Cranes and seagulls | Журавли и чайки

- Тебе что-то понравилось? МинХо, глубоко вздохнув, обернулся в поисках источника голоса. Лето в Киото было жарким и влажным, даже рано утром дышалось довольно тяжело. Это был небольшой магазинчик, больше похожий на местную барахолку, привлекающий нагромождениями старых, необычных вещиц, которых было настолько много, что они даже не помещались внутри и вырывались наружу. Пройти мимо не получилось, и Бан Чан битый час с огромным любопытством изучал винтажные фигурки и фарфоровую посуду, тогда как МинХо надолго задержался у стойки с различными тканями. Он, обведя взглядом буйство цветов и узоров, вытащил краешек темно-синего лоскута, а хён, оказавшись рядом, помог осторожно вызволить его с полки из-под другого, более тяжелого свертка. В магазине не было ни души, потому немолодая хозяйка окружила их вниманием и помогала с энтузиазмом настоящего ценителя. Они с хёном забрели сюда случайно. Казалось, туристы редко намеренно заходили в подобные места, и потому их владельцы радушно встречали каждого интересующегося. А может, время было слишком ранним. Отпуск не планировался продолжительным, и было бы кощунством так просто потратить его на такое роскошество, как сон до полудня. - Это кимоно? - В целом, да. Похоже на юката, - МинХо быстро объяснил, в чем они отличаются. - Цвет приглянулся. Крис развернул его и приподнял выше, чтобы появилась возможность рассмотреть в полную длину. Только сейчас стало заметно, что на темном синем белым сверкали силуэты журавлей. Кимоно наверняка было исполнено на заказ и прошло долгий путь, тернистую историю, прежде чем оказалось в комиссионном магазине. Глубоко восхищала его идеальная сохранность, насыщенный, ни капли не выцветший с возрастом цвет. Время будто совсем никак на нем не сказалось. Прежний хозяин точно относился к нему с большой любовью. - Хочешь, заберём? - Зачем, хён? Это, конечно, безумно красиво, - женщина, хоть и достигла пожилого возраста, была очень шустрая, и ни капли не замешкавшись деловито приложила к кимоно ярко-красный пояс оби с ненавязчивым, золотистым орнаментом. МинХо улыбнулся. - Но для чего? Тем более, оно такое дорогое, - указав на бирку, засомневался он. - Просто так, ради удовольствия, - Чан явно намеревался сделать подарок. Ли думал возмутиться, категорически отказаться, но на деле едва сдерживал возрастающий восторг. Владелица, высказав яркий комплимент внешности МинХо, удалилась. Пока Чан, взяв край юката, внимательно рассматривал игру света на вышивке из тончайших золотых нитей, она успела вернуться с другим одеянием. Лазурным. На подоле неистово расходились пенистые морские волны, а над ними парили серебристые, искрящиеся чайки. Пояс отдавал приглушенным, изумрудным, будто водоросли под холодной морской гладью. Наблюдать, с каким благоговением старший относился к искусным, тонкими изделиям, было привлекательно. Да и сам хён был похож на произведение: белокожий, крепкий, как скульптура, лоснящийся жарким летом, как полированный мрамор. Изящно ловкий и деликатный, как высокая поэзия с глубоким смыслом. То, как сила и мягкость сочетались в нем, не переставало завораживать все время, что они были знакомы. МинХо не понимал, как у них оказалось столь много общего. Чан виделся словно сотканным из творчества и мелодичных слов, тогда как МинХо тянулся к земле и совсем не стремился за фантазиями к облакам. - Я, кажется, читал, что скоро состоится местный праздник. Она, наверное, подумала, что мы приехали сюда за этим. Чан, услышав это, смутился, и на ломаном японском принялся вежливо сводить беседу к отказу. Предложенное кимоно было слишком широкой похвалой для него, от которой, к грусти Ли, он упорно открещивался. Подавить желание убедить в обратном было тяжело, особенно когда он, обделив себя, настоял все же забрать с собой журавлиную стаю. МинХо, как бы ни зрело в груди несогласие, не хотел смущать его ещё сильнее. В соседнем же ателье юката быстро подогнали по плечам и росту, и через несколько часов МинХо шел с самым бесценным свертком в своей жизни с мыслью, как обязательно порадует Чана, надев подарок в ближайшие дни. Однако, на праздник они попасть так и не успели, ведь к большому огорчению обоих поспешно уехали на следующее же утро, когда