Как причудливо тасуется колода

Утро выдалось туманным и зябким. Лука потянулся, разминая одеревеневшие за ночь конечности. Вставать решительно не хотелось, но мать звала его уже дважды. Зевая и поёживаясь, мальчик подошёл к постели младшего брата, который делал вид, что всё ещё спит: — Джованни! - гаркнул Лука прямо в ухо “спящему”. - Если ты сейчас же не встанешь, пойдёшь к ведьме один! И тут же проворно отскочил в сторону, уворачиваясь от острых локтей брата и его писклявых проклятий. Состроив напоследок страшную рожицу, Лука умчался на кухню. Хозяйка была явно недовольна. Она молча поставила на стол две тарелки с кашей и кувшин молока, после чего вернулась к своим делам, игнорируя явление отпрыска. — Доброе утро, матушка! - Лука постарался придать своему голосу максимально благочестивое и беззаботное звучание. Ответа не последовало. Мальчик поёжился сильнее, но уже не от холода, а в предвкушении хорошей трёпки. Практически крадучись, он прошёл к столу, занял место с краю и тут же принялся усердно работать ложкой, не поднимая глаз от тарелки. Вскоре, к нему присоединился Джованни. На его приветствие мать тоже никак не среагировала. В гнетущей тишине, перемежаемой лишь стуком ложек и бряканьем начищаемой посуды, братья сосредоточенно жевали овсянку и старались сохранять иллюзию спокойствия. — У вас вообще совесть есть? - устало вздохнув, синьора Кавалли наконец повернулась к сыновьям. — Не понимаю о чём ты... Начал было Лука, но его тут же перебил Джованни: — Это всё он виноват, матушка, я ему говорил, что нельзя туда, да разве ж он слушает!.. — Ах так ты значит?! - тут же взвился Лука. - А он, между прочим, таскал апельсины из сада Бруни, вот! Синьора Кавалли вновь тяжело вздохнула. Мальчишки тут же умолкли и замерли в ожидании. — От вас двоих у меня голова скоро лопнет!.. - женщина демонстративно потирала виски. - Нет бы брать пример со старших братьев? Марко, вон, во Флоренции учится, скульптором будет, Маттео отцу в мастерской уже второй год помогает, а вы что? Шастаете по чужим наделам, да фрукты таскаете?! - тут она драматично всплеснула руками. - Господи, чем я это заслужила?.. Братья мельком переглянулись, но ясно было одно: как минимум получасовой тирады о несправедливой жизни и горестях материнства им не избежать. И похода за какой-то там мазью от мигрени к синьоре Бьянки тоже. *** В деревне её сторонились. За глаза называли ведьмой, шептались, будто летает по ночам на метле, да завлекает в свои сети чужих мужей да неразумных детишек. Зато при свете дня каждый, нет-нет, да и заглядывал в уединённое жилище загадочной травницы. Кому требовалось масло от облысения, кому капли от бессонницы, а кому и какой корешок для “мужской силы”. Никто не знал точно, сколько ей лет, и откуда она пришла в их края. Поговаривали, что была она когда-то знатной девицей, жила в самом Риме и купалась в роскоши и обожании. Но всё хорошее рано или поздно заканчивается, и сосватали её за одного банкира. Как водится, крайне неприятного старика, без каких-либо моральных принципов и положительных черт характера. Банкир увёз свою новоиспечённую супругу в родовое имение, куда-то в самую глушь Эмилии-Романьи, где каждый новый день похож на предыдущий. Доподлинно неизвестно, сколько прожили они таким образом, да вот беда - почтенный сеньор погиб. И, кажется, при не вполне обычных обстоятельствах. Молодая вдова отказалась носить траур и улучив момент, просто сбежала, унеся с собой лишь несколько книг да сменное платье. Всё это было лишь одной из многочисленных версий, пускай и отчасти подтверждённой травницей, но всё же не являющейся непреложной истиной. Как всё было на самом деле - одному богу известно. А может, не одному - тоже вопрос спорный. *** — И откуда тебе было знать, что она нас к ведьме отправит?.. - Джованни плёлся по тропинке за братом, пиная по пути мелкие камешки. — А может, я тоже колдун! - Лука резко обернулся, вытянув вперёд руки с растопыренными и скрюченными пальцами. Джованни и бровью не повёл. Следующий камешек угодил Луке чуть ниже колена. — Ай! Ты чего?! - недовольно вскрикнул тот, потирая ногу. — А был бы колдун - без труда бы защитился бы. - пожал плечами Джованни. Остаток пути до домика травницы братья не разговаривали.