Балабановский сериал

Дождь мерно стучал по грязному стеклу. Зонтик сидел, завернувшись в старое, местами дырявое одеяло, прячась от залетающего сквозь трещины в окне ветра. Они появились, когда его отец, в очередной раз напившись, бросил в окно кирпич. Было время… вспоминая сейчас, Зонтик понимает, что тогда всё было очень и очень хорошо. Он учился на первом курсе местного университета искусств. С горем пополам, но учился. Еле закрыл первую сессию, переделав всё в последнюю ночь. Его маленький брат порвал цветовую таблицу за день до сдачи, а сестрёнка разлила краски на итоговую работу углём. Пришлось переделать за несколько часов, он не выспался и… не помнил, каким чудом получил зачёт. Учёба — это всё, что у него было, всё, что позволяло ему хоть немного жить, а не существовать, как мать или отец. Ему повезло почти иметь отдельную комнату: он жил с братом в коморке. Сестрёнка спала с мамой, а отец, если и приходил на ночь, заваливался на протёртый диван в коридоре. Зонтик зажмурился от звука разбитого стекла. На кухне кто-то из родителей швырнул в другого вазу… ту, которую мама так любила. Послышался крик сестры. Зонтик накрылся одеялом с головой. Ночью он будет делать курсовую и рисовать краба с разных ракурсов, но это ночью. Сейчас было бы здорово незаметно выскользнуть из дома и погулять до глубокой ночи. Он пролежал так ещё несколько часов, что превратились в бесконечность. Полную криков и ругани бесконечность. Единственное окно несколько раз хлопало от ветра. Брат вернулся из школы и тихо сел за лагающий компьютер с большим монитором. Когда стрелки настенных часов перевалили за пять вечера, Зонтик медленно поднялся. Брат не заметил этого из-за наушников и увлечённости стрелялкой. Зонтик раскрыл деревянные двери шкафа с облупившимся лаком. Его половина была почти пустой. В школьные годы он продавал вещи на Авито, чтобы были деньги на еду в столовой. А теперь… Он вытащил потёртые голубые джинсы. В девятом классе он был так рад их покупке. Затем, порывшись в стопке, он выбрал одну из белых футболок, самую свежую и чистую. И большую голубую толстовку, на которую его братик однажды разлил суп. На глаза навернулись слёзы от одной мысли. Это вещь Зонтик купил на первые заработанные деньги, в далёком седьмом классе. Какой бы испорченной она ни была, навсегда останется самой любимой. Зонтик тихо переоделся, краем глаза следя за братом, но тому было абсолютно всё равно. Зонтик взял со стола маленький кассетный плеер и, зацепив хлипкие наушники на шею, выглянул в коридор. Тихо. Темно и тихо. Проходя мимо комнаты родителей, он увидел, как отец смотрит телевизор, держа бутылку у рта. Значит, мама на кухне. Зонтик не посмотрел на неё, только провернул ключи в замке и побежал по лестнице, как в последний раз. Он не хотел бы возвращаться, никогда, но идти ему некуда. Друзей в университете у него ещё нет, в школе не было никогда. Разве что те, кто дал ему прозвище, ставшее, по сути, вторым именем — Зонтик. А о родственниках вообще заикаться не стоило. Ветер ударил в лицо. С самого детства Зонтика попрекали тем, что он мало есть, и «скоро ветром сдует». Он был уверен, что это физически невозможно, но теперь… кажется, он близок. Капли моросящего дождя попадали на лицо, впитывались в ткань толстовки, делая её темнее. Зонтик шёл, сам не зная куда, но ноги повели его в центр города. Он включил любимую кассету, каждый трек которой уже знал наизусть. Проезжающие мимо автобусы были забиты битком, люди торопились домой с работы. Зонтик вышел на площадь и поднял голову, позволяя холодному дождю умыть себя. Что ему делать? У него нет с собой ни копейки, только