Utility room

Последние пожелтевшие листья в порыве лёгкого ветра срываются с деревьев. На улице грязь и слякоть, становится холодно. Начинается всеми ненавистная осень — пора знаний. Всем знакомо такое слово, как "школа". Детям приходится почти каждый день рано вставать, только чтобы просидеть на уроках почти полдня и получить немало новых знаний, независимо от того, пригодятся они кому-то или нет. Но в школу ходят не только ученики. Помимо них существуют ещё и учителя, которые точно так же, как и дети, не любят рано вставать и, уставшими и сонными, идти в учебное заведение. Одним из таких учителей является Акутагава Рюноске — преподаватель истории. Как учитель, он был строгим. Его боялись многие дети. Но Акутагава всегда старался преподнести информацию в удобной и понятной для всех форме. Вот и сейчас на одном из его уроков царила тишина. Никто из детей словно не мог пошевелиться, в то время, как учитель объяснял новый материал. Дети отсчитывали каждую минуту, молясь, чтобы урок поскорее закончился. И вскоре их мольбы, как и всегда, были услышаны. Как только прозвенел всем знакомый звонок, означавший окончание урока, все дети мигом собрались и побежали из класса. Рюноске одарил всех холодным взглядом, поднявшись со своего места и следуя примеру учеников, вышел из кабинета, закрыв его за собой на ключ. Ему нужно было прийти в кабинет директора, который собрал всех учителей к себе. В тот момент, когда Акутагава перешёл порог кабинета, его взору предстал парень, напоминавший какого-то старшеклассника. Полная его противоположность. Серебристые пряди спадали на бок, немного прикрывая один глаз. Его необычного цвета глаза, хранившие в себе смесь жёлтого и пурпурного. На бледноватой коже был заметен светло-розовый румянец. Он казался таким жизнерадостным. Акутагава отогнал от себя все мысли, пройдя внутрь кабинета, где уже находилсь другие учителя, и заняв одно из мест. И тогда директор представил им нового учителя изобразительного искусства. «Накаджима Ацуши» — ненароком промелькнуло где-то в сознании Рюноске, когда он оценивающим взглядом смотрел на Ацуши. Для него он отличался от всех других учителей... Может быть из-за его возраста? Он был младше всех здесь присутствующих. Сейчас внутри Акутагавы буквально бушевала смесь эмоций, которые он так отчаянно скрывал. Пока он не знал, как ему относиться к этому новому учителю...

***

Шёл день за днём. Каждый день был невыносимее предыдущего. Акутагава всей душой презирал нового учителя — Накаджиму. Он был молод, красив, умён, время от времени совершал какие-то оплошности, но в целом он был приятным человеком. И это до ужаса и мурашек в теле бесило Рюноске. Этот наглец смог заслужить доверие и уважение буквально всего учительского комитета. Акутагава часто встречал того у расписания уроков, и когда они пересекались, то темноволосый не мог не бросить очередную колкость в сторону новенького. Но тот словно не замечал этого и игнорировал. Эта черта характера ещё больше заставляла Акутагаву испытывать ненависть по отношению к Ацуши... Во время урока Ацуши быстрым шагом направлялся к кабинету директора, чтобы отдать какие-то документы, которые он по пути изучал. И именно в тот момент мимо проходил Акутагава, который направлялся к своему кабинету, чтобы провести урок. Из-за задержки по важным вопросам он немного опоздал. Но тут он почувствовал, словно кто-то в него врезался, уронив бумаги. Следом кто-то только ахнул от удивления. — Ох, прошу прощения, — извинялся этот кто-то. На лице Акутагавы отразилось удивление, когда он увидел Накаджиму, который теперь присел на корточки, чтобы собрать все разбросанные документы. — Чёрт, — тихо выругался себе под нос Рюноске, позабыв об уроке и посмотрев вниз, на другого преподавателя. — Идиот, будь осторожнее, раз уж вообще появился здесь, — сказал он немного громче, чтобы теперь его было слышно. — Да-да, — что-то в спешке пробормотал Ацуши и собрал все бумаги, поднимаясь на ноги. Он ещё раз извинился и ушёл прочь. Акутагава проследил за ним взглядом. Что-то в его сознании, в его сердце кричало ему, что не стоит так грубо относиться к этому парню. Но мозг говорил обратное, не позволяя и блокируя подобные мысли. И даже когда Ацуши уже пропал из поля зрения Рюноске, последний продолжал смотреть в ту точку, усердно о чём-то думая. Он не мог выкинуть образ парня из головы, который казался таким пленительным и обворожительным, но в то же время таким раздражающим. Изо дня в день Рюноске то и дело думал об Ацуши. Даже на собственных уроках он стал более рассеянным, часто погружаясь в свои мысли. Но он мгновенно возвращался к реальности, продолжая объяснять тему. В его горле словно появлялся ком в подобные моменты. Как назло, именно в тот самый момент урок прервал лёгкий стук в дверь, а затем в проёме появилась знакомая фигура паренька с серебристыми волосами. Он подошёл к учительскому столу, кладя на стол очередные отчёты. — Директор просил передать Вам это, Акутагава-сан, — произнёс голосом, который был как мёд для Акутагавы, Ацуши. Извинившись, он собирался покинуть кабинет. До его ушей добрался едва различимый шёпот Рюноске, чтобы больше никто не мог слышать его. — Ацуши-кун, пожалуйста, зайдите в этот кабинет после всех уроков... Эти слова словно эхом пронеслись в помутнённом сознании Ацуши, запечатляясь в памяти на весь оставшийся день...

