Друг детства

Джон курил на территории штаба, прислонившись к холодной стенке поста охраны. — Ну и погодка, — проворчал старый охранник, чиркая спичкой и поднося пламя к кончику сигареты. — Поди дождь намечается. Шотландец поднял взгляд на хмурое небо и кивнул. — Ага. У новобранцев снова жопы мокрые будут, — усмехнулся, вспоминая, как сам и в дождь и в снег учился рыть окопы и стрелять по мишеням. — Никуда не уезжаешь сегодня? — Не-а, завтра нас отправляют снова к черту на куличики, а сегодня хоть проспаться можно, — выдохнул горький дым, наслаждаясь минуткой тишины и спокойствия. — Ясненько. Как твои родители поживают? — Старый Фрэнк стряхнул пепел на землю, глянув на молодого мужчину. — Да как всегда, отец интересуется о службе, мать всё причитает, когда ж я приеду к ним, — усмехнулся, вспоминая своих стариков. Миссис МакТавиш уже изрядно поседела, но добрый характер и ласковое «Джонни» всё так же грели душу при каждом звонке. А Льюис всерьез увлекся автомобилями. Подрабатывает на пенсии починкой двигателей и всё ждет сына, чтобы похвастаться своей красоткой Ауди 1973 года выпуска с хромированным кузовом. — Ох, я тоже своих малых давно не видел, всегда заняты. Один женился, другой в штаты улетел, — вздохнул, потушив окурок в пепельнице. — Ладно, сынок, спасибо, что компанию составил. Джон тепло улыбнулся, глядя на Фрэнка. — Вам спасибо, — и, кинув окурок в урну, двинулся к штабу, чувствуя на макушке первые холодные капли дождя.

