Mr. Yeager

Часть Эрена всегда боялась застать это тотальное разрушение своей жизни. Он надеялся умереть до момента, когда все скелеты в шкафу рухнут и вывалятся наружу. Но вот он стоит здесь, наблюдая, как его сводная сестра кричит и рыдает, пытаясь добраться до него, чтобы, видимо, задушить, и Эрен складывает руки на груди. Совсем рядом его мама кричит нечто похожее, сливающееся с голосом Микасы в единое месиво из слов «позор», «предательство» и «семья». Эрен рассчитывал на что-то такое. А еще он рассчитывал найти хоть что-то. Хоть что-то, что поможет ему справиться со всем этим. Хоть что-то. Хоть что-то. В это же время на других концах города обыскивают дом Зика и дом Эрена. Конечно, без обыска его собственного дома не могло обойтись. Туда же входят дома, что принадлежат ему во Флориде и Калифорнии. Несколько квартир по всей Америке. То же самое со всем имуществом его семьи. Он просто позволяет этому случиться. Позволяет сотрудникам топтаться по пиджакам, стоящим дороже, чем их годовое жалование, позволяет документам разлететься по квартире и выскальзывать в открытое окно. Позволяет посуде разбиться, выскользнув из неловких пальцев. Ценные вещи лежат у Пик, и Эрен хочет забрать их как можно скорее. Это чувство пустоты в груди такое всепоглощающее, сжирающее и растущее с каждой секундой, что заполнить его хоть ненадолго удается лишь этим барахлом. Он позволяет сотрудникам рыться в шмотках Леви. Позволяет увезти Зика на допрос, когда у него находят несколько пакетиков с кокаином. Позволяет Микасе плюнуть себе в лицо, когда ее сажают в полицейскую машину для составления заявления на Эрена. Она кричит, что упечет его в психушку, а Эрен смотрит на весь этот ужас и ледяные иглы пронзают его насквозь снова и снова. Он ошибся.