Ведунья из Балашихи

Ясное голубое небо. Сверху слой синего более густой и темный, немного ниже он уже светло-голубой, и там где появляются верхушки деревьев уже почти белый. Силуэт верхушек деревьев похож на волну, которая сначала на гребне, затем спадает сильно вниз, а затем, снова устремляется вверх по синусоиде. В основании волны слева листья сливаются в одно почти сплошное насыщенное жёлтое пятно, чуть выше они уже посветлее, а у края волны листья полупрозрачные. Отдельные листочки, иногда по два-три листочка, кажется, висят в небе невесомо. Особенно на верхушках деревьев – они тянутся вверх к светло-голубому небосводу. Немного ниже две ветки деревьев словно щупальца упираются в калейдоскоп листьев разного оттенка желтого и зеленого. Одна ветка выше другой и ближе, вокруг неё перекинута подвязка, похожая на оберег, потому что к ней привязана два гусиных пера посередине, маленькая куриная косточка на конце, два жёлудя, и лавровый лист с другого конца. Внизу ближе к земле, под густой листвой, рассыпающейся в лучах утреннего солнца, и стволами, похожими на рогатки, видна игра света и тени. Солнечные пятна на фоне размытых теней от деревьев. Молодая женщина торопливо шла по лесной тропе. Она смотрела вперед и под ноги широко раскрытыми глазами. Левая рука была согнута в локте, на ней – лукошко с каким-то травами. На голове у неё развивались волнистые иссиня-чёрные волосы цвета вороньего глаза. По краям тропы росли густые заросли орешника. «Инга, почему ты вечно не можешь найти эту надоедливую травинку!», – вертелось в голове у девушки. Спустя пару часов Инга вышла из лесной чащи к небольшому домику с симпатичной верандой и маленькой трубой из красного кирпича. В руках у неё всё ещё было лукошко, уже набитое разными травами. На ногах красовались кирзовые сапоги, изрядно обляпанные грязью. Выше сапог виднелись белые голени, а выше колена старое вязаное тёмно-зелёное платье. «Вот я и дома, слава Богу», – подумала Инга, открывая калитку у ограды.