Голубые глазки

Маша родилась в преуспевающей семье, что для Советского Союза было редкостью, многие завидовали ей, а она всегда была щедрой. Ее мать, Айза Азимова, была талантливой швеей, работая чисто для удовольствия, а отец, Фархад Азимов, занимался бухгалтерией. Верующая и добрая, Маша всегда стремилась помогать, почему и стала воспитательницей в детском саду после окончания педагогического университета. Однако за внешним благополучием скрывалась постоянная внутренняя борьба. Чувствительная натура Маши зачастую приводила ее к переживаниям и внутренним конфликтам, особенно в контексте религиозности и справедливости. Несмотря на свои личные трудности, Маша находила радость в помощи другим и своей работе. Ее жизнь была наполнена заботой о детях и стремлением делать мир лучше. Маша — воплощение красоты и грации, сочетающей в себе черты татарского и казахского происхождения. Ее светлое каре с челкой и кудрявые волосы придавали ей загадочный и привлекательный вид. С изысканными и мягкими чертами лица она выглядела, как живописная картина. Ее тело было как полотно для художника — стройное и грациозное, но при этом обладало женственными формами, которые подчеркивали ее естественную красоту. Все в ней было в меру: не слишком худая, не слишком полная, а именно так, как нужно. Маша обладала тем притягательным мягким шармом, который привлекал внимание окружающих, смутно угадывавших в этой девушке внутреннюю силу. Она была спокойной, никогда не ссорилась, не завидовала и не сплетничала, а наоборот, помогала. Примером тому стала семья Васильевых. Девушка очень часто приходила к ним домой занималась с маленькой Юлей за небольшую плату её матери Светланы, часто общалась с подростком Андреем, пока в один момент он не вступил в группировку. Светлана Васильева все время плакала жаловалась, не находя себе места от растерянности. Маша молча слушала причитания, старалась утешить. Она понимала выбор Андрея и не осуждала его. Казань погрязла в группировках. Таких, как Андрей били и в школе и на улице, пока мальчишки не соглашались стать частью банды. Маше было жаль Андрея, с его уже загрубевшими от постоянных драк музыкальными пальцами. Одним тихим утром воскресенья Маша собиралась в церковь, она была верующей что и помогало ей черпать в Нём доброту и смирение. Пока родители спали, она быстро завязала на голове платок и спустилась вниз по ступенькам холодного подъезда. На улице потихоньку рассветало, она спешила, ведь сегодня чуть не проспала службу, потому что всю ночь готовила для деток новые игры и изучала методички с программой на следующий месяц. Выходя из подъезда, Маша увидела неприятную картину: мальчик лет 14-15 отбивался доской от двух ребят чуть постарше. Она не раздумывая кинулась защитить парнишку. — Вы что творите — то?! Не стыдно на ребёнка нападать?! Прекратите сейчас же! Я вызову сейчас милицию! — припугнула их Маша. Те двое уже достигли возраста уголовной ответственности. Инспектор сказал, что еще один привод, и они могут отправится в колонию несовершеннолетних. При всей блатной романтике, царившей в группировке, им этого не хотелось. Они шмыгнули в соседний переулок, пока девушка обеспокоено осматривала юношу. У него был разбит нос и голова. — Я могу тебе чем-то помочь? -спросила она дрожащим голосом. — Не, тёть, спасибо, что шуганула их. Дальше я сам. Парнишка поднялся и поковылял прочь, держась за голову. Она тяжело вздохнула и смотря в след мальчику и побежала в церковь. Вот- вот начнётся литургия, а Маша ещё не подготовилась. Поправив платок на голове и покрестившись, раба Божия Мария зашла в церковь. Спустя два часа, когда утренняя служба закончилась, она почувствовала умиротворение и пошла домой в благодатном настроении. Желудок ныл от голода, так как девушка не успела даже чая выпить, ноги подгибались, а в висках неприятно отдавало болью, Маша зашла домой, где уже завтракали родители, когда они услышали звук открывающейся двери, то мать тут же вскочила: — Машенька, ну чего же ты даже не позавтракала? Голодная, поди? Опять весь день работать будешь? Отпуск тебе надо взять, доченька! На это Маша отвечала, с улыбкой глядя на обеспокоенную мать, что любит свою работу и не хочет в отпуске бездельничать. — Я сегодня немного проспала, а работа само собой, деньги с неба не падают, сегодня утром такое случилось! Выхожу я из дома, смотрю, а там два здоровых парня на мальчика лет 14 нападали! Отец сложил газету и посмотрел на неё. — Такие сейчас времена, доченька, неспокойные. Надеюсь, ты не вмешалась? Синие глаза Маши непонимающе уставились на отца. — Конечно, я ему помогла, ведь ещё совсем ребёнок, мальчик этот. Ферхад лишь горько рассмеялся почти детской наивности Маши. — Вот увидишь, доченька, твоя доброта сыграет с тобой злую шутку. Запомни мои слова. Девушка лишь засмеялась, заходя из прихожей на кухню. Быстро произнеся молитву, она начала есть, а когда наелась, уснула прямо за столом, отец, увидев дочка заснула, взял её на руки понёс в комнату, положив на кровать, а мать накрыла тёплым одеялом. Маша у них была единственная и и родители берегли её всеми силами. Холодным зимним днё в столице Татарской ССР около 13 часов на улицах царило особенное напряжение и пустота. Люди, согретые только теплыми пальто и шапками, спешили по делам, оборачиваясь к задумчивому небу, где солнце слабо пробивалось сквозь пелену облаков. Морозное дыхание зимы проникало под одежду, заставляя дрожать даже самых стойких. Трудности быта становились еще более острыми в такие моменты. Зимние месяцы требовали от людей выдержки и настойчивости, особенно в обеспечении себя теплом и продовольствием. Необходимость встать пораньше, чтобы выстоять длинную очередь за тощей курицей или теплой обувью не добавляла им жизнерадостности.