Связанный (Connected)

Когда машина въехала на почти пустую стоянку, Сынмин поспешил выйти, чтобы открыть дверь для своих клиентов, но Хёнджин легко оттолкнул его, приложив руку к груди. Вместо этого альфа придержал дверь, а Феликс вытащил Сынмина за руку, и Сынмин снова почувствовал жар, разливающийся по щекам. Было непонятно, почему эти люди так добры к нему, как они хотят заботиться о НЁМ, несмотря на то, что его работа в буквальном смысле заключается в том, чтобы заботиться о НИХ. Это было странно, необычно и непонятно, но не так уж и нежелательно. Ему нравилось, что с ним так обращаются, хотя они и не должны были этого делать. Он не был создан для этого. Он не был создан для жизни в стае любящих друг друга, он не был создан для жизни в роскоши, он не был создан для того, чтобы другие заботились о нём, он не был создан для того, чтобы его любили. Он был телохранителем, бойцом, убийцей - ни больше, ни меньше. Ему не нужны были альфы, чтобы о нём заботиться, или омеги, чтобы с ним возиться. Ему не нужны были сладкие поцелуи или даже приятные слова. Ему не нужна была стая, даже если желание росло в нём с каждой минутой, проведенной с этой странной, доброй и удивительной стаей. Водитель передал Хёнджину зонтик, и тот раскрыл его, притянув Феликса к себе, укрывая от дождя, а так как Феликс все еще держал бету за руку, того тоже потянуло в сторону Хёнджина. Он слегка поежился, находясь так близко к альфе, что слышал биение его сердца, чувствовал исходящее от него тепло, ощущал сильный запах роз, окутывающий его. Он глубоко вдохнул, вдыхая переплетение ароматов роз, клубники и дождя - от толстовки, в которую он все еще был одет, и от настоящего дождя, стучавшего по тротуару вокруг них. Он вытянул руку за пределы зонта и почувствовал на своей открытой ладони холодные капли дождя. Он любил дождь, решил он, и не только потому, что это был запах Чана (хотя это не менее важно). Ему нравилось, как он ощущается, как пахнет и гипнотический звук капель, стучащих по земле. Он мог бы сутками сидеть и слушать его, мог засыпать под этот чудесный, повторяющийся звук. Почувствовав, как Феликс сжал его руку, он повернул голову и посмотрел на него, немного смущенный тем, что омега улыбается ему так, что Сынмин счел бы это проявлением нежности, если бы смотрел на кого-нибудь другого. Он улыбнулся в ответ. Было проще, намного проще заставить себя улыбнуться, когда глаза его были обращены к такому доброму и красивому омеге. – Пойдем, милашка. Найдём тебе новую одежду! –Феликс подмигнул и потянул его за собой ко входу в магазин. Сынмину удалось вырваться из рук Феликса, чтобы осмотреть весь магазин в поисках признаков опасности. Он отчитался за каждого сотрудника и быстро переговорил с другим охранником. Сынмин повернул шею, приветствуя охранника, и пожал его гигантскую руку. –Ты альфа? – спросил мужчина, приподняв бровь и оглядывая его с ног до головы. – Это имеет значение? – Сынмин ответил, встретившись с ним взглядом и устремив на него тяжелый взгляд. – Да, если я должен буду подстраховывать чертового омегу, – Сынмин почувствовал, как в животе закипает гнев. – Во-первых, – начал Сынмин, пытаясь сдержать себя, чтобы не сорваться и не вывернуть этого человека наизнанку. – Я не омега, я бета, – сообщил он ему. –Во-вторых, мне плевать, что думает такой сексистский мудак, как ты, я вполне способен защитить эту стаю. Запах альфы сразу же потускнел, в его глазах вспыхнул гнев, и он сделал шаг к Сынмину с поднятой рукой. –Ты мелкий... Но как раз в тот момент, когда Сынмин собирался показать этому человеку, что