Большая ошибка

      Олег быстро бежит домой, чуть не спотыкается о каждый камень, но не останавливается. Кажется, что он никогда не бежал так быстро. Даже от полиции ночью, когда паспорт носить смысла не было, так как восемнадцать еще не стукнуло. Кроссовки сильно натирают ноги. Если завязать узел потуже, то они перестанут, но нет времени. Хотя и спешить некуда. Очень хотелось не возвращаться домой, остаться там, откуда бежит. Хочется выключить телефон, и спихнуть охрипший голос с отвратительными новостями на опьянение. Но алкоголь уже выветрится, и его остатки вот-вот выйдут наружу, потому что дышать от сильного ветра было невыносимо. Сердце стучит так сильно, что скоро вырвется из груди. А слезы обжигают щеки, страх наполняет каждую частичку тела. Он затуманивает разум не хуже алкоголя. Что можно сотворить при страхе? Сбежать или спрятаться – мягко сказано. От страха можно совершить небольшое преступление, а может и большое. Но Олегу от страха хочется умереть, чтобы все оказалось страшным сном, проснуться. Но холодный ветер, который легко ломает легкие из-за отсутствия куртки, дает понять, что все реально. Чувство безвыходности окутывало со всех сторон. Не хочется верить, существовать – ничего. Грудная клетка разрывалась не только от ветра, но и от рыданий. Сергей Сафронов, помощник семьи, позвонил и спокойным голосом сказал, что всю семью только что убили. Говорил он так, как будто они просто уехали на выходные, а младшего сына с собой не взяли и не предупредили. Словно ему было плевать на тех людей, с которыми он работал почти десять лет. Но больше всего Олег винил себя за то, что в эту ночь его семью убили, пока он, нагло сбежав, развлекался с друзьями. Ведь он мог помочь, предотвратить это. Теперь он чувствует себя тряпичной намокшей куклой, с которой даже играть невозможно и с ним тоже, потому что семья для него самое главное, важное. Он был привязан к ним и не видел и дня без них. Как можно жить дальше, не спрашивая любовных советов у мамы? Как можно не играть в футбол с братьями и отцом, пока сестра вела счет, а потом махала рукой и уходила помочь матери на кухне? Как можно теперь жить вообще? Уже не хотелось. Словно поняв всю трагедию, тучи сгустились. Вот-вот пойдет дождь. Как будто он хочет смыть всю пролитую кровь, до которой даже не достанет, и соленые слезы с лица парня, которые пропитались в одежду и землю. Но боль точно не смоет. Боль от потери и вина останется до конца жизни. На пороге родного дома Олег не мог понять, почему, имея столько охраны и защиты, кто-то смог проникнуть в дом? Почему кто-то вообще посмел перейти дорогу? А точнее, убрать всю семью разом, почти всю. Семья Шепсов не имела врагов и не переходила никому дорогу, так что случилось? Либо парень не знал о чем-то, не он же наследник. Его не посвящали ни во что, только гладили по голове и говорили, как хорошо развивается бизнес. Значит нужно будет разобраться. Олег полон отчаяния и ненависти. И чем ближе он подходит к дому, видит машины с мигалками, тем сильнее она разрастается в нем. Люди в форме не обратили внимания на парня. Видимо тела уже вынесли и проверили все внутри на наличие улик. Хотя все это казалось странным, почему-то было всего две полицейские машины, одна скорая помощь, и они как-будто ничего и не делали. Лишь осматривали все по периметру и качали головой. Но об этом Олег решил подумать потом. Ему нужно убедиться лично. Быть может Сафронов что-то напутал, и убийство произошло, но жертвой стал кто-то другой. Заходить было страшно. Страх, что все это действительно произошло, мучил. Не хотелось видеть кровь, пустой дом. Олег закрыл глаза и детально вспомнил утро, вкус блинчиков с вареньем, которое они делали всей семьей полгода назад; строгого отца, который отчитывал своего младшего сына за