ключи и плеер. Когда он вернётся, начнётся скандал из-за того, что ушёл из дома без разрешения, да ещё и дверью хлопнул. Он хотел умереть, прямо здесь, на площади, под набирающим силу дождём. Чтобы его тело растворилось в этих каплях, словно в кислоте. Чтобы о нём все забыли, будто и не было никакого Зонтика в этом мире. Но он пошёл дальше, смаргивая дождевую воду с примесью соли. Взгляд упал на трепавшуюся бумажку на столбе. Зонтик коснулся грязного объявления. «Сдаются комнаты по адресу… Звонить…» Зонтик оторвал бумажку с номером и уставился на неё. Неужели… Неужели это его шанс? Цена небольшая, но… Как он может… Уйти вот так? Бросить сестру и брата? Хотя… он никогда не был им нужен. Он уйдёт, и о нём все забудут. Как он и желал. Недалеко была телефонная будка, и Зонтик, перепрыгивая лужи, побежал к ней. Чёрт, деньги… Он начал проверять карманы, но ничего не было. Ничего. На глазах навернулись слёзы. Он не сможет. Тонкий звон вернул его в реальность. На пол упала монетка. Есть! Зонтик с засунул её в автомат и с надеждой начал ждать. На той стороне послышался зевок и мужской голос. — Это кто?.. — З-здравствуйте, — несмело начал Зонтик — Я по поводу объявления. Вы всё ещё сдаёте комнаты? — А, — голос оживился — да, конечно. Хотите снять? — Было бы здорово… — Тогда приходите прямо туда хоть сегодня вечером. Я вас встречу, проверю документы, и можете заселяться. Это показалось странным. — А залог? — Да бог с ним, с залогом. В конце концов, вдруг вам не понравится? Заплатите после первого месяца вместе с остальными. Всё, жду вас в восемь, — и послышались гудки. Зонтик повесил трубку на место. Чёрт… он и правда сделал это. Так быстро. Он побежал домой, не зная, который сейчас час, но решил прийти пораньше на всякий случай. Стемнело, и Зонтика встретила привычная тишина коридора, разбавленная громким храпом отца. Зонтик тихо прошёл к нему в комнату и нашёл в шкафу свой паспорт. Потом собрал в большую спортивную сумку всё необходимое для жизни и учёбы и столь же тихо выскользнул из квартиры, перед этим глянув на спавших маму и сестру. Ноги его здесь не будет. Теперь точно навсегда.

***

Зонтик около часа стоял под навесом многоквартирного дома, но, слава богу, в назначенные восемь часов к нему подошёл молодой мужчина. — Это вы звонили? На секунду Зонтик потерялся. — Д-да, это я. По поводу квартиры. — Меня зовут Фёдор, я буду периодически проверять вас, если не забуду, — он смерил Зонтика оценивающим взглядом и, покривившись, сказал — Документы давайте, у меня дел полно. — Д-да, конечно, вот. — Зинин Александр Фёдорович? — недоверчиво Фёдор вновь глянул на него — Ладно, идите, — отдал паспорт и, порывшись в кармане, достал новенькие, блестящие ключи — двадцать третья квартира, третий этаж. Удачи. Он развернулся и ушёл, скрывшись в стене дождя, а Зонтик так и стоял, не понимая, что делать дальше. То есть, он понимал что, но как… Он сейчас должен подняться, зайти в квартиру и просто жить там? Вот так просто? Зонтик сделал вдох-выдох, досчитал до десяти, посчитал овец и наконец открыл дверь подъезда. Каждая ступенька ощущалась как полноценная гора. Вот такой он, путь в его новую жизнь. Когда перед лицом оказалась дверь с номером двадцать три, Зонтик простоял так ещё несколько минут, прежде чем позвонить. Дверь распахнулась, едва не убив его. — Ой, извини! Прости! Ты в порядке? — начал тараторить светловолосый парень, пока из квартиры доносились голоса. — Д-да… — еле произнёс Зонтик. — Как хорошо. Привет! — парень широко улыбнулся и протянул ему руку. На нём была жёлтая футболка с непонятной надписью на английском и идеально чистые белые