Нити потерянной памяти

      Эрик быстрым взглядом обводит Яму, стоя на общем балконе, врезаясь пепельными глазами в массивные фигуры Бесстрашных. Проходится пальцами по металлическим прутьям, мысленно считая их количество. У Эрика вместо души толстый слой пыли, вместо ясного взгляда — плывущая картинка, а вместо серых глаз — черные мушки, нацеленные на женское лицо. Мужчина пробирается через расфасованных по компаниям Лихачей, отчего-то стоящих у него на пути, он расталкивает их плечами, преодолевая лестничные пролеты один за другим.       Рея что-то шепчет Джеймсу, смотрит прямо перед собой, не замечая угрозы откуда-то сбоку. Эрик теряет контроль, слышит ритм собственного сердца, слишком быстро. Он подходит ближе, наступая кому-то на ноги, но люди — картонки, они молча складываются за его спиной окровавленными телами, холодными трупами с открытыми глазами. Лидер оборачивается, оглядывая застеленный телесным ковром бетонный пол, пробегает взглядом по мертвым лицам — у них всех её блядские глаза. Девушка улыбается, укладывая руки на шее Джеймса, а тот непозволительно сокращает расстояние между их телами.       Лидер сгребает её поперёк тонкой талии, не глядя на уже безликое нечто, отдающее теплом в руках. Рея не кричит и не двигается, когда Эрик окунает её голову в наполненную ледяной водой ванну в бог знает чьей квартире, пузыри воздуха поднимаются над водной поверхностью, улетая сигаретным дымом вверх, в квадратную сетку вытяжки.       Рея молчит, пока мужчина тащит её, сбивая костяшками женских щиколоток деревянный порог, разделяющий ванную с темной кухней, впиваясь пальцами в пряди густых темных волос.       Разъёбанное в щепки сознание замечает в кармане черных джинс Реи, разорванных на коленках, штопор. Тот самый. Он зажимает его между пальцев, сдавливая деревянную ручку в ладони. Сорвался… Рея падает, ударяясь острыми коленями о кафель, пытается что-то сказать, но проткнутая шея с кровавыми подтеками не позволяет этого сделать.       Бесстрашная из изломанного тела превращается в живую, будто кто-то свыше собрал её, зашивая дырку от штопора в её горле шелковыми нитями. Девушка клонит голову вбок и произносит шёпотом «я ухожу», упирая дуло пистолета в выбритый висок Эрика…       Младший Лидер открывает глаза, сидя в кресле в кабинете проверки пейзажей страха, сдавливает пальцами переносицу. Фор, стоящий неподалеку, хмурятся.       — Новых страхов нет, но два последних объединились, некоторые детали прибавились в пейзаж. Теперь их тринадцать. — Тобиас не отрывает взгляд от монитора. — Ты вовремя успокоил дыхание, следом восстановился пульс. А то я думал уже выводить тебя.       — Ну помер бы, тебе одной проблемой меньше. Не говори, что не желаешь этого.       Долбанная ежегодная аттестация. Каждый раз как первый. Только во времена инициации количество страхов мужчины составляло двенадцать. И со знанием этих двенадцати страхов он жил шесть с половиной лет. Но уже в прошлом году всё изменилось: добавился новый пейзаж, где в главные роли исполняли Рея, сам Эрик и его психическое расстройство, отнимающее её жизнь одним точным ударом. После ухода Бесстрашной появился ещё один. А теперь эти два последних вообще смешались. Весело, оборжаться можно.       До появления брюнетки Лидер считал, что хуже двенадцатого страха, в котором отражался образ его больной матушки в последний день её жизни, быть ничего не может.       Он всегда в этом пейзаже сначала мальчишка, сидящий на кухне и ковыряющийся чайной ложкой в своём завтраке. Самый теплый и приятный день, который только может быть в Чикаго. Эрик крутится из стороны в сторону, постоянно отвлекаясь на рябь синих стен, на летящую за окном птицу и на комочки в молочной манной каше. Реббека заходит на кухню, устало потирает глаза, на ней белое лёгкое платье, не подходящее по цветовой гамме Эрудиции.       — Не крутись!       Всё вокруг меняется в одну секунду. Дождь отбивает ритм по окнам, оставляя капли на стеклах. Эрику шестнадцать, завтра Церемония Выбора. Он стоит у больничной кушетки своей матери, вокруг всё пропитано запахом препаратов, ему кажется, что женщина состоит из них уже на девяносто процентов.       — Ты наказание, Эрик. Если бы не нервотрепка с твоим лечением, я была бы здорова.

Он молча достает ампулу из тумбочки.

      — Я не любила тебя. Ты постоянно мешался.

Эрик распаковывает шприц, набирая смертельную дозу препарата, отбивая пузыри воздуха, он же заботливый сын.

