Большая ошибка

      Олег проснулся с сильной головной болью. Все тело болело от неудачной позы для сна, а ноги тянуло, как на плохую погоду. В этот день совершенно не было сил даже встать с кровати, что уже говорить о работе. Парень решил дать себе один день выходной. До этого он их не брал. Работа отвлекала, помогала забыться. Но мозг уже был слишком перегружен и все тело молило о помощи. Не хватает еще нервного срыва. Кое-как встав с кровати, Олег поплел в ванную с трясущимися ногами, а потом заварил себе кофе. Он размышлял, как провести этот день. Сидеть дома совершенно не хотелось. Здесь слишком мрачно и от этого голова только сильнее болела. Воспоминания и запах железа никак не могли исчезнуть. Да и солнце больше так ярко не пробивалось сквозь окна. Нет радостных криков, ласкового пения, смеха. Дом перестал жить из-за этого. Каждую секунду, которую парень пребывал здесь, не думая ни о чем или не думая о работе, он проживал в муках. Тошнота все время подходила к горлу, а потом душила. Алкоголь помогал, пускай Олег уже и чувствовал себя пьяницей, не стесняясь даже зажигать сигарету прямо в кабинете с закрытым окном, но по другому не получалось. По другому хотелось лезть на стену и в петлю. Олег вспомнил про Диму, который уже два месяца не может дозвониться до своего друга. Олег всегда ссылался на дела. Он просто понимал, что ему придется слышать. Ему не хочется, чтобы его утешали или жужжали на ухо про виновных и невиновных. Олег с этим сам разберется. Ему никто не нужен в этом деле. Никакой помощи. Но все же тоска по другу и былым веселым временам заставляла сердце пару раз сжиматься. Парень взял в руки телефон и стал искать контакт Димы. Тот звонил пару дней назад, но его звонок остался неотвеченным. Как всегда. — Дим? Привет. Ты сегодня свободен? Дима ответил положительно. Он говорил так громко и без остановки, словно у него были считанные секунды на этот разговор. И было слышно в его голосе легкое удивление, что ему наконец-то ответили. Дима боялся проявляться как-то кроме звонков и сообщений. Боялся видеть этот дом. Боялся видеть место трагедии и чувствовать эту атмосферу. Ему знакомо это и он никогда бы не хотел пережить это снова. Не хотел бы встретиться напрямую с триггерами. Олег и Дима договорились встретиться в баре «Лагуна». Раньше часто там зависали. Каждую ночь напивались чуть ли не в хлам, цепляли симпатичных девушек и до утра не появлялись дома. Каким бы грязным не было это времяпровождение, оно оставляло тепло на душе. Ведь тогда это было самое лучшее беззаботное время, потому что тогда было все хорошо. Все были живы и счастливы. Не было этой трагедии и резкого обязательства взрослеть. До встречи с Димой Олег не собирался находиться дома. Дал поручение Сафронову, чтобы тот хорошо проследил за Сашей и просто сбежал. Вдыхал свежий воздух с облегчением. Там в доме он был накален. Вечная трагедия и вечное насилие повисло над ним, словно дождевая туча. И эту тучу уже ничего не сгонит. Можно только надеяться, что когда-нибудь солнце осветит это место, заглянет в каждое окно и согреет, высушит слезы и заставит сердце расстаять от слоя льда. Но как бы хорошо не было на улице, все напоминало о Саше. Ведь братья были не разлей вода. Словно сиамские близнецы не могли друг от друга отлипнуть, не смотря на разницу в возрасте. Все утро и вечер Олег проводил с Сашей и только ночью покидал родительский дом. Иногда даже вместе со старшим, но это было так редко, что можно было посчитать по пальцам. Олег всегда думал, что Саша всегда будет стоять на первом месте. Что всегда будет на его стороне, что бы тот не натворил, как и сам Саша всегда будет стоять горой за младшего. Даже удивительно, как быстро Олег отпустил своего самого родного человека. Потому что простил бы даже убийство другого человека, будь на то причина, но не родной семьи. Пускай те не возлагали на Олега надежду, относились без сильной любви, какую отдавали Саше. Но он все равно их любил. И все равно все также продолжает любить своего брата, пускай и держит все это на небольшом замочке. Встретились Олег с Димой к семи часам. Сели на самый дальний столик, где сидели и раньше. Алкоголь и закуски к нему заказали быстро без лишних раздумий. Меню это было им прекрасно известно, как и все коктейли, их градусы и вкусы. Пока их заказ несла симпатичная маленькая по росту официантка, разговор совершенно не клеился, словно они были чужие друг другу люди и виделись в первый раз. Но язык все же развязался. Сначала разговаривали о событиях, которые произошли за эти два месяца. Олегу рассказывать было особо не о чем, а вот у Димы