого чайника. — Ты помнишь, как мы сюда приходили? И ты точно так же качал меня. Смешной такой, коротконогий, в шортах с лягушатами. Но старался на совесть! Я на секунду остановился и действительно попытался вспомнить. Но мозг, доселе с готовностью рисовавший для меня любые картинки, на сей раз схалтурил. Только нечто очень размытое и бледное проявилось из глубин подсознания. Два неясных силуэта посреди желтого пятна. Угадать в них нас с Сайкой на детской площадке смог бы только величайший в мире детектив, то есть Бэтмен. Саёри обернулась и одарила меня самой счастливой улыбкой, на которую человек способен. Так мне, во всяком случае, тогда казалось. Она захихикала. — Один раз так переусердствовал, что меня через десять минут стошнило! Ты перепугался, заплакал, побежал звать взрослых. А я ничего… немножко посидела и все прошло. Но ты еще целый день расстраивался! — А сейчас мое сердце ожесточилось… — пафосно изрек я. Сайка прыснула. — Ничего подобного! Ты все тот же… Она замялась и замерла с той же добродушной улыбкой. Но сейчас к ней примешалась озадаченность… и толика грусти. Мне точно не показалось. — А сам качаться никогда не любил. — Точно. Мне всегда больше по душе были машинки. Саёри опешила. — Но здесь никогда не стояло машинок, глупенький. — произнесла она. — Только лошадки. Мда. Я не соврал, конечно. Машинки на детской площадке действительно существовали. Но только на той московской, куда меня многократно водили родители, пока я был мелким. Там все было… машинки, качели, шведская стенка… а еще уродливые деревянные звери в ассортименте и россыпь бычков вокруг всех возможных “снарядов”. — Запамятовал, наверное. — сказал я. — Давно это было. — Да. — согласилась Саёри и вздохнула. — Это было очень давно. *** Когда мы вошли домой, часы на экране мобильника показывали уже пятнадцать минут пятого. (минут пять-десять пятого, четыре-пять) Сил у Саёри хватило только на то, чтоб закинуть купленные продукты в холодильник, после чего она немедленно отправилась наверх. Но даже подниматься по лестнице ей было лень. — Может, ты меня донесешь? — предложила эта ленивая балбеска. — Я мог бы, но вполне вероятно, что мы просто вдвоем навернемся и переломаем шеи. У тебя весьма симпатичная лестница, Сайка, но я бы не хотел провести у ее подножия свои последние мгновения. Так что придется тебе своим ходом топать. — Какой же ты зануда. — наигранно обиделась она. — Никакой нет в тебе дружественности, не говоря уж о романтике. — Такой уж родился, теперь переделываться поздно. — заявил я. Саёри снова показала мне язык и пошла наверх. Я подхватил пакет с купленной одеждой и пошел за ней. В комнате подружка тут же рухнула на постель и перешла в полужидкое состояние. — Сегодня я уже не встану ни при каких условиях. — сообщила она мне. — Дай угадаю, это был твой хитрый план? Чтоб я лишний раз размялась, да? Я поднял ладони. — Меня раскрыли. Ради этого все и затевалось! — Свою вину ты можешь искупить очень просто, Гару! — царственно провозгласила Саёри. — Принеси мне “Малиновый взрыв”, но перед этим положи одежду в шкаф, пожалуйста. Я потом ее разберу и развешаю, как надо. Я кивнул, извлек ее обновки из пакета и направился к гардеробной. (будем надеяться, что ты не найдешь там веревку) Веревки там действительно не оказалось. И не потому, что Саёри начала лучше скрываться. Просто когда Моника перестала СГУЩАТЬ СУМЕРКИ в душе моей дорогой соседки, Сайка стала чувствовать себя гораздо лучше. Полностью депрессия пока что ее не покинула — над этим нужно работать. Но и это есть у меня в ближайших планах. Обязательно уговорю ее подумать о терапии. Если надо, будем раз в неделю мотаться к психотерапевту на сеансы в соседний город. А то, может, и дистанционно получится их организовать. Это все частности и детали. Ими можно пренебречь, лишь бы только ей было комфортно. Я прошел в гардеробную и узрел два ряда вешалок. Так, вон свободный крючок слева, туда и пойдет жилетка. Нога зацепилась за увесистый сверток, так что я едва сохранил равновесие. — Что такое? — донесся до ушей голос Саёри. — Ничего особенного, просто у меня две левые ноги, и это иногда проявляется. Щас