      — Я мечтала о другом ребенке. Спокойном, вежливом, послушном.       Веки женщины тяжелеют, когда парень вводит иглу в синюшную выпирающую вену худощавой руки.       — Ты её убил. — отражение в маленьком круглом зеркале, стоящем на тумбе, улыбается, обнажая клыки.       Мужчина зажмуривает глаза, отгоняя образы недавно прошедших пейзажей и делает простой вывод: бабы его губят. Сначала мать, теперь Рея. Отвратительно. Эрик выходит на парковку служебного транспорта, группа из восьми человек уже запакована по машинам с оружием на перевес. Проверка территории афракционеров, будущие отчёты, слова Марка в тесной допросной — у Лидера много проблем, но голова забита только догадками и построением логических связей, касаемо личности напавшего на Рею. Все дни он тщетно пытался найти хоть что-то, связанное с именем Лиам, но Лиамов за историю Бесстрашия было много.

***

      Рея собирается в бар, вплетая красного цвета ленты в черный волосы, утягивает талию черным кружевным корсетом и красит густым слоем туши ресницы. Она стирает пальцем слегка съехавший контур помады и перекидывает толстую косу на одно плечо. Красные ленты ложатся на черное обтягивающее платье, длина которого чуть выше колена.       «Между нами ничего быть не может, но предлагаю остаться друзьями. Если будет нужна моя помощь, просто попроси.» — Рея вспоминает собственные слова, сказанные несколько дней назад во время разговора с Эриком. Девушке не хотелось, чтобы между ними было напряжение, они — родные друг для друга люди, теперь она четко осознавала и помнила это.       Брюнетка проходит в бар, чувствуя подошвой обуви вибрацию, скользящую по полу из-за громкой музыки. Люди на танцполе не представляют единой картинки, резкие разные движения, сплетения тел и чьих-то рук. Бесстрашная заказывает коктейль, в состав которого входит абсент, и присаживается за один из столов, за которым виднелась макушка Луны.       — Привет, а где остальные? — Рея интересуется, где зависли Кев и Эрик, с улыбкой думая, что не зря рассказала друзьям правду, ранее всплывшую воспоминаниями в ее голове. До этого они волком смотрели на Младшего Лидера, сейчас же общение начало выстраиваться будто бы заново.       — Я задаюсь тем же вопросом уже двадцать минут. — блондинка показывает на циферблат наручных часов. — У нас няня только на три часа оплачена, а они время драгоценное просерают.       Луна одета в черный топ, открывающий вид на полоску бледной кожи в районе талии и темные джинсовые шорты с необработанными краями. Брюнетка в очередной раз смотрит на подругу, восхищаясь ее красотой. Она красива во всех смыслах этого слова. Луна гораздо раньше Кева открыто пошла на контакт с Эриком, да и Кевина поверить в рассказ и попробовать понять когда-то близкого для него друга убедила тоже она.       Девушки непринужденно общаются еще несколько минут, пока брюнетка не замечает идущих в их сторону мужчин, которые, судя по всему, приложились к алкоголю раньше, чем пришли в бар. Подсветка в баре мигает, меняя цвета: красный, синий, зеленый. Блики танцуют на шершавой поверхности стен, на полированных столах и матовой барной стойке.       Первый час проходит в некой неловкости и отстраненности, но после нескольких шотов, выпитых залпом, атмосфера становится менее напряженной. Разговоры льются рекой, без цензуры и подбора тем, без линейности повествований и долгих монологов. Все идет своим чередом, кроме поиска напавшего на Рею, там все глухо и непонятно. Но Бесстрашные сейчас думают совсем не об этом — через двадцать минут оплаченное время няни закончится, и Луна предлагает переместиться в их с Кевином квартиру, никто в ответ не высказывает протеста.       Рея и Эрик идут практически рядом, немного отстают от семейной парочки. И без того тусклый свет стекает с ламп тонкими лучами по стенам, тупясь в бетонной поверхности.       — В случае, если меня накроет, я правда могу прийти к тебе за помощью? — Младший Лидер разрывает словами повисшую между ними тишину, глядя вперед. Его напряженное тело, мимика и голос выдают попытку мужчины создать иллюзию холода, но слегка захмелевшие глаза, которые он переводит в сторону брюнетки выдают все с потрохами.       — Конечно, можешь. — она останавливается, дергая его за плечо. — Эй! Я хочу, чтобы ты сейчас понял и принял простую истину: ты мне не чужой человек и уж тем более не враг. Ты можешь обратиться за помощью в любое время дня и ночи, вне зависимости от погодных условий, моей занятости и шепота тараканов в твоей голове. — уголки ее губ поднимаются.       Эрику кажется, что эту ее искреннюю улыбку он не видел целую вечность. И тут же проносится осознание, что без этой улыбки он и живым себя чувствовал только наполовину. Где-то в глубине его проебанной когда-то души живет надежда все склеить, вернуть, отстроить заново, но мужчина не готов в этом признаться даже самому себе. Они слишком много наворотили, стеклянная крошка их отношений уже не срастется даже под литрами клея. Пока что каждому из них достаточно той действительности, которая царит между ними сейчас. Это что-то легкое, приятельское, но откидывает к началу, заставляя каждого думать «а вдруг сможем?», но следом приходят жестокие воспоминания, вгрызаясь полотном страха в позвонки шеи.

