Оставляя следы

В её волосах танцевал ветер. Пряди липли к влажным губам, и Гермиона думала, что так ощущаются поцелуи свободы. Карамельный латте уже остыл, но она продолжала сидеть на веранде кофейни, словно ждала встречи с кем-то. Брови непроизвольно хмурились из-за яркого полуденного солнца, а в полузакрытых глазах играли разноцветные пятна. За соседним столиком сидел мистер Гамп. Он приходил сюда каждую среду, ел сэндвич и иногда плакал, утирая слезы мятым, пожелтевшим от старости платком. Гермиона слышала его тихие всхлипы и всякий раз у нее сжималось от этого сердце. Эйбрахам Гамп был соседом Гермионы. Несколько лет назад она купила квартиру в тихом районе Лондона, чтобы иметь возможность в любой момент уйти оттуда, где ей будут не рады (это все-таки случилось). Мистер Гамп уже как год был вдовцом. Его жена, Мэри, умерла от рака лёгких. Из милой и всегда жизнерадостной старушки она за три месяца превратилась в подобие живого человека, призрак. Гермиона, приезжая сюда всё чаще, заметила, что они больше не гуляют с мистером Гампом, нежно держась за руки. Казалось, они совсем не выходили из квартиры. А в один из дней она увидела его одиноко сидящим в парке. В руках он держал портрет любимой жены, перевязанный чёрной лентой. Гермиона села тогда напротив и взглянула ему в глаза. Хотела как-то помочь словами. Но гнетущий пустой взгляд, не выражавший ничего, кроме смертельной скорби, лишил её дара речи. С тех пор судьба иногда сводила их в этой кофейне, но Гермиона так ни разу и не заговорила с ним. Будь она такой, как раньше, давно бы уже сидела за его столом и внушала веру в светлое будущее и в то, что время излечит боль. Раздался телефонный звонок. Это была Джинни. Наверняка она уже узнала о решении Визенгамота и хочет теперь это обсудить. Гермиона не хотела ни с кем говорить. Всё, чего она сейчас хотела - это закрыть глаза и исчезнуть из мира. Из магловского и волшебного. Стать невидимой, раствориться в пространстве. — Алло, - она взяла трубку. — Гермиона, я в ужасе! Я не могу поверить, что он это сделал! - громко возмущалась подруга. Молчание. — Гермиона! Ты тут? Ты слышишь меня?! — Да, Джинни, я слышу. — Послушай, у вас есть еще месяц... Может, всё изменится? Я пыталась поговорить с Роном, но он меня и слушать не стал! Я вообще не уверена, что он был трезвым... Ничего удивительного. Рон пил непрерывно уже шесть лет и надевал маску хорошести только тогда, когда они выходили вдвоем в свет. Или сегодня, унижая её при всех работниках суда. Репутация алкаша и героя Второй магической войны в одном флаконе создавала ему безупречный образ добропорядочного волшебника, чья жена - проститутка и дрянь, живущая за его счёт. — Джинни, он вырвал мне селезёнку, сломал руку и сегодня прилюдно назвал шлюхой. Ты правда веришь, что всё может измениться? - выпалила со злостью Гермиона. Она могла понять Джинни, как его сестру, но как подругу - не понимала. — Я..я.. - начала заикаться она, - Гарри пришёл на обед. Созвонимся позже, ладно? Не грусти, подруга, - послышались гудки сброса вызова. Гермиона сглотнула. В горле появилось мерзкое чувство - будто кто-то держит тебя за него, не отпуская и не давая шанса вздохнуть полной грудью. В глазах стало влажно и она подняла голову к небу - яркому, ослепляющему. — Миссис Уизли, - подошёл к ней официант, - могу я предложить вам что-то перекусить? — Спасибо, Джон, но я уже ухожу, - с выдавленной улыбкой пролепетала она. Гермиона встала, накинула рюкзак на плечо, еще раз взглянула на мистера Гампа и пошла прочь. Этот старик своим примером доказывал ей, что любовь всё-таки существует. Как же жаль, что она была лишена этой привилегии. И как жаль, что она не могла ничего изменить. Гермиона не верила в Бога, не верила в существование других высших сил. Но она знала, что по природе ей была присуща удача и храбрость. Раньше хватало смелости на то, что в других вызывало страх. Так вот удача уже шестой год подряд обходила ее стороной, от смелости не осталось и следа. Как будто ее подменили. Только лицо и одежда были ее, а внутренности вшили чьи-то другие. Гермиона и Рон поженились вскоре после окончания битвы. Они были молоды и беспечны, думая только о том, что их ждет сегодня вечером или завтра утром. Жили моментом. Первые несколько лет брака были счастливыми для обоих. Они наслаждались друг другом, работали и подумывали о детях. Рон очень хотел детей. Они пытались два года, но ничего не получалось. Это было первым толчком для него