младшего неожиданно и безжалостно вызвали на работу. Отдых получился слишком коротким, скомканным, но, однозначно, запомнился им надолго. *** МинХо не рассчитывал сделать из этого грандиозное представление, но быстро сообразил, что, в общем-то, ничто не мешает ему в обратном. Когда Чан вернулся домой, то молча застыл в дверях спальни. Время было позднее и он задержался в студии, что случалось довольно часто: последние несколько месяцев стерлись в активной подготовке к выпуску новых композиций. Также, Бан работал над проектами с другими артистами, из-за чего временами покидал Сеул, оставляя МинХо скучать одного на неделю или несколько. Внимательный, но беглый взгляд, смущал, от него едва ощутимо щекотало в животе. Будто во всем происходящем было что-то запретное. - Ты рановато, - наблюдая, как хён опускает рюкзак с ноутбуком на пол, проговорил Ли. На часах было не больше двадцати минут после полуночи. - Я хотел сказать… Не важно. Чан, сохранив молчание, порозовел и тут же вышел, пропав в глубине квартиры. Послышался звук текущей воды из кухни. МинХо убедился - не просто так Чан уговорил купить кимоно. Он был уверен, хён нашел его прекрасным подарком, заметив, насколько искренним был восторг и блеск в глазах Ли. Но это точно не оставалось единственной причиной. Может, Чан представлял себе что-то подобное?.. Он вернулся спустя несколько минут. - Я просто хотел померить. Раз не удалось выгулять его празднике, - МинХо старался вести себя буднично, словно не заметил недавнего побега. - А ты говорил, что не стоило тратиться. - Оно очень красивое, - приподняв руки, чтобы показать ширину рукавов, в которых ладони казались ещё меньше и виднелись только кончиками пальцев, Ли вздохнул. - Но я не представлял, куда смогу его надеть. Он внимательно наблюдал, как Чан, убрав клетчатую рубашку, которая была на нем ранее, в шкаф, остался в одной майке. - Ты чудесно выглядишь в синем, - улыбнулся хён. Их отношения развивались долго, сквозь препятствия - не столь серьезные, чтобы отдалить и разбить, но достаточные, чтобы дать время чувствам созреть. Стоило МинХо игриво бросить спичку, Бан мгновенно загорался. Он ощущал, как настроение хёна меняется, каким обволакивающим становится его присутствие, как будто всем своим существованием заявляя, что МинХо принадлежит ему и он намерен отстаивать его со всей жесткостью. Это безумно льстило и будоражило. - Тогда, может, подойдешь поближе? Я не кусаюсь. - Это ты так думаешь, - на бледном обнаженном плече виднелся след от зубов с небольшим, едва заметным синяком. МинХо тоже имел право. - Я не виноват, что ты такой нежный, хён. Ухмылка и мягко-равнодушная интонация заставили Чана помрачнеть. МинХо тлел на угольках стеснения и жажды внимания, ради которого был готов схитрить и выдать видимое глазами хёна за действительное. А тот поддавался, отдавал всего себя и хотел быть ведомым. Он не был идеальным, но был идеален именно для МинХо. Это не было лишь игрой. Это было тем, чем было, без вуалей и лишних слов. - Что такое? - когда Чан, запустив руки под юката, понял, что под ним совершенно ничего нет, Ли посмотрел на него с непроницаемым недоумением. - Я же тебе говорил - оно надевается на голое тело. Ты забыл? Он молча замер, сцепившись взглядами. В бездонной тьме глаз отражалась борьба двух состояний - абсолютного обожания и невозможности совладать с ним. МинХо нравилось наблюдать за неистовым внутренним сражением. Чан был милым, осыпал комплиментами, и всё ещё оставался чутким, когда его окутывала жаркая темнота как медленно горящий вулкан - магма и дым. Чан умел выжидать и никуда не спешил, растягивая момент. - Ты невозможный. - Но ведь ты не против, хён? - из-под опущенных ресниц он наблюдал, как ворот кимоно медленно сползает по его плечу. Ответ был известен и давно не требовался. Чан, неторопливо ведя ладонью от сдержанно вздымающейся груди всё ниже, достигнул едва затянутого алого пояса. Стоило задеть ткань, как он быстро разошелся в стороны, практически перестав держаться на талии. Чан просто знал как играть. Дразнить, вынуждать заветно желать. Наклонившись, под дыхание Ли, ставшее тихим и немного рваным, Чан произнес томным шёпотом сквозь легкую улыбку: - Как будто у меня есть выбор, МинХо-я. Журавли на кимоно