***

      У Кевина с Луной просторная гостинная, отделенная от детской деревянной межкомнатной дверью. Маленький столик покрывается тарелками с закусками и сладостями. Доктор провожает няню на выход, а его жена подхватывает ребенка на руки. Фреду один годик, темно-русые волосы пушатся и торчат в разные стороны, а голубые большие глазенки таращатся и бегают, разглядывая всех присутствующих. Ребенок цепляется взглядом за брюнетку. Малыш, будто бы узнавая девушку, протягивает к ней руки, громко мыча. Рея испугано смотрит на подругу, когда та усаживает Фреда к ней на коленки. Мальчик теребит руками темную косу, дергает красные ленты и рассматривает интересный кулон на женской шее.       — Кажется, ты ему нравишься. — выдает Кев, посмеиваясь с реакции Бесстрашной, когда Фред в очередной раз дергает за цепочку на ее шее, а потом встает ногами на ее колено, из-за чего девушке приходится придерживать его, ограждая от падения.       Вечер продолжается. В открытое окно больше не поступают посторонние звуки с улицы, даже самые неугомонные Лихачи уже удалились из бара по своим комнатам. Алкогольные напитки на столе сменились кружками, наполненными горячим чаем, а место закусок сейчас занимал большой сливочный торт. Недавно уложенный спать маленький Фред, будто почуяв это, неуклюже топает со стороны детской к столу, протягивая руку к сладкому лакомству с уверенным громким воплем «дай!», но Луна отодвигает торт подальше от края, поясняя друзьям, что сладкое мелкому давать нельзя.       Когда стрелка часов переваливает за час ночи, Рея с Кевином отлучаются покурить на кухню, ребенок бежит за ними, но блондин упирается ладонью в его голову, останавливая маленького непоседу, и быстро закрывает дверь. Фред кричит и плачет, бубнит, по-детски проглатывая окончания, из-за чего и без того не совсем понятная речь становится неразличимой. Луна звонко смеется, сгребая ребенка на руки.

***

      Время несётся с огромной скоростью, расписывая дни гуашью ярких будней. За месяц столько всего произошло, что говорить об изменениях тошно. Их старая компания воссоединилась и общение между всеми стало теплым, как раньше. Джеймс с Эриком заново выстроили подобие дружбы, обзавелись парами, теперь их дружеская тусовка выглядела больше прогулкой семейных пар. Рея минует несколько коридоров фракции, останавливается перед тренировочным залом и втягивает носом воздух, дергая тяжелое полотно на себя.       Рея чувствует подступающий к горлу комок, обводя разного цвета глазами помещение. Рейчел с Эриком сидят на матах, её голова на его плече. Кевин с Джеймсом на ринге, дружеский спарринг: они ходят кругами, выкидывая сальные шутки, Луна смотрит на это, стоя чуть вдали от ринга с Фредом на руках. Они все смеются и никому, кроме неё, нет дела до сплетённых рук шатенки и Младшего Лидера. Чёрт. Брюнетка подходит к рингу почти вплотную, не понимая, почему внутри красным вином разливается до боли знакомое чувство. Ревность сжирает и портит нутро, словно крыса, выскребает путь через плотный каркас рёбер наружу. Нельзя поддаваться. Логического объяснения своей реакции на парочку Бесстрашная на находит. Она же сама в один из вечеров посоветовала ему найти девушку и даже указала на ту, к которой стоит приглядеться, но от этого так плохо, что даже непонятно, где именно горит. Рея смотрит на вовремя подвернувшегося в её жизни Джеймса, с которым всё вроде складывается удачно. Который со дня их первой встречи повзрослел и стал серьезнее, и сердце её молчит, пульс спокоен, а голова холодна. У Джеймса бесконечное количество плюсов, но есть один минус перекрывающий всё — он не Эрик.       Младший Лидер косит глаза в сторону красотки Рейчел, пытаясь выстроить подобие счастья и радости на своем лице. Рейчел неплохая, она умная не по годам, красивая и искренняя, но волосы у нее недостаточно темного цвета, а глаза зеленые, она не Рея, и это портит абсолютно все. Эрик не помнит дня, в который девушка появилась в его жизни и когда она начала оставаться у него на несколько суток. Не знает, чем она предпочитает заниматься в выходные и что предпочитает пить. Ему достаточно ее нескрываемых чувств, но где-то на подкорке гудит «это совсем не то».       Наверное страшно будет проснуться через пять или десять лет с осознанием, что все это время прожил не с тем человеком. Рея задумается об этом потом, а сейчас она чмокает в щеку Джеймса, спустившегося с ринга.