происходит с такими, как он, между ними возникла преграда из роз. – Какие-то проблемы, Чон? – спросил Хёнджин, и голос его стал на редкость холодным. Он стоял, немного уступая в росте охраннику, но подчеркивая, что Сынмин на пару сантиметров ниже него, его тело было напряжено, а кулаки сжаты по бокам. Охранник выглядел искренне потрясенным, когда его прервали, но тут же покачал головой и прочистил горло. – Нет, сэр, – пробормотал он, не поднимая на альфу взгляда. Сынмин не мог не удивиться тому, как легко Хёнджин владеет ситуацией. Ведь альфа-охранник был гораздо крупнее и физически сильнее его, но отступил, едва взглянув на члена Stray Kids. Он был удивлен, что Хёнджин вообще счёл нужным вмешаться. В его обязанности не входило прекращать споры между телохранителями, споры, которых вообще не должно было быть, они были непрофессиональными и контрпродуктивными. Им было не по пять лет, он должен был знать лучше и просто закрыть рот. Он годами терпел дерьмо от альф, не понимая, почему у этого получилось вырвать из него слова. – Хорошо, – сказал Хёнджин, его голос был всё ещё холоден. Сынмин почувствовал, как его рука коснулась его руки, и альфа потянулся к нему, схватив за кисть. – Пойдём, Сынмин, Феликс уже нашёл для тебя одежду на примерку. Хёнджин увел его от телохранителя, ничего не говоря, просто потянув за собой в сторону гардеробной, где из кучи одежды выглядывала пушистая голова блондина. – Сынминни! – услышал он приглушенный голос. – Заходи, я буду давать тебе по несколько вещей за раз! – Сынмин огляделся по сторонам, осматривая комнату. Он нервничал, когда позволял кому-то из них оставаться без присмотра в общественном месте, но Хёнджин, похоже, почувствовал его нерешительность. – Не волнуйся, этот парень, может, и мудак, но он очень хороший телохранитель, – заверил его Хёнджин. – С нами ничего не случится. Сынмин кивнул, бросив последний сердитый взгляд на второго охранника, и отдёрнув занавеску, скрылся внутри. Это была маленькая комната, но достаточно просторная, чтобы вместить зеркало и миниатюрную лавку. Сынмин обернулся, чтобы осторожно взять первую одежду из рук Феликса, когда тот протянул их за штору. Он разложил наряд на скамье, изучая то, что ему дали. Это было нечто... необычное. Он нахмурился, подсознательно потирая плечо о шею. Он никогда раньше не видел подобной одежды: синий пушистый свитер с V-образным вырезом, белая рубашка, небесно-голубые джинсы, ремень и пушистый белый берет. Он мог представить себе Феликса или Джисона в такой одежде и выгляделили бы они совершенно очаровательно, но Сынмин не был так уверен в себе. Но это было желание Феликса, и, хотя прошёл всего один день, он был уверен, что не сможет отказать этому омеге с большими глазами. Глубоко вздохнув, он схватился за низ толстовки и напрягся, осознав, что ему придется снять с себя успокаивающий запах дождя, которым пахнет Чан. Он не был уверен, что хочет отпускать его. Он глубоко зарылся носом в воротник и тихонько фыркнул, ощутив прилив эйфории. И что самое приятное - на какую-то секунду зуд в области запаховых желез исчез, пульсирующая боль от чувствительности полностью исчезла, когда его наполнил прекрасный аромат Чана. С еще одним глубоким вздохом он нехотя стащил худи с себя и вздрогнул, когда тепло и запах исчезли. Он осторожно опустил толстовку на скамейку, стараясь, чтобы она не касалась грязного пола, и с нежностью разгладил её. Он не знал, как долго ему разрешат носить толстовку Чана, но отчасти надеялся, что они забудут о просьбе вернуть её и он сможет положить худи под