Старый центр

Темный вечер освещали только фонари, которые ярко светили в окна многоэтажных домов, которые стояли вокруг высокого памятника и тянулись от него по длинным улицам. Кому был поставлен памятник уже давно никто не помнил. Да и зачем? Это был ветхий памятник, покрытый ржавчиной и птичьим пометом, где-то уже позеленевший, никто не удосуживался следить за ним. Конечно, были те, кто убирал улицы даже в этом районе, но до памятника им дела не было, сейчас не то время. Это место находилосб в старом центре города. Раньше это был центр города, процветающий, элитный район, где квартиры стоило заоблачных денег. А сейчас тут жили те, кто не мог себе позволить переехать в Новый Центр, кто был изгнан оттуда и кому там были не рады, те кто занимался в центре самыми грязными, нелицеприятными, малооплачиваемыми работами... Одним словом все те, кто находился ниже уровня дохода в 300 тысяч в месяц на одного человека. Этот район был маленьким городом внутри большого, как Ватикан, если б был не страной, а городом. Здесь было свое правительство, хотя сложно его таковым назвать, они не заботились о своём "городе", но наверное это все. Сложно сказать есть ли тут еще что-то, кроме людей. Хотя, разумеется, банальная медицинская, образовательная службы. Хотя в такой поздний час даже людей нет здесь. Все спят. Каждый лежит в своей уютной кроватке, под одеялом. В единичных окнах горит свет. Видимо идут долгие разговоры, поэтому не стоит им мешать. Через нижние окна иногда пробивается слабый свет, там жили те, кому не хватало на квартиру даже в этих районах. Так и пройдет ночь. А утром на этих пустынных улицах будет не пройти. Будет много людей, все будут спешить. Кто-то будет со всех ног бежать к остановке, чтоб не пропустить транспорт до центра, который ездит тут каждые полчаса, ведь иначе он опоздает на свою работу и его могут уволить, ведь столько людей стремятся работать на хоть какой-нибудь работе, но в Новом Центре; кто-то будет протискиваться сквозь толпу, чтоб попасть к себе на работу в этом районе, ведь не всем суждено работать там, в Новом Центре, где все иначе; кто-то будет крепко держать за руки своих детей и своим телом прокладывать путь этим маленьким цветочкам во всей этой жуткой толпе, чтоб отвести их в школу или детский сад. Все будут куда-то спешить. Возможно в это утро кто-то не дойдет до работы, кто-то отпустит руку своего цветочка и потеряет его в этой толпе. Но такова жизнь. В старом центре нет места тем, кто не может жить, кто не может крепко держаться, кто не может пробить себе дорогу даже в толпе. За всем этим будут наблюдать в окна те, кому посчастливилось в это утро остаться дома или выйти тогда, когда эта толпа пропадет с улиц, оставив только несколько скитальцев, которые не будут представлять такой угрозы как живая толпа. Такими были например люди из 346 квартиры, располагавшейся на самом верху одного из тысячи многоэтажных домов, читать окна выходили на улицу, на дорогу, на остановку. То-ли друзья, то-ли братья. В этом городе сложно было понять кто есть кто и кто кому кем приходится. –Муравейник... Задумчиво проговорил один из них, глядя сквозь пыльное от времени окно, которое протирали дай Бог раз в год, в какую-нибудь важную дату, когда в квартире появляются редкие гости. Второй не спешил ему отвечать. Сидя в кресле он держал механической рукой сигарету, зажав ее между двумя пальцами, иногда подносил ее к губам, делал затяжку, насладившись пару секунд вкусом дыма, он выдыхал его в воздух комнаты. –А мы одни из муравьёв. Не лучше и не хожу тех, кто сейчас составляет толпу внизу. Поэтому нет смысла сейчас рассуждать про это. Мы такие же как они. Завершил владелец механической руки мысль своего сожителя. Тот лишь слабо улыбнулся на это. В какой-то мере тот был прав. Они лишь одни из тех, кто живет в этом "муравейнике". Взъерошив до того уложенные волосы, стоящий у окна убрал руки в карманы. –Но, нам повезло. сегодня мы можем остаться дома. Не надо никуда идти! Попытался он внести в этот парад реализма хоть немного радости, пусть даже столь мелкой, как остаться на один день дома и не становится одним из звеньев плотной кольчуги толпы. –Аль, успокойся и помолчи хотя бы пять минут. Нельзя все время говорить. Мышца языка несомненно сильна, но не стоит злоупотреблять ее возможностями, побереги свой организм и мои уши и будь добр уже перестать сотрясать воздух своими речами. Конечно, человека у окна звали далеко не Аль. Он был Алексеем, что было логичнее сокращать до просто Леши или чего-то в этом роде, но человек с протезом на отрез отказывался признавать это и запоминать более трех букв имени, не считая форм имени, когда его склоняют. Возможно это было связано с его именем, которое так локанично вмещалось в три буквы Ю, Р, А. Возможно это было связано с тем, что мысли Юры занимали другие, более длинные слова и имена стали для него не более чем набором букв, который надо произнести, чтоб человек обратил на него внимание, а как показывает его опыт, человек понимает, что про него говорят на третьем звуке его имени, поэтому нет смысла запоминать более необходимого. Алексей же, на слова своего товарища просто молча вздохнул, переводя взгляд снова на окно. Выдохнув на окно, заставляя тем самым его запотеть, он нарисовал на стекле смайлик, который улыбался. Наверное он и был безнадежным оптимистом, но разве в старом центре такой бы смог выжить. –Завтра будет сложный день, следует получше подготовится. Поэтому не советую тебе, стоять весь день у окна и ждать неизвестно чего, если ты не забыл у тебя завтра собеседование в Новом Центре, поэтому, пожалуйста, потрать свое время с пользой для себя. Юрий затушил сигарету о пепельницу, стоящую на кофейном столике рядом с его креслом. К своей руке он привык, поэтому пользовался ей легко и непринужденно, практически не снимая ее, разве что когда ему надо было сходить в душ или куда-то, где точно будет много воды. Вставать с кресла не хотелось, но вопреки словам товарища, надо было выйти из дома и сходить за продуктами – в холодильнике мышь повесилась, а питаться одним сигаретным дымом или энергией батареек, как его рука, он пока что не мог. Алексей, видя, что друг куда-то стал собираться, решил сходить с ним, так что тоже начал сборы. Но одного серьезного взгляда Юрия хватило для того, чтоб Леша смирно сел на диван, сделав вид, что собирается начать готовится к завтрашнему дню и даже не собирается покидать квартиру в ближайшие сутки. Выбор был сделан Алексеем правильный, поэтому Юра со спокойной совестью накинул поверх своей обычной одежды легку куртку и, взяв ключи от дома, вышел на лестничную площадку.