к бутылке и первым шагом Гермионы в пропасть. Он начал выпивать. Сначала это было на выходных, в баре с друзьями. Потом выходные плавно растягивались на дни рабочей недели. Постепенно Гермиона перестала замечать его трезвым, он всё время был под чем-то. В одну из ночей она проснулась от его ударов по щекам. Не успела опомнится от шока, как он уже навалился всем телом на нее. Она навсегда запомнила эту ночь. В ту ночь она потеряла себя. И его. Рон ее изнасиловал. Она простила его. Любовь ведь прощает? У него погиб брат. Это его сломало. Может, все началось тогда? Гермиона искала для него оправдания. И всегда находила. Она не могла уйти, не могла его оставить. Он был не только ее любимым человеком, но еще и другом. И поэтому она начала бороться. Каждый день. Целители, психологи, друзья и ее любовь - ничего из этого ему не помогало. Хотел ли он помощи? Со временем она начала в этом сомневаться. Слава героя открыла для него множество дорог. Карьера, деньги, повышенное внимание со стороны женщин, безусловное уважение общества - все это снесло голову Рону. Детские комплексы взяли верх над его взрослой жизнью. Как-то раз Гермиона нашла в кармане его пиджака женские стринги. Рон не стал отрицать измену. Ее сердце разбилось окончательно. Ее мир рухнул. Ее будущее перестало существовать. В минуты отчаяния она приезжала в свою квартиру, садилась на пол, закрывала лицо руками и рыдала. От жгучей боли, пронизывающей всю душу, от легкомысленного предательства, от непонимания, как дальше жить. Она словно горела внутри. Медленно сгорала. Когда заканчивались слезы, она выходила на балкон и каждый раз закрывала глаза, ощущая ветер на своем лице, в своих волосах. Свобода. Она представляла, как прыгает. Представляла, как магический мир охватывает сенсация о ее смерти. Как друзья стоят на ее могиле и вспоминают все то хорошее, что их связывало. Это давало ощущение того, что, может быть, она все-таки еще нужна этому миру. Нужна друзьям, которые выбрали тактику придерживаться нейтральной позиции и не лезть в их с Роном отношения. Ноги вели ее куда-то, а беспорядочный гул мыслей дурманил голову. Иногда казалось, что ее шатает и косит в сторону. Горячее солнце пекло голову. Душа болела, и в ней не оставалось надежды. Ни на что. Стоит ли вспоминать остальные зверства, которые проделывал с ней ее муж? Они саднили ранами на ее теле, не давали забыть о себе шрамами, разрастались по сердцу метастазами. Когда он вырвал ей селезенку, она подумала, что умирает. Но целители спасли ее. Хотела ли она жить после такого? Ее никто не спросил. Джинни попросила помочь Гарри замять это дело. Она надеялась, что это всего лишь трудный период ее брата. Кризис тридцати лет. Депрессия. Но это была новая жизнь Рона. После выздоровления Гермиона сообщила ему, что хочет развода и попросила подписать соответствующие бумаги. Рон сломал ей руку. Через месяц состоялся суд, на котором они должны были решить вопрос о разделе имущества. Это было все, что их связывало. Но Рон не хотел ничего делить. Он считал, что их совместно купленный дом - его личная собственность, как и все остальное. Суд отложил дело о разводе еще на месяц, так как стороны не смогли придти к мирному решению. Но Гермионе уже было наплевать абсолютно на все. Не страшно терять дом, когда ты уже потеряла себя. Она шла и не понимала, как можно было пройти через все это? Как можно было это вынести? Некоторые знакомые даже и не подозревали о том, что происходит за закрытыми дверями семьи Уизли младшего. Она пыталась найти ответ на свой главный вопрос: что стало с Роном, которого она любила? Тем робким рыжеволосым мальчишкой, что осмелился поцеловать ее лишь в минуту отчаяния, практически перед смертью? Ведь они не знали тогда, что у них получится выжить. Когда они начали жить вместе, ей казалось, что жизнь просто не может быть слаще. Чего еще желать? Они оба работали в Министерстве, у них был свой дом и куча планов о совместном будущем. Все рухнуло. Гермиона остановилась, смотря на синюю воду. С высоты моста проезжающие яхты казались ей игрушечными. У кого-то играла музыка. Кто-то веселился и наслаждался жизнью. Что ей осталось? Что у нее осталось? Она перекинула одну ногу через ограждение. Вторую. Не слишком ли банальный способ умереть? Как-то попсово. Лучше бы она умерла тогда, под пытками Беллатрисы в замке Малфоя. Тогда бы ничего этого не случилось. Ей бы не пришлось проживать все то, что выпало на ее долю. Она бы обрела покой. Шаг.