Мираж

I've been searching for a trail to follow again.

Take me back to the night we met.

      Холодный ночной воздух проникал под одежду и вызывал мурашки. Они покрывали всё тело. Так, что заставляли ёжиться. Так, что хотелось содрать кожу, лишь бы не ощущать их. Лишь бы вообще ничего не чувствовать.       Сегодняшний день был, мягко говоря, неудачным. Несработавший будильник. Убежавший из турки кофе, запачкавший бурыми каплями плиту и кафель. Перегоревшая в ванной лампочка. Опоздание в студию. Выговор от менеджера. Песня, текст для которой приходилось выдавливать из себя. Выгорание.       Последние полгода для Хонджуна были, мягко говоря, неудачными. И холодный ночной воздух уже который вечер никак не помогал освежить голову и успокоиться. Парень брел вдоль дороги, окантованной с обеих сторон лесополосой. Он спрятал ладони в карманы косухи, пытаясь хоть как-то согреться. Помогало слабо (помогало ли вообще?)       Тёмные, практически чёрные волосы ещё утром были уложены назад, а сейчас представляли собой растрепанное нечто. Шарма не добавляло. Поджатые губы высохли и потрескались, и из-за этого саднили так, что невозможно было притронуться. В опущенных на носки ботинок глазах плескалась угрюмая темнота, отражая мысли и чувства Хонджуна. Такие же безрадостные.       Дорога была освещена парой фонарей, тёплое сияние которых то тускнело, то становилось ярче. Что сказать, это был пригород, за такими вещами тут практически никто не следил. По кромке асфальта вытягивалась полоса жухлой, невысокой совсем травы. Она хрустела под ботинками почти неслышно, и хруст этот следовал за парнем, пока тот не остановился внезапно, подняв взгляд.       В нескольких метрах от него застывшим силуэтом стоял незнакомец. Угольно-чёрные волосы обрамляли лицо, слегка развеваясь из-за ветра. Лицо у него было такое невинное, но в темных больших глазах едва заметно заигрывали чёртики.       Незнакомец смотрел на Хонджуна внимательно. Изучал. Запоминал. Казалось, его совершенно не волновала прохлада, не волновала эта дорога, не волновал мир. Волновал только Хонджун, только угрюмость в его глазах.       Было в этом незнакомом парне что-то невероятное, будто неземное. Такое хрупкое, что прикоснись кончиком пальца — и рассыплется, растворится в ночной тени. Словно и не было его никогда. Словно это был мираж.       Хонджун наклонил голову вбок, по-птичьи. Он ждал. Чего ждал — сам не понимал. Просто стоял и смотрел в ответ, хмурясь немного, незаметно почти.       Они бы так и смотрели друг на друга в этой — комфортной — тишине, если бы незнакомец не произнес совсем тихо, осторожно:       — Ты чем-то расстроен.       Хонджун опустил взгляд на ботинки на пару мгновений. Шумно выдохнул и посмотрел ему в глаза снова. На губах появилась горькая усмешка. А затем было сказано едва различимое:       — Да, наверное.       Он запустил правую ладонь в волосы, сжал слабо и прикрыл глаза. Признать было не трудно. Было трудно принять. Принять тот факт, что последний месяц всё словно по накатанной шло. Хонджуну было тяжело. Всё вокруг давило на него, выбивая воздух из лёгких, прибивая к земле, не позволяя подняться. Тяжело было вставать по утрам, тяжело было заниматься любимым делом. Парень любил работу. Любил допоздна засиживаться в студии, сочинять музыку, писать слова, создавать искусство. Но сейчас почему-то не шло. Никак. Совсем.       Незнакомец видел эмоции Хонджуна, чувствовал их, словно это были его собственные. Он едва заметно, но так нежно, по-доброму, тепло улыбнулся и только произнёс:       — Даже если сейчас тебе кажется, что весь мир против тебя, что всё плохо, что ничего не поможет, что это никогда не закончится — это не так, — парень аккуратно, почти невесомо подошел ближе. Если бы Хонджун вытянул руку, то коснулся бы этого совершенства. — Ты обязательно это преодолеешь. Неважно, когда и как, но ты найдёшь то, что поможет тебе. И ты засияешь.       