много чего произошло. Как подружился с хорошим парнем, который выдавал себя за хорошего успешного человека, а он оказался наркоманом и не собирается хоть как-то бороться с этим, лишь пытался у Димы занять деньги на очередную дозу. Олега во время разговора про наркотики передернуло, но он продолжал держать лицо ровно. Нечего загружать Диму проблемами, которые тот даже не должен знать, как бы сильно Олег не доверял. Хотя раньше бы выложил все. Возможно, он просто устал. Возможно, пошатнулось доверие. Тяжело было расслабиться, когда ходил на нервах в трауре каждый день два месяца. А Дима понимал. Обходил стороной все, что касалось произошедшего. Понимал всю боль Олега, но даже не знал, как поддержать. Поэтому молчал о всем этом. Говорил о другом. Вспоминал совместное прошлое, шутил. Но все же спиртное развязало язык и очень интересующие темы вылились наружу. Потому что быть в неведении тоже было тяжело. — Саша живой? Олег сжал губы в тонкую полоску. Происходящим с Сашей он точно делиться не собирается. Даже с Димой. Не хочет слышать, какой он плохой, что делает все неправильно, что принял поспешные выводы, что совершено отвратительно поступает, что медлит в расследовании из-за чего страдает Саша. Ведь уже пытался совершить самоубийство... Да и медлить также эгоистично по отношению к семье. Но Олегу правда тяжело. Он один в полной апатии и в депрессии. Единственное на что его хватает, так это алкоголь и архивы отца. — Пора расходиться, — Олег встал из-за столика и взял в руки кожанку с соседнего стула. — Олег, я очень сильно переживаю и за тебя и за него, — Дима тоже встал, с тревогой смотря в глаза своего друга. — Его можешь считать мертвым. Все, — Шепс развел руками, — того знаменитого Александра Олеговича Шепса больше нет. Он умер для нас всех два месяца назад, когда убил всю семью, — может, и нет, но просто не хотелось развивать эту тему и чувствовать себя еще более виноватым, чтобы потом убиваться на полу комнаты, из-за чего бездействие будет продолжаться еще дольше. Пара глаз посмотрела на двух парней, но встретившись с хмурым взглядом Шепса, все тут же отвернулись. — Олег, давай поговорим. Не может быть такого, ты понимаешь? — Ты пришел мне мораль читать? Давай иди еще в церковь меня отведи, чтобы я покаялся в грехах своих и чтобы меня боженька очистил, — хотя парень бы с удовольствием сходил, помолился бы за свою семью и попросил бы помощи. — Успокойся, — Дима сжал руку Олега. — Не лезь в это. Тебя не касается то, что происходит в моем доме. Похорони в своих мыслях Сашу и живи спокойно. После этих слов Олег вышел из бара и пошел в неизвестном направлении. Нервы бушевали, хотелось вылить во что-то злость. Но он пытался себя успокоить. Думал о том, что вернется домой, отдохнет в ванной и ляжет спать. Раньше это помогало. Но это было до трагедии. Парень, пройдя всего квартала три, вызвал такси. И самой большой ошибкой было то, что пока он ждал машину, купил ядерную паленую водку и выпил по пути домой. Уже дома Олег, не отдавая отчета своим действиям, сразу зашел в комнату Саши. Это было машинально. Привычно. Как раньше... напиться, а потом лежать головой на коленях брата, мучаясь от тошноты, пока тонкие изящные пальцы путают волосы. Но это было раньше. Саша сидел на краю кровати весь мокрый. Словно его запихнули в одежде под воду и не дали даже полотенца. Олег подошел к старшему и, взяв его за подбородок, повернул в свою сторону. — Олег, пожалуйста, не надо. — Значит уже понял, что я собираюсь сделать? — Олег ухмыльнулся, а у Саши кадык дернулся, — мне кстати сказали, что ты пытался сделать вчера. Но даже не надейся на такую легкую и быструю смерть, — Олег наклонился, почти соприкасаясь носом с носом Саши, — ты будешь умирать медленно и мучительно. Даже не надейся, что я выпущу тебя отсюда. Может и выпущу, но точно не живым, — запах перегара был отчетливо слышен. — Почему ты так поступаешь? Я ведь ничего не делал, — было слышно, как дрожал голос Саши, ему действительно было страшно. Он много раз видел своего брата злым настолько, но никогда не чувствовал эту злость на себе. Так еще и под градусом. — Все еще прикидываешься дурачком. Олег толкнул Сашу, чтобы тот лег на кровать и сел на него сверху, сжимая тонкие хрупкие запястья. Они и раньше были тонкие, но сейчас одна кожа да кости. Это выглядело слишком жутко. И что-то в голове екало, кричало, что нужно проспаться, отпустить. Саша не виноват. Эта мысль въедалась. Потому что не нужны никакие улики. Потому что на брата их нет. Но Саша виноват. Эта мысль перекрикивала. От обиды. Усталости. Злости. Отчаяния. Саша пытался дернуться, за что