Mr. Yeager

Леви спотыкается о собственные кеды, которые кое-как стаскивает, обнимая широкие плечи и даже не пытаясь контролировать ситуацию. Ему плевать, где они будут, даже если это будет тот же жуткий мотель с его отвратительными простынями. Мистер Йегер держит его за талию, задирая куртку, а потом помогает стянуть ее к чертям, туда же отбрасывая футболку Леви, пока тот пытается справиться с его рубашкой. Ее ткань такая плотная и пропитана этим запахом жженой соли и горького цитруса, от которого Леви рефлекторно сглатывает слюну. Мистер Йегер касается его шеи, надавливая на гортань, и Леви захлебывается вдохом, прежде чем встретить новый жадный поцелуй. Он теряется в пространстве, касаниях и времени, будто шел спиной вперед, а теперь падает. Мистер Йегер помогает ему справиться с собственной рубашкой, и Леви скулит от удовольствия, оглаживая прохладными ладонями его плечи и пресс. Он мог бы сказать, что скучал. Если бы помнил, как говорить, и если бы на его язык не давил чужой, куда более властный и требующий сто процентов внимания из ста возможных. Леви теряется в пространстве, путается в собственных джинсах, висящих ниже колена, и мистер Йегер вздыхает, такой чертовски недовольный, что у Леви внизу живота все переворачивается. Он подталкивает Леви спиной вперед, пока тот наступает на собственные джинсы и наконец-то их стягивает. — Слышал что-нибудь о нижнем белье? — Мистер Йегер опускается на одно колено над ним, когда роняет Леви на кровать. Он выглядит так хорошо в свете всех этих сотен огоньков ночного Нью-Йорка, где ночи как таковой не наступает, что у Леви дыхание спирает, будто он на большой высоте и вот-вот собирается прыгнуть. — А вам… — Леви сглатывает, потому что в горле пересохло, и мистер Йегер наклоняется к нему, потому что не может держаться подальше. Потому что он точно не ждал, что Леви раскроет рот и начнет говорить, колоться и кусаться. — Какое нравится? У меня есть парочка кружевных тр… — Леви язвит, но его реплика застывает в горле, потому что горячая ладонь накрывает его рот, а влажные от смазки пальцы входят на одну фалангу, заставляя ноги напрячься. Леви пытается их свести, испуганно уставившись в зеленые глаза, но мистер Йегер лишь встречает его взгляд, и это похоже на то, как крошечная лодка собирается противостоять огромной волне цунами. И Леви принимает поражение. Он зажмуривается, отдаваясь ощущениям и сжигая все мосты, что могли бы его вернуть на улицу, где еще стояла Елена и завтра будут Пик и Криста. Хотя бы сегодня. И ему кажется, что вместе с этим он чувствует запах сгоревшей спички, что организовала этот поджог, и его щеки и грудь окатывает жаром, а животик подрагивает от того, как пальцы медленно и мягко погружаются глубже, но недостаточно, вновь выходя, заставляя вздрогнуть от отчаяния, и тут же погружаясь вновь. Леви распахивает глаза, но все равно ничего не видит, слишком потрясенный, чтобы фокусировать взгляд. Пятки упираются в чистое постельное белье в надежде получить больше стимуляции, но движения все такие же, ни на миллиметр не глубже, ни капли не интенсивнее, и Леви не хватает воздуха, чтобы возмутиться. — Хочешь сказать еще что-нибудь? — Мистер Йегер урчит ему на ухо, наклоняясь так близко, так чертовски близко, но тоже недостаточно, и Леви кивает, чувствуя, как с толчками его покидает последний кислород. — Я так не думаю. Леви распахивает глаза снова, почти умоляя, мычит в ладонь, делая ее влажной от собственной слюны, требуя, хватаясь своими руками за запястье, чтобы освободиться, но лишь освобождает нос, чтобы вдохнуть хоть немного. Во внешних уголках глаз собираются слезы, и он смотрит мистеру Йегеру в глаза с вызовом, вновь готовый бороться, потому что не собирается сдаваться так легко. — Да что ж такое, — он видит этот гнев на непослушание в зеленых глазах, и искры в них могли бы его испугать, не получай он от его пальцев так много и так мало удовольствия одновременно. — Если собирался поболтать, то следовало ответить на сообщение, — мистер Йегер злится, и Леви пропитывается его злостью, чувствуя, как та стекает по его телу жаром, его собственным гневом, злостью и безумным желанием, слезами и смазкой по его бедрам. Он прогибается, и пальцы скользят так глубоко, так хорошо, а затем исчезают, и Леви хнычет, но мистер Йегер накрывает его своим телом, ограждая от всего мира и входит так глубоко, что дышать не представляется возможным.