Taking away a piece of the soul/Забирая кусочек души..

***

Больно. Боль сковала движение тела, она отдаётся из недр её сердца заставляя желать все ломать и сметать. Слезы льются из глаз, и она просто не знает как себя остановить. Она не знает как заставить себя не реагировать, она попросту не знает как перестать злиться на весь мир. Почемупочемупочемупочемупочему Это кажется таким недоступным. Он всегда был тем кто просил прощение первым. Кто старался ей угодить без замыслов, он просто пытался быть собой рядом с человеком, которого любил. Чем все обернулось для него? Правильно. Провалом. Элисон никогда в жизни не признается, насколько же сильно у неё болит сердце. Даже если Эбби будет переживать и настаивать на своём, она просто не сможет что-то сказать. Язык не слушается. Вместо того чтобы из него вырвался вздох, он снова открывается в немом крике, сминая под собой простынь, которая все еще пахнет им. —Ты не мог…—вырывается хриплый шёпот блондинки. Девушка старается успокоиться, правда старается. Она вдыхает и выдыхает как учили Бетси и Уокер. Бетси и рене. Нет. Точно не Сет Гордон. Сет Гордон—заносчивый мудак, не умеющий даже закрывать свой гребанный рот когда надо. Вечно грубый и язвительный ублюдок, который без какого-либо стыда может попросту начать новый конфликт с Монстрами. Он не является чем-то, он попросту один из первого состава Лисов. Он явно не имеет значение для кого-то. Дрожащими руками девушка берет телефон в руки, она не помнит сколько времени тут была и почему приехала. Кто её привёз? Почему тут так темно? Кажется, ее рука в крови, костяшки пальцев разбиты о зеркало. Это кажется таким нереальным что хочется укрыться где-нибудь, спрятаться от всего мира чтобы просто быть снова в его объятиях. Но его больше нет. Нет этого Сета, нет дерзкой улыбки, которая переворачивает все внутри. Нет приподнятых бровей, нет огонька в глазах, нет низкого голоса, который до дрожи ей нравился. Нет. Просто уже нет. Элисон звонит человеку, только одному человеку, который вообще был ей как-либо дорог. Трубку не сняли. Человек, что ей дорог—мёртв. Тело дрожит, пытаясь как-то успокоиться, нет того тепла, что был всегда с ней. Нет успокаивающих рук на её теле, нет взволнованного голоса что спрашивал все ли хорошо, нет грубых слов в которых были отголоски заботы. Его просто уже нет. —Элисон!—доноситься мягкий голос, звон в ушах заставляет её скривиться. Она отодвигается подальше. Не хочется чтобы кто-то касался её, можно ли считать что она уже пуста? Она чувствует себя разбитой, гнев бурлит на дне сознания, заставляя все крушить. —Элисон, посмотри на меня. Она не сразу, но поднимает взгляд. Встречаясь с карими очами, та испускает       вздох. Рене Уокер. Серые глаза озадачено смотрят на девушку, желая чтобы она оказалась галлюцинацией. Просто чтобы её блять не было. Почему она пришла? Что такого случилось? Элисон Рейнолдс—никому не нужна, она попросту стала ненужной кому либо. Почему же голкипер сидит здесь, так доверчиво смотря в её лицо? Дрожащие руки вцепились в запястье Уокер, желая чтобы она осталась. Просто чтобы с ней был кто-то, почему же она чувствует отвращение к самой себе? Рене говорила, чтобы никто никуда не шёл, но почему же тогда они решили не слушать её? Уокер сжимает её запястье, но Рейнолдс чувствует приступ тошноты. Что с ней? Девушка начинает что-то бормотать, пока такое родное лицо голкипера хмурит брови, но остается бесстрастным. Она нежно поправляет волосы Элисон, так, будто это—пустяк. —Элисон.—мягко произносит Рене, она аккуратно сжимает её руку.—это я. Все в порядке, отпусти себя. Она просто вцепилась железной хваткой в Уокер, всхлипывая у плеча. Сейчас с ней не все в порядке. Но она будет в порядке. В будущем она будет в порядке с Лисами.