штаны. — Привет, — Зонтик несмело пожал его руку. — Меня зовут Феликс. А ты наш новый сосед? — Зонтик только кивнул — Отлично! Проходи, не стой в дверях. Эй, все! Слушайте меня! — Пошёл ты! — Это важно! Зонтик прижался к закрывшейся за ним двери. Это… кошмар. Он ожидал чего-то вообще из другой оперы, точно не этого. — Ты, Жорик, ещё раз полезешь под руку, и я отрежу тебе язык! — Ой-ой, как страшно. Зонтика больше напугал не сам диалог, а то, что взрослый мужик угрожал мальчику лет… тринадцати? У него были короткие волосы странного изумрудного цвета. — Господа, Феликс хочет нам что-то сказать, — спокойно начал мужчина, на вид тридцати лет, с подстриженными под ноль пять ярко-рыжими волосами — Пик, пожалуйста, положи нож. Насилие порождает насилие, тебе ли не знать. Мы должны жить в гармонии друг с другом и самими собой. Этот самый нож тут же оказался воткнут в стену прямо у его лица, но мужчина и ухом не повёл. Лишь развернулся ко входу. — Феликс? Тот всё это время стоял, сцепив руки где-то на уровне рёбер. — А, да. Хочу представить вам — это наш новый сосед. Как тебя.? — Зонтик… — Это Зонтик! Фёдор предупреждал, что у нас будет новенький, помните? Тишина так и зависла. — Он только меня предупредил? Ну, это неважно. Теперь нас на одного больше! Разве не здорово? — Нет, — Пик (кажется, так его назвал этот странный спокойный тип) выдрал нож из стены и оценил повреждения — Мы и так друг на друге живём, а этот цирик ещё людей суёт. Феликс поспешил взять Зонтика за плечи и толкнуть вглубь квартиры. — Не слушай его. Пик привык драться за пространство ещё с тех пор, как сидел. Но тебе мы обязательно найдём место! Они прошли по узкому коридору с ободранными обоями. Глаза Зонтика расширились, когда он заметил на штукатурке четыре узкие царапины. А рядом ещё четыре. — Феликс, а кто этот… мужчина с рыжими волосами? — Кто? А, Данте. Дантес, Мартынов, д’Артаньян, Атос, Портос, Николай Изевич, называй как хочешь. Он свою секту держит, но, как видишь, не очень успешно, раз с нами до сих пор живёт, — Феликс остановился посреди коридора и приложил пальцы к подбородку, глубоко задумавшись — Хм. Я мог бы предложить тебе жить со мной, но вряд-ли ты согласишься. О! Мы можем выделить тебе лоджию! Там не топится, но если сможешь выманить у Куромаку обогреватель, будет здорово! Обставишь всё красиво, буду заходить к тебе. Только надо будет замок купить. И на окна, а то Вару залезет. — Вару? — Самый младший, ты же видел его. Он сбежал из детдома, и Фёдор приютил его. Он очень милый, ты полюбишь его! — Надеюсь… — Зонтик правда надеялся. Если Феликс так говорит, значит, ему можно верить. И на душе полегчало от того, что не он один тут сбежал из дома — А ты, Феликс… почему живёшь здесь? — О, ну, — он поднял взгляд к потолку и занёс руку за голову — я живу на международных отношениях, а тут учусь, потому что меня из общежития выгнали. Как хорошо, что Куромаку иногда закрывает квартплату полностью, а то я б не выжил. Всё, давай, устраивайся, а я пойду посмотрю, как там остальные, — будучи уже в конце коридора, он резко обернулся — Если вдруг увидишь голого мужчину в темноте, не пугайся, это Ромео. — Л-ладно… — Зонтик побрёл в указанном ему направлении, но балкон было видно и так. Не время сейчас задаваться вопросами о том, что за странные соседи ему попались. У него есть крыша над головой, и это главное. Пусть даже это балкон. — Эй, жмурик. Зонтик выронил тетради, когда прямо над ним раздался голос Пика. — Здравствуйте, — он чуть не поклонился, на что мужчина скептично поднял брови. — Если не хочешь стать акусом, дорогу не переходи. Феликс тебя защитить не сможет.