Как же я, блять, тебя ненавижу

       — Давай, малыш, — Феликс вздохнул и взял чужой член в ладошку.       С Хёнджином он занимается сексом не первый, не второй и даже не третий раз, но каждый раз удивляется тому, как тело Феликса реагирует на этого альфу. Омега Феликса каждый раз замирает и радостно виляет хвостиком, стоит только Хёнджину оказаться рядом, хотя человеческая сущность Феликса восторгов не разделяет.       Феликса с детства учили, что альфа — опасность, альфам верить нельзя, альфы могут только обижать и разрушать. Но почему же с этим Альфой омеге внутри Ликса было так спокойно и уютно? Почему каждый раз она отдавалась альфе как в первый и жаждала большего? Омега догадывался, но признавать не хотел.       Их отношения с Альфой были напряжённые с самого первого дня знакомства. Причин для этого явления не было, просто как-то так сложилось, что между ними всегда были напряжённые отношения. Напряжённые настолько, что однажды это напряжение лопнуло в умопомрачительный секс в спортивном зале универа. В другой раз, они довели друг друга во время работы над совместным проектом и Хёнджин взял Феликса прямо в библиотеке в разделе «религия». «Не по-христиански как-то» подумал Феликс, насаживаясь на член альфы и глуша стоны в поцелуях.       Вот и сейчас Хёнджину не понравилось, как омега смеялся с кем-то из знакомых альф, он подлетел к Феликсу и уверенно утащил его в туалет. Феликс знал чем всё это закончится, чужой феромон выдавал напряжение и нервозность хозяина, а потому брыкаться Феликс не стал. Такой Хёнджин был самой горячей его вариацией.       Феликс насаживается ртом на чужой возбуждённый член и блаженно закрывает глаза. Хёнджин сверху утробно рычит и двигает бёдрами, проталкивая член глубже. Омега удовлетворённо стонет и расслабляет глотку, чтобы принять альфу как можно лучше. Альфа берет Феликса за волосы и буквально трахает Феликса в рот, не забывая при этом нахваливать его. Омега задыхается, давится слюнями, а по щекам бегут горячие слёзы, но Хёнджин не сбавляет темпа. Знает как это Феликсу нравится, уже изучил его предпочтения. Феликс блаженно мычит и тянется руками к собственному члену, что уже болит от сильного возбуждения и недостатка ласки.        — Не смей, кончишь только на моем члене, — Хёнджин перехватывает маленькие ладошки одной рукой, а второй оттягивает Феликса от своего члена и властно целует. Феликс скулит ему в рот, поднимаясь с колен и трётся своим возбуждением о чужое бедро. Хван ухмыляется в поцелуй и отрываясь от чужих губ шепчет:        — Если ты чего-то хочешь, малыш — попроси, — рукой проскакивает омеге в джинсы и большим пальцем размазывает смазку по головке. — Ты же знаешь, я для тебя всё сделаю.       Феликс вздрагивает и шипит. Хёнджин всегда заставлял его говорить эти вещи. Ему нравилась эта власть над омегой, нравилось видеть борьбу разума и животного желания. — Ненавижу тебя, Хван, — а сам подставляется под горячую ладонь, что дарит такую желанную ласку.       Хёнджин тихонько смеётся и проходится поцелуями от шеи омеги до возбуждённых сосков. Берёт один в рот, слегка прикусывает и оттягивает. Слышит тихий всхлип сверху и удовлетворенно мычит. Рука Хёнджина перемещается с возбуждённого члена на задницу омеги и слегка сжимая одну ягодицу, проскакивает в ложбинку, лаская дырочку.        — Твоя текущая задница говорит обратное, Феликс, — Хван довольно ухмыляется и проникает во влажное колечко мышц одним пальцем.       Феликс закидывает голову назад и тяжело дышит. С Хваном так всегда. Тело омеги не служит Феликсу, словно его хозяин Хёнджин. Он всегда знает где укусить, куда надавить и что погладить, чтобы довести Феликса до грани. Подвести к обрыву, а потом нещадно сбросить вниз.       Хёнджин добавляет второй палец, растягивает мышцы и беспорядочно целует, всё, до чего дотягивается. Сгибая пальцы под определённым углом, он безошибочно попадает в цель и Феликса подкидывает на месте, он громко стонет сквозь закусанные губы и пытается насадиться сильнее. Феликса трясёт, он рвано дышит и гневно взирает на альфу. Хёнджин смеётся с такой реакции омеги.        — Просто попроси, Феликс. Это не так уж сложно.       Не сложно? Да Феликс скорее умрёт, чем скажет этому альфе как сильно мечтает ощутить его член в себе. Он закусывает губу, чтобы не стонать и пытается совладать с собой. Получается совсем плохо. Дрожащее тело, мокрые дорожки слёз и сбитое дыхание выдают его с головой. Хёнджин добавляет третий палец и продолжает растягивать Феликса, ловя стекающую по бёдрам смазку языком. Для Феликса это слишком. С Хёнджином всегда слишком. Слишком хорошо, слишком нереально, слишком чувствительно. Он сильнее насаживается на пальцы, про себя молясь, чтобы Хёнджин уже перестал издеваться и просто хорошенько трахнул его. Так, как умеет только он. Доводя Феликса до бессознательного состояния, когда он может только стонать и скулить.       Но, Феликс знает, что этого не будет, пока он сам не попросит. Каждый раз он держится до последнего и каждый раз ломается. И этот раз не становится исключением.        — Пожалуйста, Хёнджин, засунь в меня свой чёртов член уже! — Феликс не выдерживает, его лицо покрыто испариной, задница истекает смазкой, по щекам текут слёзы, а тело трясёт как в лихорадке.       Хёнджин заглядывает в его моляще-просящие глаза, в которые отчётливо видно «трахни меня, Хван Хёнджин» и сдаётся. Стягивает с Феликса штаны и разворачивает Феликса к себе спиной, прислонив лицом к стене. Феликс упирается в стену и прогибается насколько позволяла гибкость. Он хватает себя за ягодицы и разводит их в стороны, нетерпеливо ёрзая. Хёнджин тихо рычит от такой картины, наблюдая, как из омеги вытекла новая порция смазки.       Не желая больше мучить Феликса и страдать самому, он хватает омегу за талию и входит в него одним уверенным толчком. Феликс стонет и откидывается назад на плечо Хвана, Хёнджин тычется носом в шею, вдыхая яркий аромат пионов, что источает запаховая железа омеги. От запаха его кроет. Его в общем то от всего Феликса кроет. От ярких веснушек, рассыпанных по коже, от ангельской улыбки, от низкого не по омежьи голоса и вздорного характера.       Хёнджин плавно толкается в горячее нутро, не переставая целовать омегу в солёные щёки и выступающие ключицы. Феликс под ним мелко дрожит и постоянно пытается насадиться глубже, не выдерживая такого медленного темпа. Он притягивает Хвана к себе, нетерпеливо дёргает бёдрами и стонет, стонет, стонет.        — Джинни, быстрее, пожалуйста, — всхлипнул Феликс на особенно глубоком толчке.        — О, так ты умеешь быть вежливым, малыш, — слушается омегу и начинает двигаться быстрее, постоянно задевая головкой простату. Феликса откровенно ведёт. Он превращается в один сплошной чувствительный комок. Он чувствует ничего и все сразу — ласкающие его тело руки, влажные губы, что оставляют поцелуи-бабочки на мокрой шее, горячий член, который так идеально его заполнял и запах кофейных зёрен, что источал возбуждённый альфа.       Феликсу было хорошо, очень хорошо, наслаждение горячей лавой растекалось по телу, затапливая самые отдаленные его уголки. Он был сплошной хотяще-хныкающей массой, что так сильно подставлялась под горячие ласки и скулила от каждого жеста альфы. Феликс чувствует, что он близок к краю, еще немного и напряжение, скрученное в тугой узел, развяжется, унося Феликса куда-то за периферии сознания. Хёнджин тоже почувствовал скорый финал Феликса по усилившимся феромонам. Он взял Феликса за основание члена и пережал его.       Феликс на секунду замер и начал двигаться на члене альфы с удвоенной силой, пытаясь поймать уходящий оргазм.        — Дам кончить, только на моих условиях, — Хёнджин прошептал прямо в ушко Феликса и прильнул к нему губами.       Феликс был совсем разбит. Глаза лихорадочно блестели и испускали слёзы, на щеках расцвёл румянец, волосы растрепались, а тело потряхивало. Он откровенно заскулил и потёрся щекой о щеку альфы, пытаясь сыскать снисхождения.        — Одно свидание, Феликс, — Хёнджин продолжал плавно толкаться в горячее нутро, затрагивая простату.        — Согласишься — я уберу руку, — очередной толчок, Хёнджин прикусывает омегу за холку и тычется носом в чужую шею. Феликс хнычет. Тело горит огнём, член болезненно дёргается и не дает спокойно думать.        — Как же, блять, я тебя ненавижу, Хёнджин, — Феликс недовольно притягивает его лицо к себе за волосы.        — Только одно, — грубо вгрызается в губы альфы. Хёнджин усмехается в поцелуй и убирает руку с члена омеги, набирая предыдущий темп. Омега громко стонет прямо ему в губы и начинает обильно кончать, не чувствуя препятствий. Феликса трясёт, слёзы удовольствия текут не переставая, задница судорожно сжимается. Он чувствует что альфа близок к разрядке, соскакивает с члена и падает перед ним на колени, раскрывая рот. У Хёнджина от такой картины подкашиваются ноги, член, не прося дополнительной стимуляции извергается прямо в горячий рот омеги. Феликс тихонько мурчит и проглатывает последствия их очередной стычки с Хваном. Хёнджин поднимает его с колен и нежно целует в губы, вылизывая рот и ластясь. Феликс подставляет лицо под невинные поцелуи, зажмурив глаза. Эта нежность после всего, что было его добивает, и он позволяет Хёнджину то, чего не было раньше. Сам рукой впивается в волосы Хвана и делает легкий массаж головы, слыша тихое урчание альфы. Нарушает их идиллию живот Феликса, который решил напомнить хозяину, что вообще-то, неплохо было бы поесть. Феликс краснеет и отворачивается от альфы, пытаясь спрятать смущение. Хёнджин тихо посмеивается и берёт омегу за руку, переплетая пальцы. — С тебя ещё свидание, Ликси, поэтому предлагаю начать его прямо сейчас. Пойдём, я тебя накормлю. — Слишком там, ни на что не рассчитывай, Хван, ты мне всё также не нравишься, — Феликс делает серьёзное лицо, но громко бьющееся сердце, влюблённые глаза и усилившиеся феромоны его выдают. Хёнджин в ответ кивает и бросает «да ты мне вообще-то тоже» и ведет удовлетворённого омегу в кафе через дорогу. Феликс улыбается, с Хёнджином по другому никак. Может быть ничего страшного и не будет, если он разок доверится?