Психопат-волшебница Фрейя ☆

Очнулась я уже на каком-то промятом матрасе. Вроде ничего не болело, но сохранялось не очень приятное ощущение в области удара. Похоже, скорее, магического происхождения, чем физического. Открыв глаза, я увидела серый потолок. Где это вообще? На Земле? Осмотревшись, я поняла, что нет. Источником света была тусклая лампа, находящаяся в углублении потолка. Таким образом, освещалось только пространство между двумя двухъярусными шконками. Я и была на одной из таких. Более-менее придя в себя, я соизволила выглянуть в освещенное пространство. Койка напротив сверху была пуста, а внизу спал какой-то огромный лысый амбал. Ну замечательно. Надеюсь, он запредельно верен своей жене, или хотя бы предпочитает мужиков, и не соблазниться молодой девчушкой в одном с ним помещении. На моей половине, но внизу, лежала некая рыжеволосая женщина, лет тридцать на вид, хотя не удивлюсь, если на самом деле какой-нибудь тысячелетний маг. Ну вот пусть амбал ее, если что, и приходует. И вообще, почему все спят, а я нет? Сколько сейчас времени? В поисках часов, я увидела только необычный стол. На нем было углубление в форме свастики, делившее пространство на четыре части, собственно, на столько человек и была камера. А в противоположном углу находился рукомойник и что-то отделенное небольшой стенкой. Скорее всего, типичная параша. Даже здесь, в высокоразвитой техномагической космо-империи, все еще стояли эти легендарные объекты. А, ну да, я ж теперь, походу, арестантка – генералы-то наверное такими достижениями не пользуются. А, вот часы нашлись! Причем не электронные, классические, только углубленные в стену. Это, походу, чтобы арестанты их снять не могли. Стрелки показывали то ли шесть утра, то ли шесть вечера – окон не было, не поймешь. Только вот судя по тому, что все спали, было все таки утро. И я оказалась права – почти в ту же секунду активировался будильник в потолке, издававший противный писк, наверное, на каких-нибудь особых частотах. Мои сокамерники отреагировали на него мгновенно, вскочив с мест. Похоже, они тут уже далеко не первый день. Надо будет проследить за их действиями, может, тоже чему-то научусь. Я небрежно спрыгнула на пол. Если что, спали здесь в одежде, а конкретно в серых робах из не самой лучшей ткани. Интересно, сокамерники видели, как меня сюда притащили, или уже спали на тот момент? В любом случаи, они про меня ничего не знают. Если сами разговор не начнут, придется проявлять инициативу. Пока что они оба стояли смирно, и я не придумала ничего лучше, чем сделать так же. Через минуту гермодверь камеры раскрылась в две стороны, и в комнату вошел угрюмый надзиратель с энергетически усиленной дубинкой на поясе. Он принес с собой три каких-то полупрозрачных пластиковых бутылки, заполненных синей жидкостью. Это типа пить надо? А после этого вообще выживают? Ну, раз остальные живы, значит, наверное выживают. Мои товарищи по несчастью проследовали к этому столу со свастикой, где заняли места и стали довольно быстро пить содержимое этих бутылок. Я последовала их примеру, хотя мне захотелось передумать еще на этапе открытия – эта хрень пахла, как какие-нибудь китайские шлепанцы с рынка. На вкус оно, к счастью, не было таким противным. Потому что вкуса у этой жижи не было никакого, с таким же успехом можно было пить затхлую воду. Ну что, госпожа Фрейя Раубриттер, привыкай к быстрым изменениям. Всего несколько лишних предложений превратили меня из уважаемой владелицы магического артефакта в зэчку, которая пьет непонятное синее дерьмо на завтрак. А на Земле я уже наверное давно числюсь пропавшей без вести. Да уж, не отказалась бы вернуться, конечно. Амбал и баба справились с поглощением загадочной жижи быстрее меня. Неудивительно, они наверное на этом месяцами тут выживают. Я же окончательно опустошила еезапасы лишь тогда, когда в комнату явился робот, гуманоидный металлический киборг, который сгреб поданные ему бутылки и ушел. Как я успела заметить, у него с собой был нож. Этот парень может и не живой, но надавать по лицу несговорчивому арестанту вполне может. И что теперь-то? Отправят работать куда-нибудь, копать титан голыми руками? Ладно, сидеть так сложа руки не вариант, надо уже как-то устраивать миниатюрную социализацию. Наверное, лучше начну с бабы, а то амбал меня заточкой зарежет за какой-нибудь неправильный взгляд. А, поздно. - Эй, ты здесь впервые? Представься хотя бы. Да уж, голос у него соответствует внешности. Я бы его каким-нибудь карателем сделала, ему достаточно