подушку. И тогда, возможно, кто-то из ребят тоже позволит ему одолжить что-нибудь из своей одежды. Стойте. Нет. Сынмин слегка хлопнул себя по лицу. Перестань так думать. Он не был в стае. Он не был омегой. Он не заслуживал даже их доброты, не говоря уже об одежде. Внушал он себе. Он потянулся к запаховой железе, чтобы почесать её, и почувствовал, что зуд возвращается. Он отвернулся от толстовки и быстро выскользнул из футболки и штанов, быстро сменив их на новый наряд, боясь долго оставаться обнаженным. Когда Сынмин натянул свитер на голову, он посмотрел на себя в зеркало и тихо вздохнул. Пушистый голубой свитер с V-образным вырезом обнажал его ключицы, брюки обтягивали бедра, а слегка укороченный свитер подчеркивал небольшой изгиб талии. Он нахмурился, глядя на берет, который держал в руках, и наконец решился надеть его, уложив поверх пушистых каштановых волос. Он выглядел... нежно. Нежным, красивым, хрупким и таким, каким он не должен был выглядеть. Он слегка обернулся, осматривая себя со всех сторон. Он всегда знал, что его телосложение больше похоже на омегу, чем ему хотелось бы, но в этом наряде оно было очень заметным. – Сынмин? Ты оделся? – Он подскочил, когда голос Феликса прервал ход его мыслей. – Эм, да? – ответил он. – Выходи, милый. Я хочу тебя увидеть. Сынмин почувствовал, что его лицо снова покраснело, и подумал, понял ли Феликс, что вместо настоящего имени он использовал ласковое прозвище. Его никогда раньше не называли милым, и он обнаружил, что очень, ну очень хочет услышать это еще раз. Быстро поправив пояс, он выдохнул и распахнул занавеску. Он вышел, одергивая подол укороченного свитера. Он слишком нервничал, не решаясь поднять глаза и оценить их реакцию, чувствуя себя невероятно скованно. Несмотря на то что его голова была опущена, по ногам Феликса было видно, что тот был повернут в сторону, перебирая одежду на одной из вешалок. Сынмин негромко кашлянул, привлекая внимание омеги. Сынмин почувствовал, как сладкая, тягучая клубника захлестнула его с такой силой, что ему пришлось сделать шаг назад. – Сынминни… – услышал он тихий вздох Феликса. – Вау... Сынмин с трудом поднял глаза и робко улыбнулся, заметив выражение лица омеги. Сынмин мог описать только то, что Феликс выглядел потрясенным, на его нежном лице отражалась смесь восхищения и растерянности, когда его глаза исследовали тело Сынмина. Он наблюдал за тем, как Феликс переводил взгляд с одной вещи на другую, и в его глазах появился блеск, которого он раньше за ним не замечал. Он выглядел... голодным. Сынмин издал сдавленный вздох, когда глаза Феликса вспыхнули голубым светом, и он рванул вперед, приложив руку к его груди, отчего бета попятился назад. Сынмин скорее почувствовал, чем услышал низкий рык, который издал Феликс, толкая его назад, пока тот не уперся спиной к зеркалу. Сынмин был потрясён тем, с какой легкостью он подчинился, и без единого протеста поддался ему, когда маленькая теплая рука Феликса обвила его шею и заставила откинуть голову в сторону, обнажив запаховую железу. Сынмин застонал, чувствуя, как дрожат колени от сладкого, переполняющего его аромата клубники. Он напрягся в ожидании, когда Феликс наклонится вперед и проведет носом по его запаховой железе. Сынмин тут же издал смущенный возглас: попытка омеги почувствовать его запах вызвала в его теле вспышку гиперчувствительности, подобную разрядам тока. Феликс оскалился, зарычал и еще глубже зарылся носом в шею, явно озадаченный и расстроенный тем, что не смог уловить какой-либо запах. Утром Сынмин принял свои блокаторы запаха, и теперь