бездельничество, кивки старших братьев на это, ведь сами уже добились своих высот, семью завели. И только один брат – Александр – сжал плечо и улыбнулся, как бы говоря, что все хорошо, не нужно слушать. И Олег не послушал, когда все улеглись спать, он сбежал из дома, предупредив только Сашу. Он все-таки нашел силы в себе, нужно было зайти, убедиться. Но стоило коснуться ручки двери, как она открылась. Перед глазами Олега оказался один из старших братьев. Весь в крови и с красными глазами. Младший Шепс тут же прижал его к себе. Сердце вот-вот уже взорвется в грудной клетке. Слишком много эмоций. Слишком тяжелое происшествие. Слишком тяжелая ночь. — Скажи, что это все ложь! Все же облегчение было, когда Олег увидел живым Сашу, сильное облегчение. Быть может выжил еще кто-то. Может быть Сафронов что-то перепутал и сейчас выйдут остальные члены семьи. Но кровь на Саше была подтверждением, что что-то точно произошло. И явно не чаепитие. Хотя машины скорой помощи и полиции подтверждали. Просто Олег искал хоть какую-то надежду, потому что не готов был так рано терять близких, особенно, если это была не естественная смерть, а это было убийство. И скорее всего намеренное. — Олег, я не смог ничего сделать… — Саша уткнулся в плечо и было понятно, что сегодня сломался не только Олег. Он всхлипнул. Все, надежды ни на что нет. Теперь есть только отчаяние и желание отомстить: за смерть родных, за свои слезы и слезы брата, который так же всхлипывает, сжимая свитер Олега. Парень никогда не видел брата в истерике. Так, пару слез от счастья или обиды, но никогда не рев. Он и так мягкий, ранимый и эмоциональный. И теперь все это выливается наружу. Хотелось как-то успокоить, сказать, что все будет хорошо. Но это будет ложь, а Саша этого не любит. Сзади послышались шаги по гравию, и младший Шепс отстранился от брата, повернувшись к подходящему. Это был Сергей. Лицо его было спокойно. Так спокойно, что пугало. Нельзя быть таким... после произошедшего. Шепсы ведь должны были что-то значить для тех, кто на них работает. Ведь столько лет прошло. И неужели ничего не екает? А быть может Сафронов просто не любит эмоции на публику. Этими мыслями Олег себя успокоил. Для него это огромное горе, и ему неприятно смотреть на людей, который в данный момент его не разделяет. — Олег Олегович, мне нужно сейчас с вами поговорить, пока… не поздно, — он не выражал никаких эмоций, но когда он посмотрел на Сашу, то лицо его скривилось, и это не ушло от глаз парня. Олег подошел к мужчине, и тот отвел его подальше, оставив Сашу стоять одного в истерике. Саша бросил беглый взгляд на брата и сел на ступеньки, зарываясь дрожащими кровавыми пальцами в волосы. Его всхлипы были слышны даже через шум мигалок и через голоса полицейских и медиков. А они создавали немало шума. — Александр убил всех. — Что? — глаза Олега округлились, а сердце пропустило удар, — что ты такое несешь? — кулаки сжались, потому что Саша не мог, он больше всех любил свою семью. Нет, он не мог. Пускай он и умеет играть в актера, но никогда бы не сыграл такую истерику для вида. Олег обвел взглядом дрожащее тело и лишь сильнее усомнился в словах Сафронова. Кто угодно, но не он. Олег бы даже поверил, что это сделал кто-то другой из семьи, но не в эту чушь. И он был готов ударить за такую клевету. — Никто не мог пройти мимо охраны, а значит это был кто-то из своих. И почему же оставили именно Александра? — Сергей хмыкнул, — весь в крови и с бешеными глазами, — он помолчал несколько секунд, а потом добавил, — я видел, не стал сдавать полиции. Сейчас он вас не тронет при свидетелях, но делает вид жертвы, поэтому вы можете сами с ним покончить, пока не поздно. Я не смог спасти их. Оказался рядом слишком поздно. Лишь слышал крики и шум от ударов. Вызвал полицию, а потом встретился