начать говорить, чтобы всех запугать. - Фрейя Раубриттер, 16 лет. Если без подробностей, я лично послала Гитлера нахер и меня избил рейхсфюрер. Оба сокамерника уставились на меня со взглядом, выражающим что-то среднее между полным неверием и реакцией на слова абсолютно невменяемой дуры. Сами-то, наверное, никого рангом выше заместителя полкового уборщика не видели. - Че, прямо Гитлера в лицо нахер послала?! Гонишь! Стиль речи в очередной раз подтверждает, что этому мужичку не привыкать чалиться по зонам. - Ну, не прямо так, но в общих чертах. Мне сначала рейхсфюрер сладких речей в уши залил, даже бухлом угостил, потом Гитлер мои магические способности хвалил. Но, в общем, не фартануло. А вы-то двое кто такие? Я, вроде, на Земле в местах лишениях свободы не провела ни дня, но шпарила на таком же жаргоне не хуже него. Вот она, сила окружения. - Ну я Эрл, 44 года по мирам брожу. Сижу ни за что, если конкретно, контрабанда пушек и веществ. Ну да, совсем ни за что. Надо запомнить эту фразу, может, тоже где-нибудь так скажу. - А вот это – я кивнула головой в сторону женщины – кто такая? - Честно? Хрен знает, она ничего не говорит, ни на что не реагирует. Тут или поехавшая, или обет молчания. «Ни на что не реагирует»? Тут мне очень захотелось спросить, проверял ли он ее реакцию на попытки изнасилования, но портить отношения с единственным контактным человеком, с которым ты заперт в одной комнате, показалось мне не самой светлой идеей. - Типа монахиня? - Да не знаю, может и так, может магический контракт такой. Только она тогда бы вряд ли в тюрьме сидела, магия-то мощная выйдет. Ничего не говорить это магический контракт? Не самый плохой способ набрать себе силу, надо будет побольше узнать про это. - А тут че, нету какого-нибудь антимагического барьера? Или такого не существует? - Да существуют, но я без понятия, есть ли он тут. Я-то артефактник низкоранговый, без магического оружия сам ничего не могу. Ты, походу, тоже. А кому оружие не нужно, они наверное сидят изолированные в каком-нибудь сплошном барьере, я не видел. - У них рейхсфюрер вместо предметов щелчки использует. Он при мне все только так и делал, предметы создавал, телепортировался, щелкал пальцами постоянно и все. Уж не знаю, какой там уровень и усилие должно быть. - Внатуре щелчками что угодно делал? Ну дает, это внатуре толковый уровень! Слушай, а кто такой-то этот рейхсфюрер? - Ну главный эсэсовец, если ничего не изменилось, он тут должен быть одним из главных людей в Рейхе. - А, эсэсовцы? Это они меня и приняли, суки. Под облаву я попал, мы запрещенку через параллельные подземелья несли, ну и там отряд этих материализовался. Хрен знает, как они вообще поняли, что мы там будем. Пасут, наверное, или крыса в синдикате объявилась. Он видит меня первый раз в жизни, и уже рассказал все, что мог. Хорошо хоть не сдал с потрохами всех своих соучастников. Почему-то я совсем не удивлена, что он в итоге попал в какую-то передрягу и теперь загремел в нацистскую тюрьму. И все таки, я так и не узнала главного – что здесь вообще нужно делать? - Понимаю. Слушай, а что здесь все делают вообще? - Как что? Сидят. - Ну сидят-то сидят, но я имею в виду, как? Может какой-то рабский труд делать, или что похуже? - Да нет, просто сидеть. Сидишь весь день, три раза в день приносят эту бурду жрать, еще сигналы на подъем и на отбой подают. И все. - Вот прям совсем ничего делать не надо? - Да совсем. Я как сюда попал, так и не вылезал. Здесь до тебя был парень-рейдер, Рег звали, он говорил, что нацики от рабского труда отказались, а то слишком много побегов было, да и никто нихера не старается. Говорил, все киборги делают. - И в чем тогда для них смысл содержать арестантов? - Ну, он сказал что типа на всякий случай, для генетического материала или в ритуалы расходником. Еще сюда ссылают служить самых хреновых солдат, а бурду эту синюю делают из смеси вторичной переработки всякого дерьма, типа капсул разбитых там, ну понимаешь. Да не очень, если честно. У нас на Земле что-то никто не кормил зэков жидкими разбитыми капсулами. Ну ладно. - Ага, типа поняла. А сколько тут сидят вообще? Пока на выход не скажут? - Хрен его знает. Мне так и не сказали ничего. Я тут сижу… Э-э-э… Да тоже хрен его знает, че-то типа нескольких месяцев, тут календаря не выдают. Я даже по часам уже путаюсь, или это часы хрень показывают. Ну вот, теперь понятно, в чем смысл такой тюрьмы. Сидишь тут непонятно сколько, не зная какой день, никуда не выходя и ничего не делая. Это все при отсутствии