какая-то его часть, огромная часть, жалела об этом выборе. – Феликс? Феликс! – голос Хёнджина прорвался сквозь туман, который начал заполнять его сознание, и он потерялся в его ощущениях, чувствуя нос Феликса возле своей шеи и его запах, окутывающий его. Прежде чем Сынмин успел осознать происходящее, омегу оторвали от него, и громкий рык раздался в воздухе, когда Феликса насильно оттащили. Он тяжело вздохнул и опустился на скамью, словно кто-то перерезал веревки, удерживающие его на ногах. Пока он пытался отдышаться, он поднял голову и увидел, что Хёнджин стоит там, крепко сжимая Феликса в объятиях. В карих глазах омеги мелькали голубые огоньки, ноги отчаянно бились о землю, пытаясь вырваться из хватки альфы, явно намереваясь вернуться к Сынмину. – Отпусти меня! – он ударил Хёнджина ногой по голени, и тот, скривившись от боли, поднял омегу повыше в воздух. Сынмин вздрогнул, встретившись с опасным взглядом Феликса, и губы юноши сжались, когда радужка его глаз снова вспыхнула голубым светом.– Мой омега, – он зарычал, и тогда даже Хёнджин издал смущенный звук. – Ликси, успокойся, это Сынмин, не Джисон! – Хёнджин попытался образумить омегу, но тот лишь повторил свое утверждение, не сводя с Сынмина пристального взгляда. –Мой омега, мой. Сынмин почувствовал, как по позвоночнику пробежала дрожь от его властной интонации в глубоком голосе, и с трудом сдержал рвущийся из горла вой, умоляющий отпустить его. Он не был до конца уверен, о чём говорит Феликс: это точно был не он, ведь Феликс знал, что Сынмин не омега, но парень явно погрузился в доминирующее пространство, и теперь инстинкты заставляли его воспринимать Сынмина как того, кого ему нужно защищать. – Сынмин, мне нужно его успокоить, не мог бы ты подождать снаружи? – Хёнджин тяжело вздохнул по-прежнему сжимая в руках блондина-омегу, а после резко зашипел, когда ловкий мальчишка нанёс ещё один успешный удар ногой по его голени. Бета быстро кивнул, пронесся мимо них с выпученными глазами и через штору, спотыкаясь, выскочил в магазин. Его мысли метались, голова кружилась, и он не был уверен, что чувствует в данный момент. Ему нужен был воздух. Он быстро подошел к другому охраннику, который стоял с каменным выражением лица, сцепив руки перед собой, возле двери и холодным взглядом осматривал магазин. Он сообщил ему, что выйдет на несколько минут, и спросил, справится ли он с ними один. Альфа лишь надменно усмехнулся, глядя на него с презрительным выражением лица. Сынмин, расценив это как «да» и не став больше лезть на рожон, прошмыгнул мимо него, выскочив через дверь на тротуар. Все его тело обмякло от облегчения, а прохладный воздух мгновенно остудил разгоряченную кожу. Он всё ещё чувствовал запах дождя, его ноги шлепали по неглубоким лужам, когда он удалялся все дальше от магазина. Он осознал, что оставил толстовку Чана в гардеробной. Вместе с собственной одеждой. Черт, на нем все еще была одежда из магазина. Он тряхнул головой, не обращая на это внимания. Теперь он дошел до переулка, отделявшего магазин одежды от ресторана рядом с ним, и прислонился спиной к стене. Бета шумно вздохнул, и его плечи опустились, с напряженного положения у ушей. Его трясло, дрожь пробегала по позвоночнику. Он сжал руки в кулаки, пытаясь прекратить это постоянное движение. Он чувствовал себя странно, путаница эмоций запутала его разум и бурлила в животе. Он даже не знал, сможет ли расшифровать одну эмоцию от другой, настолько они переплетались друг с другом, что голова кружилась. Было не понятно, почему Феликс так отреагировал, и хотя это не ранило его, а