с ним лицом к лицу. Тут же сделал из себя жертву, говоря, что в доме кто-то был и убежал, но в доме никого не было. Кроме него и меня. Слезы застыли на глазах. Плакать больше не хотелось. Олег посмотрел на Сашу и, вместо бесконечной любви, почувствовал такую жуткую злобу, что даже трясущийся вид из-за истерики старшего не вызвал никакого сочувствия. Сомнения терзали, поверить было тяжело. Но с чего Сергею врать о таком? Он говорит лишь то, что видел. — Я не буду его убивать. — Что? — Сафронов удивился. — Я поступлю иначе. Шепс быстрым шагом направился к Саше. Он все также сидел на крыльце, смотря в одну точку, и трясся. Слезы у него тоже больше не шли, лишь икота после истерики, красные глаза, щеки и набухшие обкусанные губы. Его вид кричал, что ни в чем не виноват, что может Сафронов что-то перепутал. Увидел кого-то другого. Но все же решение он принял. Олег обязательно разберется в этом деле, обязательно найдет все улики, а пока перестрахуется. — Пошли, — Олег схватил Сашу за локоть и затащил в дом. Смотреть на свежие трупы своих родителей, которые должны выносить, было тяжело. Но еще тяжелее было осознавать, что все это сотворил старший брат. Сердце тут же спряталось за сотни слоев и перестало так яростно биться в ярких мечтах и любви. Чем дольше Олег видел следы крови, чем сильнее ощущал запах железа, чувствуя привкус на кончике языка, тем сильнее он уходил в состояние апатии. И поверить, что это сделал даже кто-то близкий стало легко. И парень поверил, сильнее сжимая локоть брата. Чего Саше не хватало? Всю жизнь уделяли ему все внимание. Наследник и должен встать во главе. Неужели ждать надоело? Так захотелось править, что убил всю свою семью? Эти мысли начали кружиться в голове, пока Олег вел Сашу за собой. Он поднялся с ним на второй этаж и повел к его комнате по длинном темному коридору. И как только они дошли к нужной двери, Олег открыл ее и толкнул туда старшего. Закрыл тут же, подперев тумбочкой, которая стояла рядом. Если сильно захотеть, то открыть дверь можно. Но вряд ли Саша будет что-то делать в таком состоянии. Поэтому парень оставил все так, медленно шагая к комнате, в которую пускали его редко и только по деловому. Олег зашел в кабинет отца, сел в огромное кресло и стал смотреть в одну точку. Теперь он не плачет как маленький ребенок, ему противно от человека, который был ближе всех к сердцу, который делал вид любящего брата и сына, который возлагал такие надежды. Олег теперь ничего ему не позволит, будет мучить его до тех пор, пока тот не сломается. Конечно, сомнения были, но после увиденного было легче поверить в это. Быть может Сафронов прав, а может солгал. Для начала нужно разобраться с уликами и только потом со всем остальным, но Сашу держать под контролем. Предупрежден, значит вооружен. Сергей постучался и только потом зашел в просторный и проветренный кабинет. — Очистите дом. А с Сашей я разберусь, — парень откинул голову назад, с шумом выдыхая. — Хорошо, Олег Олегович. Сафронов вышел из кабинета и снизу послышался шум. Весь дом пропах кровью, аж тошнило. Даже открытое окно не помогало. Достав из запасов отца коньяк, парень даже не стал наливать в рюмку и искать закуску. Пил с горла, чтобы заглушить все чувства, которые душили. Алкоголь взял быстро, и уже на ватных ногах Олег пришел к Саше, который уснул после истерики в своей комнате. Повсюду были фотографии, на которых был Саша и мать с отцом, где они все были вместе. Общая детская фотография братьев, где старший держал младшего на плечах. На эмоциях Олег кинул все фотографии в рамке в стену. — Ты пожалеешь, что вообще родился. С этими словами Шепс вышел из комнаты и закрыл ее на ключ, который взял в кабинете отца. Теперь все было на его плечах. И больше не к кому прийти поплакаться. Он должен быть сильным.