Воспоминание №1
26 июня 2024 г., 01:32
Мама всегда хотела дочь. И папа всегда хотел дочь. Но в роддоме им вручили сверток голубой ткани, из которого торчало мое кричащее личико, а на маленьком детском запястье болталась бирка с именем и весом - 2100. Недоношенный, нежеланный, нелюбимый в дальнейшем.
Папа сбежал быстро, оставив после себя плачущую маму, старые фотографии и пару поношенных толстовок, что достались мне. А еще он оставил чувство вины за свое исчезновение и записку, где желал нам с мамой всего доброго. А доброго больше ничего не было, только крики, ссоры и недовольство всеми моими действиями.
Меня одевали как девочку. Комната в тошнотворно розовых оттенках, банально и до блевоты сахарно, вот что я получил от папы с мамой при рождении. И имя при желании можно было списать на женское - Минхо. Мама хотела чтобы я поменялся, у нее было пару лет до того как выпустить меня в общество, чтобы переделать меня под красивую маленькую девочку, но у нее не вышло. Будто мое детское подсознание не давало моему организму перестроиться на что-то иное. Сколько таблеток она мне не давала я упорно рос мальчиком и ножницами отрезал отрастающие волосы.
Моя комната мне снилась в кошмарах еще с раннего детства. Розовые стены, белый потолок, диван с цветочками и постельное белье с феями. Ночник в форме ромашки, ваза со свежими цветами, футболочки и шорты из женского отдела висели в шкафу обклееном девичьими наклейками. Вместо машинок - куклы, вместо книжек про динозавров - модные журнальчики, вместо станка для бритвы - розовая подставка с косметикой. Я ненавидел каждую деталь, каждый сантиметр той злосчастной квартиры, каждый недовольный взгляд матери, когда я судорожно смывал крем с лица, несомненно вызывающий у меня раздражение.
Мама никогда не любила так, как должна была любить настоящая мама. Она меня кормила, одевала и иногда даже укладывала спать. Когда я был маленький и она еще предпринимала попытки меня «изменить», она сидела у моей кровати часами, даже если я не издавал и звука. Она любила наблюдать за тем как я сплю, как я одеваюсь и выбираю одежду, выуживая из сотен женских тряпок папины толстовки. Тогда она бесилась, кричала, хлопала дверью и уходила на кухню пить кофе. Она его обожала, горячий, чисто черный, без сахара и молока. А потом она вновь приходила в комнату, давала мне таблетки, укладывала спать и снова сидела над кроваткой.
Я помню её ласковую и добрую, помню как она расчесывала мои когда-то длинные волосы, говорила какой я у нее красивый и целовала в нос. Рассказывала сказки, показывала старые фотографии и брала меня на руки, когда по радио играла её любимая песня. Какой то романс, она говорила что под нее они впервые поцеловались с папой, но как только она это говорила, сразу же расстраивалась и зло смотрела на меня, словно я виноват в его уходе. А я был виноват, ведь я родился мальчиком.
Так прошли три года. Три года таблеток, черного кофе, розовых стен, длинных волос и танцев на кухне. Три года криков, слез, обвинений и упреков. Три года взаперти, где улицу я видел лишь из окна, где воздух только из форточки, а магазин только для мамы. Три года когда я смотрел на маленького себя в зеркале и пытался увидеть хоть что-то женское, хоть что-то что понравится маме и вернет папу. Три года: почему меня не любят?