даже наоборот, было приятно, это все равно было неправильно. Он не любил, когда к нему прикасались вот так неожиданно, и особенно кто-то, кто находился в доминирующем состоянии. Его голубые глаза были устрашающими, когда пристально смотрели на него. Несмотря на то что мальчик был меньше его, что-то в изменении его глаз заставляло страх сжимать его грудь в узлы. Глаза альфы всегда менялись, когда они прикасались к нему, когда заставляли его делать то, чего он не хотел. Когда они ложились на него сверху и заставляли подчиниться. Это просто... вызывало воспоминания, которые хотелось поскорее забыть. Феликс не виноват, он не знал, насколько слаб и жалок Сынмин, как легко он пугается, несмотря на то, что его работа заключается в том, чтобы сталкиваться со страхом вместо них. Он мог днями выдерживать бои и сражения, терпеть пинки, удары и ножевые ранения, но стоило кому-то вот так близко прикоснуться к нему, впиться в него опасным взглядом, пахнущим доминированием, как он сразу же начинал мяться, так же легко, как фантик от конфеты. Он не знал, почему так поступает, почему ему так трудно справляться с подобными случаями, но он ненавидел это. Это заставляло его чувствовать себя слабым как телом, так и разумом. Он был настолько погружен в свои мысли, что когда рядом с его ухом раздался щелчок, он подпрыгнул, охнув от неожиданности. – Молчи! – Сынмин напрягся, узнав голос. Щелчок затвора пистолета. – Не издавай ни звука – прошептал стрелок, и он вздрогнул, почувствовав, как холодное дуло пистолета прижалось к его затылку. – Иди со мной, медленно, – он зарычал, его дыхание обдало Сынмина жаром, а гнилостный запах вызвал у него рвотные позывы. Но среди гнилого запаха выделялось что-то знакомое - слабый аромат сандалового дерева. Господин Чхве? Запах был мягким, едва уловимым, но достаточно отчетливым, чтобы Сынмин не сомневался. Ведь он всю свою жизнь провел в окружении этого запаха. Этот человек был рядом с господином Чхве, причем совсем недавно. – Ты что, тупой? Шевелись! – Удар ногой пришелся по его икре, заставив двигаться. Он начал шатко идти, следуя указаниям, которые говорили ему на ухо, пока уводили от переулка. Почему это происходит? Почему он учуял запах господина Чхве у этого мужчины? И почему похищают именно его, а не Хёнджина или Феликса, которых он должен был защищать? – СЫНМИН!!! СЫНМИН, ГДЕ ТЫ?! – Сынмин резко обернулся и увидел, как из магазина выбегает фигура маленького роста с дикими глазами. – СЫНМИННИ, ПРОСТИ МЕНЯ! – Феликс всхлипнул, а за ним из двери выскочил Хёнджин, потный и запыхавшийся. Они оба выглядели испуганными, по лицу Феликса текли слезы, а губы дрожали. Он отчаянно звал его по имени, выглядя более встревоженным, чем кто-либо, кого Сынмин когда-либо видел, растрепанный и паникующий. – Сынмин? – Хёнджин заметил его, его глаза остановились на Сынмине. – Сынмин? Слава Богу! – воскликнул Феликс, подбегая к нему. – НЕТ! – крикнул Сынмин, остановив Феликса на месте. Нижняя губа омеги тут же снова задрожала, а по его покрасневшим щекам вновь потекли слезы. Он выглядел опустошенным. – Мне так жаль, я не хотел этого! – Феликс всхлипнул, упал на колени и прижался лбом к тротуару в глубоком поклоне. Сынмин начал паниковать, так как Феликс, похоже, не заметил человека с пистолетом рядом с собой. Ему нужно было как можно скорее увести их от этого человека. – Пусть они уйдут, – стрелок зарычал, теперь пистолет упирался ему в бок. – Все хорошо, Феликс, я в порядке, – сказал он, сделав глубокий вдох, и заставил себя улыбнуться и стараяся не дрожать. – Почему бы тебе не