иду. Сверток захватил с собой. Стоило Саёри его увидеть, как она помрачнела. Потом попыталась это скрыть, но я же заметил. — Что здесь? — поинтересовался я. Саёри вдруг сделала вид, что узор у нее на одеяле чрезвычайно занимательный, и она никогда прежде его не видела. — Ничего такого, не обращай внимания. Это уже не нужно. — Тогда можно мне посмотреть? Она промолчала, ответила одним только едва заметным кивком. (слушай, может, лучше не надо. я бОльшую часть времени тебя подстрекаю к совершению всякой хрени для развлечения, но посмотри, как у нее резко поменялось настроение) Мои руки уже извлекли из свертка стопку книг. Ярких, в глянцевитых блестящих обложках. На каждой был изображен гибрид дракона и осьминога, подбирающийся к анимешной девочке в провокационной позе. “КАРАУЛ! МОЙ СВОДНЫЙ БРАТ ОКАЗАЛСЯ КТУЛХУ. ПОДАРОЧНОЕ ИЗДАНИЕ. ТОМА 1-8” — кричало заглавие каждого тома. — Знакомая штука. Кому хочешь подарить? У нас есть фанаты такой своеобразной клубнички? — Я задумался. — Разве что Нат может оценить, хотя ни за что в жизни не признается. Или… Я осекся на полуслове, потому что меня как будто по затылку двинули сковородой. Эта манга фривольного содержания мне была хорошо знакома, потому что отдельные ее тома лежали дома. В нижнем ящике рядом с пачкой салфеток. (ты жизнь украл, Гарик) Я все понял. И Саёри поняла, что я понял. Потому что тяжело вздохнула и сжала кулачки. — Это для него, да? — Да. Саёри села на кровати и медленно перевела на меня взгляд. Веселье и задор испарились из него разом. — У него должен был быть… день рождения через три дня после фестиваля. Я очень к нему готовилась. Если бы сделала это шаг, может, в конце концов все бы стало как раньше. Вот и купила эти книжки. — Я… — Гарик. — перебила она. — Ты очень хороший, ты просто замечательный, даже тогда, когда шутишь дурацкие шутки, которые я не понимаю, надежный и умный… иногда чересчур умный. Но… Тут ее голос задрожал. По правой щеке, изрядно порозовевшей, начала прокладывать себе путь соленая дорожка. — В последнее время мы почти не общались. Не знаю, может, я все же что-то испортила между нами или Гару решил, что нарисованные люди будут для него лучшими друзьями. Сложно сказать. Но это никак не стерло прежние воспоминания. И сегодня, пока мы с тобой гуляли, я почувствовала… как это называется… когда скучаешь по былым временам. (ностальгия?) — Ностальгия, вот. Вспомнила. Знаю, что тебе не терпелось подсказать, господин Всезнайкин. Саёри переплела пальцы и оперлась на них подбородком. — Гару не был идеальным другом. Рассеянный, нерешительный, не понимал шуток, а еще постоянно болтал про свое аниме. Но зато он был добрым, а еще… (а еще он ее любил) Эти слова Саёри так и не сказала, но они все равно остались висеть в воздухе спальни. Воздухе, который в противовес всей сегодняшней жаре неожиданно стал очень холодным. — Извини, пожалуйста, что я тебя сейчас расстраиваю и накручиваю. Хотя тут ведь ничего нового, правда? Глупая Саёри опять все портит. Я просто… — она неловко потерла влажные глаза. — я очень скучаю по моему другу. Конечно. Конечно, она скучает. Это для Моники он был пустым местом, которому не досталось даже персонажного файла. Восприятие, мать его, субъективно. — Ты ничего не портишь. — сказал я. — Извиняться тут не за что. Я осторожно двинулся к ее постели. — Пожалуйста, не обижайся, но я могу немножко побыть одна? Мне хочется подумать. (не думай слишком много, а то черт знает, до чего додумаешься) Все верно. Но такие эмоции лучше переварить, когда никто не стоит над душой. Но все же у меня, должно быть, целая гамма эмоций отразилась на морде, потому что Саёри поспешила заверить: — Не бойся, я не собираюсь делать ничего… такого. Костер тревоги тут же погас и превратился в угольки. Но угольки еще тлели. — Если что, звони мне, ладно? Я сразу приду. Саёри слабо улыбнулась. — Хорошо, Гарик. Наберу тебя вечером. Мне до жути, до гребаной тряски захотелось ее поцеловать, но сейчас для этого было не лучшее время и душевное состояние у нас обоих. Так что я просто погладил ее по плечу и вышел прочь из спальни. Дверь за мной затворилась с резким щелчком.