Олег положил свою ладонь на горло и сжал его. — Если сейчас будешь брыкаться, то я сломаю тебе руку. Даже прилагать усилия не придется. Старшему сейчас легко что-то сломать, учитывая то, что его даже на руки не составит труда взять самому слабому пареньку, да и девушке тоже. Два месяца голода и от него совершенно ничего не осталось. Но если из-за одежды это не так видно, то когда Олег перевернул Сашу и стал стягивать ее с него, он завис. Кости жутко выпирали. Скелет обтянутый кожей. Он аккуратно провел по выпирающему позвоночнику, словно одно сильное нажатие и он просто сломается. Смотреть на это было очень тяжело, но Олег избавился от этого наваждения. Нельзя было Сашу жалеть. Он все это заслужил. "Но он не виноват" Эта мысль заставила виски сжаться. Нет. Даже не мысль. Словно голос. В этом голосе чувствовалось отвращение к ничтожности Олега. А также слышалась и насмешка над глупостью. Парень дернулся, пытаясь отогнать это. "Он виноват. Он тут был один, когда родители молили о пощаде. И молили они его, пока в руке его был нож." Олег полностью избавил Сашу от одежды. Поставил старшего в коленно-локтевое положение, расстегнул ширинку на своих штанах и приставил член к колечку мышц. Входил без какой либо растяжки на сухую. Было тяжело, но главное, что Саше было больно. Снизу послышался всхлип, старший пытался сжаться и сбежать, но Олег держал крепко. Почти сразу начал двигаться, с каждой секундой ускоряя темп. Внутри Саши было тепло и узко, а всхлипы становились медом для ушей. Голоса в голове стихали. Саша сжимал простынь и кусал руки от сильной боли. Ему казалось, что он сейчас просто потеряет сознание. Хотелось кричать. Но сил не было даже на это. Хотелось просто умереть и не чувствовать всего этого. Но перед смертью в последний раз насладиться объятиями с любимым младшим братом, чему уже не бывать. И это ранило сильнее. Олег кончил быстро, даже не выходя из старшего. Он привел себя в порядок быстро, словно ужаленый, и с испугом наблюдал, как Саша сжимается в калачик от боли внизу и плачет. Как теряет себя и смысл жизни. Как медленно умирает. Но Олег не готов так рано давать Саше уйти на тот свет. Он вообще не готов прощаться с братом. Никогда. Поэтому спускается на кухню и щедро накладывает в тарелку картошки с мясом, которая готовилась вчера вечером. Подогревает еду и поднимается обратно. Садится на край кровати и локтем пихает старшего в бок. — Ешь. — Я не буду, — Саша даже не поворачивается, ему физически больно. — Хочешь, чтобы я повторил, то, что делал несколько минут назад? — Олег этого сам не хочет. Его тошнит. Саша приподнимается. Медленно укутывается в плед и пытается дрожащей рукой взять вилку, но та у него падает. Его всего сильно трясло. Олег раздраженно сам берет ее в руки и начинает пихать картошку с мясом в рот Саше. Тот послушно размыкает губы и медленно пережевывает еду, вздрагивая от каждого движения младшего. И так было до тех пор, пока тарелка не опустела. — Вот видишь как хорошо быть послушным мальчиком. Олег поставил пустую тарелку на прикроватную тумбочку и провел пальцами по щеке Саши. Тот словно котенок стал ластиться к руке, но младший тут же ее убрал. Но хочется вернуть ее обратно. — Олег, я не убивал наших родителей, — Саша смотрел испуганно, в глазах скопилась влага. — Не смей о них говорить, — пощечина и Олег тут же покинул комнату. Его самого трясло. И тошнило. Весь алкоголь вышел из него сразу же. Он сидел на полу в уборной и еле дышал, пока все его внутренности выходили наружу. Олег не понимал, зачем все это сейчас сделал. Виной тому алкоголь, но винить в этом напиток нельзя. Он сам это сделал. Своими руками, своим языком говорил все те слова. "А если брат виновен... он же заслужил?" Олегу хотелось кричать. Он не хотел слышать эти голоса в своей голове. Не хочет слышать себя. Он хочет, чтобы это поскорее закончилось. Или чтобы это никогда не начиналось. Олег быстрым шагом направился в свой кабинет. Хотелось чего-то выпить. Хотелось полностью забыться. Надо опустошить голову. Заткнуть мысли огромной пробкой. За эти два месяца ему удавалось вообще ни о чем почти не думать, кроме архивов. Сейчас он чувствует, словно сходит с ума. По пути встретился Сафронов, словно он специально бродил где-то рядом, вслушивался и наслаждался. На лице его была довольная улыбка. Парню от этого стало еще паршивее. Хотелось сжать горло этого мужчины и обвинить во всех грехах. Сейчас в Олеге что-то екало, кричало и намекало. Но он устал и не был готов на это откликнуться. — Следите, чтобы Саша ел. После этих слов Олег закрыл дверь к себе и не выходил оттуда до следующего дня.