вернуться в магазин, и я встречу тебя там через минуту? – Сынмин, пожалуйста, позволь мне всё объяснить! – Феликс проигнорировал его, подняв голову и посмотрев на него большими слезящимися глазами. – Заставь их уйти, СЕЙЧАС – прошептал мужчина. – Кто ты такой? – Холодный голос Хёнджина прервал его указания и переключил внимание Сынмина на себя. Феликс уставился на стрелка, похоже, тот все-таки заметил его. – Сынмин, кто он? – Хёнджин закричал и начал бодро шагать к ним. Вдруг давление пистолета исчезло с его бока, и Хёнджин резко остановился, покорно подняв руки. – Воу, воу, воу, – сказал Хёнджин, и Сынмин слегка отклонил голову, чтобы увидеть, что пистолет теперь находится у него над головой, и направлен в сторону Хёнджина и Феликса, застывшего на коленях на земле. – Что тебе нужно? – Хёнджин метался между лежащим на земле омегой, Сынмином и вооруженным человеком, угрожавшим ему. Бета почувствовал, как дыхание мужчины участилось, горячее и влажное вблизи его лица, а в запахе проступил страх. Сынмин ухмыльнулся. Он поднял правую руку вверх так быстро, что стрелок не успел среагировать, обхватил ствол пистолета и вырвал его из руки. Затем, развернувшись, он подставил ногу, зацепив его за бок и повалил на капот машины, возле которой они стояли. Мужчина закричал, страх накатывал на него волнами. Он бросил взгляд на Сынмина, оттолкнулся от капота и бросился бежать за угол, оставив пистолет, а Сынмина - стоять в недоумении. Он насмешливо поморщился, поставил пистолет на предохранитель и засунул его в за пояс. Вот трус. Через несколько секунд Хёнджин оказался рядом с ним и уже протягивал к нему руки, когда Сынмин слегка отстранился, не желая чтобы к нему прикасались. Хёнджин отступил назад, уважая его потребность в пространстве. – Ты в порядке? – прошептал он, глядя на него большими, обеспокоенными глазами. – Что случилось? Кто это был? – Я не знаю, и со мной всё в порядке, – ответил он, пожимая плечами и Хёнджин с облегчением расслабился. – Хорошо, я позвоню Чану. Может быть, Хёнджин и паниковал... слегка. После того как он вытащил Феликса из его пространства, омега тут же выбежал из гримерки в отчаянном поиске Сынмина, и чувство вины накатывало на него волнами. Последовав за ним на улицу, он обнаружил, что бета стоит на парковке рядом с машиной, похожий на оленя, попавшего в свет фар. Сначала он не заметил стоящего за его спиной стрелка, но когда увидел, то почувствовал страх, какого не испытывал никогда прежде. Кто-то приставил пистолет к голове его беты, а его омега стоял на коленях на земле в нескольких метрах от них. После того как Сынмин выхватил у него пистолет, а мужчина убежал, он первым делом хотел притянуть Сынмина к себе и спрятать подальше ото всех, кто хотел причинить ему вред, но, к его ужасу, бедный парень отшатнулся от него, когда он протянул руку, чтобы прикоснуться к нему. Его это огорчило. Они уже сталкивались с проблемой неприятия прикосновений, когда Джисон только присоединился к стае, будучи выходцем из очень травматичной среды. Мальчик месяцами не мог смириться с тем, что к нему прикасаются, и потребовалось больше года нежных уговоров, заботы и любви, чтобы он наконец почувствовал себя достаточно комфортно для любого вида близости. Он не знал, что такого произошло в прошлом Сынмина, что заставило его отшатнуться от него, но был на сто процентов уверен, что то, что Феликс сделал раньше, совсем не помогло. Он не хотел, чтобы омега чувствовал себя еще более виноватым, но было ясно по изменению его запаха и абсолютно разбитому выражению лица, что он видел, как