***

Помещение медленно заполнялось незнакомыми лицами, а в наушниках, надрываясь, голосил Честер Беннингтон. Соуп незаинтересованно скользил по лицам, занимающим места рядом, пока в дверях не показался его любимый придурок Гас. Он вальяжно раскинул ноги на соседнем стуле, пихая друга в плечо. — Слышь, походу что-то большое намечается. Народу пиздец, — кинул взгляд на несколько десятков бойцов. — Ага, — буркнул шотландец, скучающе оглядывая едва знакомые лица и убирая наушники. В углу на стульях расположилась знакомая Джону команда, он махнул им, в ответ ему махнул рыжеволосый Майкл с позывным «Ракета», и его тезка Джон с позывным «Джо-джо». Соуп отвел взгляд, мельком замечая в углу темную высокую фигуру со скрещенными на груди руками. Гоуст. Джон всегда видел его мельком, всегда тот куда-то уходил, и ни разу не ловил на себе его взгляд, кроме тех странных случаев на тренировочном поле и в столовой, когда тот пытался прожечь в нем дыру взглядом. Странный тип. В большую людную комнату вошел едва знакомый мужчина с усами и в панаме, раскладывая на столе скрепленные листы. — Всем добрый вечер, — мужчина оглядел присутствующих и улыбнулся, — Меня зовут Джонатан Прайс. Как вы уже могли понять, миссия нам предстоит не совсем обычная. Для неё мы привлекли несколько оперативных групп и бойцов из спец. подразделений. Я буду выступать вашим капитаном на протяжении всей предстоящей миссии. Джон с интересом разглядывал мужчину, что присел на край стола, взяв в руки пульт от проектора. — Нам поступила информация о крупной и влиятельной террористической группировке, которая каждый день вербует десятки молодых иранцев. Наша цель простая, — Джон едва слышно хмыкнул. Столько народу на простое дело. Черта с два. Дело пахло жареным, — взять террористов, желательно живыми. — Прайс многозначительно приподнял бровь на этом слове. Джон кивнул, задумчиво кусая внутреннюю сторону щеки. Всё действительно так просто? -Со мной будут Гоуст, и сержанты Соуп, Роуч и Гас. Остальные будут отвечать за поддержку с воздуха и обеспечивать нам чистый путь. Дальше МакТавиш слушал своего нового капитана в пол уха. Он будет в отряде с тем самым загадочным парнем в маске. Это одновременно и будоражило и, почему-то, беспокоило. Сможет ли он сработаться со столь молчаливым и отстраненным человеком? Для Джона всегда большую роль играло взаимопонимание в команде и знание своего товарища «в лицо». Он всегда старался разговорить своих товарищей, узнать их по ближе, чтобы лучше понимать, кто может прикрыть спину, а кто сам нуждается в прикрытии. — Вылет завтра утром в пять часов. Всех жду в четыре тридцать на взлетной площадке. Можете быть свободны, — мужчина отлепил поясницу от края стола и прошел к креслу. — Надо пораньше лечь сегодня, — буркнул Гас, вставая с места, — идешь? Джон поднял взгляд на друга и, чуть помедлив, кивнул. Народ быстро покинул помещение, и теперь, подходя к дверям, Соуп, погруженный в раздумья, уткнулся лицом в чью-то спину. Широкую, массивную. Подняв взгляд, шотландец сглотнул и отшатнулся. Тёмные глаза в прорезях маски уставились на него немигающе, со странным удивлением. Джон неловко посмотрел на мужчину, теряясь. — Извини, задумался и напоролся на тебя. Гоуст никак не отреагировал, только продолжал удивленно таращиться на МакТавиша. — Джонни? Теперь пришла очередь шотландца удивленно таращиться на мужчину. Джонни? В последний раз его так по пьяне назвал Кайл в приливе нежности. — Мы знакомы? Гоуст странно сощурил карие глаза, чуть склонив голову набок. Вдруг он подхватил опешившего сержанта под локоть, быстрым шагом уводя того по коридору. Джон, к собственному удивлению, вопросов не задавал, лишь пытался поспевать за размашистыми шагами мужчины, что был на голову выше него. Его подтолкнули к двери, вводя внутрь. Это оказалось обычная комната, но чуть более комфортабельная, чем у простого сержанта МакТавиша. Гоуст отпустил руку шотландца и отшатнулся на шаг, хватаясь пальцами за ткань балаклавы на загривке. Мгновение, и Джон застыл в немом шоке. Сердце болезненно и так сладко сжалось, как тогда, в давно прошедшие годы, заходясь в бешеном темпе. Ресницы дрогнули, губы распахнулись в немом вопросе, а дыхание перехватило. — Саймон… Бледное лицо, испещренное самыми разными шрамами, черная тактическая краска, обрамляющая такие родные и в то же время незнакомые холодные глаза. Излюбленная копна светлых волос была коротко острижена, тонкие розовые губы, пересеченные грубым красноватым шрамом, были подернуты слабой тенью улыбки. Райли сделал нерешительный шаг, глядя в до боли родные голубые глаза, что за годы не потеряли своей задорной искры, и стиснул шотландца в своих руках, обнимая будто в первый и в последний раз. Джон так и замер с распахнутыми глазами, чувствуя такое долгожданное тепло чужого тела. Он неуверенно поднял свои вдруг ослабшие руки, кладя их на широкие плечи, когда осознание происходящего медленно начало развеивать туман в голове. — Ты чертов придурок. Я… Дыхание не приходило в норму. Короткие вздохи обрывались, а ком в горле неприятно сдавливал голосовые связки. — Ты, блять… я так долго ждал тебя. Искал в каждом гребанном прохожем, я… я… — Тише, Джонни, — мягкий, будто окутанный бархатом, шепот на самое ухо. — Заткнись. — Дрожащее, надломлено. — Ты так резко исчез, ничего не сказав. Я каждый блядский день надеялся, что увижу тебя снова, а ты говоришь «тише, Джонни»? — Соуп, кажется, чувствовал предательское жжение в глазах. К черту. — Я так хочу тебя треснуть, мудила. — И это будет справедливо, — хрипло усмехнулся Райли и прижал к себе того крепче, зарываясь носом во взъерошенный ирокез. Руки Джона ослабли, повисая вдоль туловища мертвым грузом. Он зажмурился, чувствуя горечь на языке. Уперся ватными руками в твердую грудь, отталкивая мужчину. Саймон непонимающе смотрел на старого друга, что, тяжело дыша, медленно отходил от него. — Иди нахер, — слабым и хриплым шепотом, стараясь держать эмоции под контролем. — Восемь лет, блядские восемь лет, — горько усмехнулся, выплевывая слова словно желчь. — Иди нахер, Гоуст. Отшатнулся к двери, рассеянно смотря перед собой. Нащупал дверную ручку и слабо надавил. Джон вышел из комнаты, хлопнув дверью и оставляя Саймона посреди комнаты с зажатой между пальцев маской. Иди нахер, Саймон.

***