***

Как так получилось, что теперь тот самый новый преподаватель был положен на стол в подсобке, а между его ног стоял некогда холодный и бесчувственный Акутагава Рюноске? Рюноске, который постоянно презирал и ненавидел Ацуши Накаджиму? Между ними в воздухе витали страсть и тяжесть. Их губы слились в поцелуе. Нежном, трепетном, но в тоже время таком страстном и желанном. Как мог Рюноске противоречить сам себе? Пальцы Рюноске расстёгивали чужую рубашку, открывая взору такое стройное, невинное маленькое тельце. Желание прикоснуться к нему во всех местах с каждой секундой росло. Акутагава прервал поцелуй, теперь оставляя дорожку мокрых следов вдоль бледной кожи ключиц, попутно лаская область возле сосков и медленно проводя подушечками пальцев ниже, к впалому животу и проводя едва ощутимые круги. Постепенно поцелуи стали похожи на покусывание, становившееся только сильнее и страстнее и оставляя за собой пока едва заметные метки. Горячий, почти обжигающий язык описывал круги вокруг тех самых меток, опускаясь всё ниже к груди. Ацуши под ним прерывисто дышал. Его щёки вмиг стали пунцово-розовыми, а волосы уже были мокрыми. Тяжесть ниже живота была невыносимой. Сейчас в этой подсобке не было никого, кроме их двоих. Свободная рука Рюноске легла вокруг талии, а область груди постепенно покрывалась всё новыми и новыми метками, заставляя Накаджиму прерывисто вздыхать, приглушая внутренние стоны. Пальцы пробирались теперь ниже живота, на ощупь начав расстёгивать пряжку ремня и молнию с двумя пуговицами. С каждой минутой, проведённой в этом месте, становилось невыносимо жарко и душно. Хотелось поскорее стянуть с себя всю ненужную одежду. Брюки теперь оказались где-то на полу. Незамедлительно следом за ними теперь упали и боксеры. Ноющая тяжесть снизу только нарастала. Оба парня были возбуждены до предела. Теперь три пальца оказались в горящем рту Ацуши, заставляя тщательно облизывать их. Вторая рука потянулась к бедру парня, слегка сжимая его и впиваясь ногтями, оставляя едва заметные красные следы. Через мгновение Накаджима почувствовал странный порыв эмоций, когда один из длинных и тонких пальцев Акутагавы оказался внутри него. Было до такой степени приятно, что самому признаваться стыдно. Вскоре к одному добавился второй, проталкиваясь внутрь почти на всю длину, на манер ножниц, и растягивая Ацуши как можно лучше, выискивая простату. Случайно попав по одной точке, с уст Ацуши случайно слетел стон, и Акутагава продолжил двигать пальцами в том направлении в течении ещё некоторого времени, чтобы в будущем Накаджиме было немного легче. Ко второму добавился третий, и проталкиваться стало немного сложнее, но всё ещё можно. Наконец Рюноске высунул все пальцы, оставив ещё пару меток и укусов на внутреннем бедре Ацуши. В это время он начал быстро и немного небрежно расстёгивать собственные брюки, чувствуя дискомфорт и напряжение. Уже через мгновение брюки вместе с боксерами полетели вниз, а возбуждение достигло неимоверной точки. Закинув чужую ногу себе на плечо, Акутагава примкнул губами к губам Ацуши, прежде чем толкнуться внутрь жаждущим внимания органом. С губ Накаджимы сорвался стон, сдавленный из-за поцелуя. Светловолосый отчаянно начал цепляться за всё, что было вокруг него. Его щёки уже были полностью красными, а в уголках глаз заблестели капельки слёз. Рюноске осторожно проталкивался внутрь, давая Ацуши время привыкнуть и стараясь отвлечь его с помощью поцелуя. Но всего через мгновение Накаджима сам начал поддаваться вперёд, несмотря на дискомфорт, и это не осталось незамеченным Рюноске, который начал увеличивать темп. Нагло проникнув языком в чужой рот, он переплёл их языки, войдя до самого конца. Ацуши снова издал приглушённый стон. С каждым новым толчком Акутагава становился всё грубее и уже не сдерживал себя. Разорвав поцелуй он начал оставлять ещё больше багровых меток и следов от укусов на шее и острых ключицах Ацуши. Его сознание помутилось от всего происходящего, а каждый стон, который доходили до его ушей, был так ему приятен, что он жаждал большего. Всё это продолжалось довольно долго. Громкие стоны гораздо чаще вырывались из уст Ацуши, заставляя Акутагаву отчаяннее проталкиваться внутрь и попадать по простате. Но всё хорошее всегда заканчивается, и вскоре Накаджима излился себе на живот, а Рюноске — внутрь, заполняя светловолосого парня своим семенем. После этого оба парня тяжело дышали и полностью покраснели. Акутагава наклонился лицом к лицу Ацуши, запечатлев на его губах быстрый и любящий поцелуй, прежде чем ласково прошептать ему на ухо: — Приходите сюда почаще после уроков, Ацуши-кун, я буду Вас ждать...