fool me, fool me

      — Чтоб тебя, выкладывай уже, Райли, — наконец выдавил из себя Мактавиш, обрушиваясь на Гоуста. Гоуст приподнял брови за стёклами красных затемнённых очков, как будто не ожидал, что тот заметит, как он смотрит на него, наверное, уже в шестой раз за десять минут с тех пор, как они покинули БТР. Им предстояло пройти пять миль по лесу, Декер и Сплинтер шли прямо перед ними; под испытующим взглядом Гоуст невозмутимо пожал плечами.       — Ничего.       — Уверен? Ты просто так смотришь на меня каждые тридцать секунд?       Гоуст снова моргнул, едва различимо за стёклами очков. Близился вечер, небо на западе светилось оранжевым, отражаясь в очках и тёмно-сером цвете винтовки, которую он прижимал к груди. Высокие и густые деревья переливались рыжими и жёлтыми оттенками.       — Уверен, — нейтрально ответил Гоуст.       Он должен был знать, он должен был знать, как сильно это его раздражает. Шедший впереди Декер полуобернулся, поглядывая на Сплинтера с чем-то вроде удивления, пока не поймал взгляд Мактавиша.       — Проверка связи… Команда «Браво», как слышно, приём?       В рации послышался хриплый голос Скэркроу; Гоуст поднёс руку к приёмнику, чтобы ответить.       — Это «Браво», слышу вас громко и отчётливо.       Гоуст снова взглянул на него, нахмурив брови; Мактавиш готов был поклясться, что он сделал это нарочно.       — Ну что?       — Да ничего! — защищаясь, ответил Гоуст. — Просто ремень от твоего жилета, и всё.       Мактавиш опустил взгляд; ремень его бронежилета на груди перекрутился три или четыре раза. Он смотрел на него, а затем сердито взглянул на Гоуста.       — Так вот, значит, из-за чего ты меня беспокоил? Мой грёбаный жилет? Сосредоточься на чёртовой миссии, Гоуст!       — Я сосредоточен! И это опасно, сэр, это отвлекает меня.       — Ну, тогда перестань смотреть, — очень тихо заметил Декер.       — О чём это ты? — спросил Скэркроу, который, похоже, был на связи с Декером. Он вздохнул, переводя взгляд с одного на другого, прежде чем ответить.       — Райли не может сосредоточиться, потому что жилет капитана весь перекошен.       Мгновение, и затем:       — Разве это не неудобно? Его жилет, я имею в виду?       — Спасибо! — воскликнул Гоуст в свою рацию. — Наконец-то! Это чертовски неудобно, и оно прямо на уровне моих глаз!       — И ты не можешь просто проигнорировать это?       — Это опасно для миссии, сэр, — нахмурившись, ответил Гоуст. — Я не могу это игнорировать. Это отвлекает. Смотри, — Гоуст указал на корень, торчащий из земли, — представь, что я просто споткнулся об этот корень, потому что смотрел на твой жилет. Вообрази. Тебе пришлось бы нести меня на руках до точки эвакуации.       — Дерзко с твоей стороны предполагать, что я не оставлю тебя здесь умирать с голоду, — хмуро пробормотал Мактавиш.       — Ты ранишь меня, — ответил Гоуст, приложив руку к груди.       — Я пиздецки близок к этому, да.       Гоуст ухмыльнулся, снова глядя вперёд. Он не мог видеть улыбки, но заметил, как его глаза превратились в полумесяцы.       — Сколько километров до цели? — Спросил Сплинтер Скэркроу. Вместо него ответил Сёгун, его напарник по миссии.       — Четыре. Продолжайте двигаться на север.       — Значит, ты не собираешься это исправлять? — спросил Гоуст, снова взглянув на него.       — Ради всего святого! — проворчал Мактавиш, наконец-то потянув за лямку жилета. — Это всё равно, что иметь долбаную жену, которая ворчит на меня весь день напролёт!       — Если уж на то пошло, — огрызнулся Гоуст, — то это ты жена.       — Всё ещё не понимаю, почему ты не мог просто проигнорировать это, — ответил Декер, забавляясь. Мактавиш наблюдал, как Гоуст повернул к нему голову, как хищник к добыче.       — Говоришь так только потому, что тебе похуй, как ты выглядишь, — парировал Гоуст, когда Декер обернулся, — поэтому ты такой неряха.       — Эй! Я не собираюсь выслушивать советы насчёт своей внешности от того, кто разгуливает в маске с черепом!       — О, Боже, — пробормотал Мактавиш, глядя в небо.       — Ну, а я не собираюсь терпеть дерьмо от человека, который на моих глазах пролил кофе на свою рубашку, а потом носил её снова три дня подряд, с пятнами от кофе и всё такое…       — В чём проблема, я, по-твоему, недостаточно готично одеваюсь? — спросил Декер, вскидывая руки. — Мы же не ходим всё время в чёрных черепах! И не ври мне, я видел эти чёртовы носки!       — Как думаешь, они просто застрелят нас, когда услышат? — очень тихо спросил Сплинтер в рацию.       — Если вам повезёт, — ответил Сёгун, и в его голосе послышалось веселье.       — Сержант, — вмешался Мактавиш, пробуя голос.       — Да, сэр, — ответил Сёгун, и Сплинтер страдальчески вздохнул. Было забавно наблюдать за их перепалкой, даже больше, чем Мактавиш мог бы себе представить; однако, этому должен был прийти конец.       — Декер.       — …грёбаные носки с призраками, — закончил Декер и бросил на него быстрый взгляд. — Простите, сэр, — добавил он немного смущённо.       — А я знаю, что ты носил эту рубашку уже два дня, — огрызнулся Гоуст, — и я точно знаю, что ты её не стирал!       — Гоуст.       — Сэр, — отозвался Гоуст, давая понять, что услышал, прежде чем снова обратиться к Декеру с той же свирепостью, — так что не неси херню про мои носки, когда занимаешься подобным дерьмом. Ты постирал свою толстовку только потому, что капитан тебя заставил, и я всё равно знаю, что ты там…       — Лейтенант, — вздохнул Мактавиш, чувствующий себя слишком усталым для такого раннего вечера.       — Капитан, — Гоуст кивнул, мельком взглянув на него, чтобы потом снова повернуться к Декеру и обвиняюще погрозить пальцем, — так что завязывай со своим…       — Солнышко, — попытался Мактавиш, потирая место между бровями, — сделай глубокий вдох, ладно?       — Со своим… э… со своим… нет… с, ну, я…       По крайней мере, Гоусту хватило здравого смысла, чтобы захлопнуть свой рот прежде, чем ещё больше словесного потока вырвалось бы наружу. Впереди Декер и Сплинтер остановились, чтобы повернуться к ним. Солнце светило как раз в тот момент, когда он прятал глаза, но выражение его лица можно было практически услышать.       Во внезапно наступившей тишине лес показался таким огромным. Все четверо притихли; Декер поражённо раскрыл рот, а на лице Сплинтера появилась недоверчивая ухмылка. Тишину нарушил только звук открывшегося канала радиосвязи и внезапный возглас Сёгуна и Скэркроу, которые чуть не задохнулись от смеха.       — Что это было? — неистово хохотал Скэркроу.       — И это всё, что требовалось? — спросил Мактэвиш, глядя на него. — Просто быть милым с тобой, чтобы ты наконец-то начал выполнять приказы?       — Нет…       Сёгун и Скэркроу всё ещё смеялись в рацию, Сёгун практически выл — рука Гоуста тут же потянулась к приёмнику, уже готовясь что-то сказать. Мактавиш, охваченный любопытством, шагнул вперёд, чтобы поднять его очки. Гоуст немедленно отдёрнул руку, снова прижимая их к лицу.       — Ты весь покраснел, Райли.       — Отъебись.       — Ну что же ты, — ответил Декер, ухмыляясь, — это некрасиво, солнышко.       Гоуст вытащил нож из кобуры и свирепо посмотрел на него.       — О, нет, это больше не работает!       — Это никогда не работало, — ответил Гоуст, — меня просто застали врасплох.       — Может быть, это из-за акцента, — предположил Скэркроу. — Сэр, не хотите подтвердить?       — Нет. Вы двое, — ответил Мактавиш, поворачиваясь к ним, — продолжайте идти.       — Да, сэр.       Гоуст всё ещё хмурился, шагая вперёд; справедливости ради стоило сказать, что Мактавиш почувствовал себя намного комфортнее, когда жилет перестал давить на плечи. Он дружески похлопал его по плечу, и Гоуст бросил на него взгляд, который можно было бы принять за презрительный, если бы не румянец, до сих пор заливающий его щеки там, где они были заметны вокруг глаз.       — Успокойся, любимый, — сказал ему Мактавиш слишком тихо, чтобы кто-нибудь мог его расслышать. Он не улыбался, но его голос звучал мягче; Гоуст посмотрел на него, и челюсть его под маской задвигалась, словно он жевал внутреннюю сторону щеки. — Всех нас подводишь.       — Если что, — повторил Гоуст, скрестив руки на груди, — ты жена.       — Как пожелаешь, — пожал плечами Мактавиш. — Дорогой.       — Отвали, — простонал Гоуст, врезаясь в него. Мактавиш быстро сменил улыбку на своем лице на что-то более подходящее для выполнения задания; если Гоуст и был тише воды до конца миссии, никто этого не признавал.