стремились взлететь вместе с его душой. Казалось, этот полёт обещал быть долгим. *** - Хён… Чан дремал. Время близилось к утру. Влажные после душа волосы сыро и неприятно холодили шею - МинХо давно не стриг их коротко, и даже успел привыкнуть к отросшим затылку и челке. Поёжившись, он натянул на пальцы рукава и, повозившись под одеялом, свернулся поближе к спине Чана. Рядом с ним всегда было тепло и уютно. Осень приблизилась совсем незаметно. Только завязалась первая ночная прохлада, когда днём всё ещё правило припекающее солнце. МинХо любил осень, она была приятной и чарующей, лёгкой, тем более, что октябрь был поистине их с Крисом месяцем - они разделили его на двоих, и Ли находил это крайне символичным, даже если не верил в судьбу или прочие астрологические штучки. Приняв невнятные звуки за признаки сознания, МинХо продолжил. - У меня для тебя есть сюрприз. День рождения хёна наступил несколько часов назад, его телефон не успевал отдыхать от бесконечных писем и звонков от друзей, коллег и семьи. Но МинХо, конечно же, был первым, кто оказался рядом. - М-м, ещё один? - хаос кучерявых волос на голове вторил беспорядку внутри неё. Оказался рядом в их первый день рождения, одарил поцелуями в первую минуту после полуночи и порадовал приготовленным тортом, который прятал и старался не выдать имениннику раньше времени. Ли не думал, что хорош в кондитерстве, но Чан остался в восторге. - Посмотришь завтра? В смысле, утром. - Угу, - неуклюже перевернувшись, старший накрыл парня собой, как тяжелым одеялом. - Спи. Утро наступило очень рано и очень лениво из-за практически бессонной ночи. Попивая кофе, МинХо как можно менее торжественно вручил хёну бумажный сверток. - Что это? - чуть не выплеснув на себя горячий чай, Бан поспешно принял его в свои руки. - Интересно-интересно. Отвернувшись, Ли принялся мыть посуду. За спиной послышалось шуршание, как от опавших сухих листьев, а чуть позже - удивленный возглас: - Когда ты успел! - Пока ты спал утром перед отъездом из Киото. Подогнать отнёс уже здесь, примерно показал, какой ты... - обозначив ширину плеч в воздухе, с серьёзным лицом ответил Ли и почти сразу встрепенулся, когда пена и вода начала стекать вниз по рукам. - Знаешь, каких трудов стоило сдержаться и не вручить его заранее? - Не нужно было, МинХо. Но спасибо, - разложив ткань на коленях, Чан гладил буйные волны и рассматривал вышитых серебром чаек, парящих над ними. МинХо был уверен, этот сюжет с грустью напомнил старшему о доме. Беззаботных летних днях у океана, в окружении птиц, прибоя и мокрого песка. Ещё тогда в магазинчике он уловил в глазах хёна глубоко затаившуюся тоску. Нет, не болезненную или жертвенную, вовсе нет. Ностальгическую, с лучшими воспоминаниями о детстве, о месте, где не было забот и он, будучи ребенком, всегда был в безопасности. Был среди любимых и любим. - Всё для тебя, хён, - стеснение накрыло приливом и приглушило голос, когда Чан, подойдя вплотную, медленно и тягуче обнял его со спины и коснулся губами шеи. Замок из рук на груди заключил чувства, рвущиеся в самую высь. Вопреки желанию оставаться на земле, МинХо рядом с ним хотел иного. Наступил сезон перелётных птиц. - Японские журавли ведь на грани исчезновения, да? - откинув голову назад, МинХо позволил поцелуям и дыханию пощекотать себя за ухом. - Значит, мне досталась очень редкая птица, - смешок взбил взлохмаченные волосы ещё сильнее. Ли, крепко держась за запястья, однако не пытался сломать оковы. - И они не улетают на зиму. Остаются дома. - Правда? Не знал… Они были вместе всего год, за который произошло так много. Это и громкое, но напуганное расставание спустя несколько месяцев поспешного начала отношений. Затем, вскоре после примирения - спонтанное решение жить вместе, оставившее обоих в приятном волнении. Их сталкивающиеся пенящимися волнами чувства и эмоции притягивали и отталкивали, пока они не научились двигаться им в такт. Не переставая удивлять друг друга, наполняя тревожно-ленивым водоворотом самые темные и потаенные глубины. И, наконец, первый совместный отпуск, проведённый в чужой стране, в городе, полном вереницы незнакомых лиц и обращённых сквозь них слепых глаз. Впервые за год им было так спокойно. Чан тихо усмехнулся. - Тогда, я тоже дома, МинХо-я.