Сынмин отшатнулся, и связал это со своим поведением ранее. Хёнджин не знал, что именно чувствует Сынмин, и что нужно сделать, чтобы исцелить то, что произошло между ними, но не ему пытаться это исправить. Феликс должен был сделать это сам. Но он знал, как сильно Феликс заботится о Сынмине, и то, как он отреагировал, увидев Сынмина в этом очаровательном наряде, было тому подтверждением, поэтому он был уверен, что тот найдет способ. Сейчас ему нужно было связаться с Чаном, нужно было узнать, что случилось. – Хёнджин? Что случилось? – раздался голос Чана из динамика телефона. Хёнджин вздохнул, облизнул губы, понимая, что сейчас окончательно испортит Чану настроение.– Чанни-хён, здесь в магазине произошёл один инцидент, – сказал он. – ЧТО? Что случилось? Ты в порядке? С Феликсом все в порядке? – Чан торопился, его голос становился всё выше с каждым новым вопросом. – Да, мы в порядке, – ответил он. – Мы не были целью. – Что прости? Что ты имеешь в виду? – спросил Чан, звуча крайне растерянно. – Мужчина с пистолетом пытался забрать Сынмина, – он вздрогнул от рычания, раздавшегося на другом конце провода. – Зачем кому-то пытаться забрать его? – спросил он, его голос был опасно тихим. – Я не уверен, – ответил он честно. – Может, у Сынмина есть идея, но не думаю, что ему сейчас до разговоров. – Оглянувшись, Хёнджин увидел, что бета сидит на сухом участке бордюра, прижав колени к груди. – Я скоро приеду, дорогой, ты отлично о них позаботился, – тяжело вздохнул Чан. Хёнджин отрывисто рассмеялся. – Если честно, Чан, наш крутой маленький бета сделал всю работу. Машина с визгом въехала на парковку, и как только она остановилась, из нее вышел мужчина, который тут же бросился к Феликсу и Хёнджину, заключив их в крепкие объятия. Омега замолчал, как только мужчина убежал, и больше не пытался подойти к Сынмину, а стоял, положив голову на грудь Хёнджина, с пустым лицом и закрытым ртом. Он лишь бросал на Сынмина тоскливые взгляды, виновато морщился, но потом снова утирал лицо и снова становился безэмоциональным. Убедившись, что члены его стаи не пострадали, Чан бросился к Сынмину и оглядел его с ног до головы. – Ты в порядке, Сынмин? – Сынмин не мог заставить себя посмотреть в глаза. Сынмин только кивнул, будучи не уверенным в том, что его голос останется ровным. Чан еще несколько мгновений смотрел на него, изучая его лицо, а потом вздохнул и кивнул. – Можешь ли ты рассказать мне что-нибудь о человеке, который пытался тебя похитить? – спросил он. – Нет, простите, он почти все время был позади меня, – покачав головой ответил Сынмин, а затем сделал паузу, вспомнив кое-что. – Но я почувствовал от него какой-то знакомый запах, – добавил он. – Хм? – удивился Чан. – Мне показалось, что я чувствую запах господина Чхве, – сказал он тихим голосом. – Твой бывший босс? – поднял брови Чан. Сынмин кивнул. – Но я не совсем уверен, – поспешил добавить он. – Ведь он не единственный человек, от которого пахнет сандалом. Чан поджал губы, выглядя обеспокоенным, но хмыкнул в знак согласия. – Спасибо, что рассказал мне, – он похлопал Сынмина по плечу и тот слегка вздрогнул, пытаясь скрыть это кашлем. Чан грустно улыбнулся и потянулся за его спину, чтобы взять что-то из рук Хёнджина. Сынмин поднял голову и увидел, что Чан держит в руках черную толстовку, которую ему вручили сегодня утром. Сынмин не смог сдержать рвущийся наружу вой, схватил толстовку и зарылся носом в ткань, глубоко дыша. – Спасибо, – прошептал бета, посмотрев на Чана. Улыбка альфы слегка расширилась, и он по-доброму посмотрел на него. – Поехали домой.