даже каких-либо движимых предметов в камере. Неудивительно, что эта мадам говорить разучилась. Как бы и мне не повторить ее достижение… Впрочем, есть кое-какие мысли. Придется распрощаться с новыми товарищами, получить средние телесные и, с каким-то шансом, быть убитой. Но все еще лучше, чем торчать здесь без счета времени, ожидая, пока я окончательно сойду с ума и расшибу голову об стену. План есть. Болтливому контрабандисту я его пока не расскажу, слишком уж он много говорит раньше времени. В таком режиме я провела следующие несколько часов. Немного обсудила с контрабандистом вопросы, в которых он имел хоть какое-то представление и компетенцию (это низкая магия и оружие), попыталась выскоблить ногтем на стене какой-нибудь символ, но безуспешно, а так же изучила все углы камеры. Это было несложно, потому что они были одинаковые и пустые. В двенадцать часов (по ощущениям, уже должно быть восемнадцать) снова прозвенело оповещение, опять появился тот самый угрюмый мужик с тремя банками этого синего экстракта. Он тоже выглядел как закоренелый уголовник, наверное, был каким-нибудь штрафником или отбросом, которого боялись назначить на более ответственную и почетную задачу. У него даже кепи была того же дизайна, что был в обычном, земном Рейхе. Не удивлюсь, если она реально восьмидесятилетней давности. Как и в прошлый раз, мы втроем коллективно выпили синюю бурду, и через такой же промежуток времени за банками зашел киборг. У него не было каких-то косметических модификаций, по сути, голая механика. У него даже голова была похожа на типичную, земную видеокамеру, прямоугольной продолговатой формы. Раз никакой маскировки структуры не было, значит, скрыть и защитить ничего не пытались. Соответственно, применять эту модель в бою – тоже. А раз он не боевой, то, как несложно догадаться, боец из него хреновый. Вряд ли он сможет противопоставить что-то серьезное в драке, кроме выданного ему ножа. Уж не знаю, закачали ли ему навыки обращения с этим ножом, но резануть кого-нибудь он, скорее всего, в состоянии. Огнестрела и магических артефактов тоже не было. Все таки, магия остается в определенной степени благородным искусством, и низшие киборги со всякими отбросами-надзирателями к ней не допускаются. Когда киборг ушел, я снова стала ждать. Прождав по ощущениям еще часов десять, я дожила до 18:00, когда цикл повторился. Пришел угрюмый вертухай, принес бурду. Мы втроем ее съели. Вскоре пришел робот, собрал банки, пошел на выход… Сейчас или никогда. Дверь в камере закрывалась с двух сторон, как в лифте или поезде, и начинался этот процесс после пересечения роботом линии на полу. Не сказав никому ни слова, я сорвалась с места и кинулась за ним. Едва успев в захлопывающийся проем, я налетела на это механическое нечто, сбив его с ног и ударив об стену. Он даже выронил все эти банки. Вертухай возле соседней камеры извергнулся матом (я разобрала только «шайзе») и побежал в мою сторону. За это время робот начал сопротивляться, но я вытянула его нож из-за пояса быстрее, и попыталась ударить его в условную шею. На удивление, он вывернул руку полностью назад и без проблем перехватил удар, с усилием отбросив мою руку. Надзиратель «влетел» в драку третьим участником, пытаясь с размаху пнуть меня ногой, но благодаря моей маневренности он промахнулся. Я свалилась с робота, оказавшись в полулежащем состоянии рядом. Широкоплечий охранник, по виду не сильно отличавшийся от заключенных, выхватил свою светящуюся энергетическую дубинку, но она уже не понадобилась. Как только я на секунду отвлеклась, робот ткнул мне в грудь (какой извращенец!) двумя пальцами, передав нехилый электрический заряд. Только так я узнала, что у него есть «встроенное» оружие. Этого заряда вполне хватило, чтобы я поконвульсировала пару мгновений и отрубилась. Похоже, насильственные отключения теперь заменят для меня ночной сон. Очнулась я в еще более хреновом месте, чем в прошлый раз. Теперь я лежала на откинутой со стены платформе из твердого пластика, в очень маленьком, узком помещении, освещаемом небольшой квадратной лампой в центре. Света от нее едва хватало на освещение участка непосредственно под ней. Моя непонятная пластмассовая шконка занимала едва ли не две трети всего помещения. Походу, все. Угодила в сраный карцер. Остается только ждать, чтобы проверить мою теорию. Я ведь не просто так решила подраться с охраной! Ждать придется, даже не знаю сколько. Ни часов, ничего. Своеобразная изоляционная камера, где можно окончательно съехать с катушек, если тебя не смогли морально добить обычной камерой. Зачем я сюда полезла? Ну, во первых, отпинать робота-охранника это круто. Во вторых, я думаю, так появляется больше шансов на какие-то подвижки. Может, меня скоро поведут обратно в камеру, или вышлют в какой-нибудь космический ад, или, наконец, решат разделаться раз и навсегда. Все ведь лучше, чем сидеть там месяцами. Времени у меня было совсем много, поэтому я изучила буквально каждый уголок своей новой обители. Так вот, в одном углу, если лечь на пол в крайне неестественной позе, и прислушаться к чуть вмятой пластине, служащей здесь стеной, то можно услышать очень отдаленные и приглушенные голоса. Походу, кто-то был очень недоволен своим пребыванием здесь, и запинал стены так, что где-то вмял звукоизоляцию. Расслышать, понятное дело, ничего не получалось. Но я и не стремилась, мне хватало приблизительно предполагать, кто и в каких условиях там переговаривается. Например, в одну минуту спокойный, прерывистый диалог был нарушен коротким воплем, за которым последовал удаляющийся стук сапог. Наверное, офицер поймал бездельников, или всех позвали на какой-нибудь общий сбор. Ну, а что еще делать в карцере, кроме как сидеть враскорячку возле плинтуса, и строить теории? Вдруг что-то полезное услышу. К тому же, мне так лежать полезно, пол здесь холодный, а электро-удар до сих пор до конца не прошел. Я, правда, не уверена, что последствия электрических травм вообще можно сравнивать с синяками, но попытка - не пытка. И так лежать мягче, у меня, так сказать, природная подушка. Неожиданно, но проведя за прослушиванием редкой случайной какофонии минут тридцать, я в итоге вырубилась на месте. Похоже, сил моих по прежнему было недостаточно для жизни, и организм решил самопроизвольно уйти на перезарядку, оторвав меня от стратегически важного действия. Это было, так сказать, довольно неожиданно. Проснулась я от чего-то вроде громкого взрыва. Не сказать, чтобы я сильно удивилась, иногда такое бывает – просто какой-то громкий звук в голове, вырывающий из сна. Тут я, наконец, вспомнила, где нахожусь. Между прочим, я так и осталась лежать в той же позе, прислонившись ухом к местному аналогу плинтуса. Хреново. Видимо, проснулась я в неподходящей фазе, поэтому чувствовала себя скорее полувоскрешенной. Я попыталась встать, но раздался еще один, гораздо более громкий взрыв, уже, похоже, не в моей голове. В качестве подтверждения реальности, ударная волна отбросила меня в другой конец помещения, вмазав в стенку. Теперь точно не до сна. Усталость, что называется, как ветром сдуло. Даже сквозь глухую дверь уже слышалась тревога, видимо, распространяемая по всему… Кораблю, или базе? Я даже не знаю, в космосе ли я сейчас. Проверить это пока не получиться, но раз что-то рвануло, скоро я отсюда выберусь. Или, может, это авария какая-то? Хотя, взрыва-то два было, да и откинуло меня неплохо. Если я сейчас на атакованном космолете, пусть это будут хоть другие нацисты, хоть сраные рейдеры, но хоть кто-то смертельно нелояльный к этой армии! Следующий прилёт был еще ближе. По звуку, разорвало чуть ли не соседний коридор, и к звучанию сирены добавились звуки разлетающихся обломков, какого-то гнущегося и разрывающегося металлического хлама, ломающихся сложных конструкций. Ударной волны от этого взрыва почти не было, хотя я все таки отползла в край карцера, на случай, если дверь развалится тоже. Сирена тревоги все куда-то отдалялась. У нее что, переносной источник? Как-то слишком странно получается, не будут ведь солдаты носить сирену с собой по всем отсекам? Все дальше и дальше. Да что там происходит, сирена отвалилась и куда-то улетает? Или... Именно та сторона, к которой я прислонилась, ударилась об какой-то схожий металлический объект. Причем слишком уж плавно. Через несколько секунд небольшая лампа в центре карцера потухла, издав на прощание типичный звук завершения работы, как на каком-нибудь старом компьютере. Похоже, она работала от какой-то сети, которая только что отрубилась. Еще через пару секунд открылась дверь, и я встретилась взглядом с каким-то воякой, внешне напоминающим мне моего бывшего сокамерника-контрабандиста и тамошнего надзирателя одновременно. Они тут что, клонируются такими? Хотя, было одно важное и очень порадовавшее меня отличие. Этот был в темно-синей униформе, а значит, не из нациков. Я попала в руки к какой-то другой организации! Самая важная часть моего плана выполнена, остается лишь понадеяться, что они не завалят меня и не продадут в рабство.