Хонджун совсем не ожидал, что этот незнакомец, стоявший так близко — и так далеко — скажет что-то подобное. Это было странно, непонятно, непривычно. Но он это сказал. Сказал так осторожно, так красиво, так… правильно.       Что-то начало теплеть внутри. И это что-то согревало Хонджуна. Согревало тело, согревало мысли. Угрюмость во взгляде незаметно для самого парня исчезла. Вместо неё появилась благодарность. Такая невесомая, такая робкая. Нежная.       — Спасибо.       Это было всё, что Хонджун произнёс в ответ. Но это единственное слово отпечаталось в его памяти. Он посмотрел в глаза незнакомца и увидел в них звёзды. Яркие, блестящие, завораживающие звёзды, такие тёплые и большие, такие красивые и необычные, словно…       — Искусство.       Незнакомец вопросительно посмотрел на Хонджуна, не совсем понимая. Парень же, напротив, смотрел на него с таким пониманием, с таким вдохновением, словно что-то осознал. Он лишь успел попросить его номер и сорвался обратно в студию.       ***       На следующий день текст песни был написан и отправлен продюсеру, а Хонджуну впервые за полгода стало легче. Легче дышать, легче жить. Совсем немного, но стало спокойнее.       Он хотел поблагодарить незнакомца, который почему-то теперь ощущался таким знакомым. Таким родным. И Хонджун смог это сделать. Отыскал, поблагодарил, спросил наконец-то имя.       Сонхва. Звезда.       Хонджуну нравилось. Звучание, смысл, яркость и теплота.       Сонхва был необыкновенным. Красивым, добрым и поддерживающим. Невероятно домашним и комфортным. Таким родным, что иногда становилось страшно. Разве может таким быть человек, которого знаешь всего пару мгновений?       И несмотря на это Хонджун чувствовал себя живым рядом с ним. Счастливым. Полноценным. Он и сам не заметил, как через пару месяцев уже держал Сонхва за руку, обнимал, целовал так нежно и с такой осторожностью, что в сердце щемило.       Сонхва был его сокровищем, музой. Его Звездой. К нему просто необходимо было относиться с большой любовью и заботой. Хонджун так и делал.       Полгода, год, два, три. Четыре.       А потом Сонхва исчез. Тихо, без ссор. Без недосказанности.       Время пришло. Сказал это так мягко, так тихо и с такой теплотой, что Хонджун и не понял сначала, что он всерьёз. Но он осознал. И отпустил. Отпустил с грустью и пониманием.       Сонхва ушел. Ушел, оставив в сердце Хонджуна звездный свет.       ***       Хонджун брел вдоль дороги, окантованной с обеих сторон лесополосой. Он спрятал ладони в карманы косухи, пытаясь хоть как-то согреться. Было тепло.       Светлые волосы слегка развевались на ветру. На губах играла легкая улыбка, такая теплая. В глазах плескалась осторожно нежная грусть.       Небо осторожно розовело, предвещая рассвет, а зеленая, совсем молодая трава, вытянувшаяся по кромке асфальта, почти не хрустела под ногами.       Хонджун брёл по дороге долго, рассматривая всё вокруг, словно был тут впервые. Внезапно он остановился, в уголках глаз начало щипать.       Перед ним никого не было. Природа вокруг затихла, словно боялась помешать мыслям парня. Хонджун закрыл глаза и вдохнул прохладный воздух полной грудью. Он словно ощущал чьё-то присутствие, но рядом по-прежнему было пусто.       Через мгновение открыл влажные глаза и поднял взгляд в небо. Оно стало совсем розовым и таким знакомым, таким особенным, что в груди защемило. Утро окутывало дорогу и лесополосу вокруг, а Хонджун внезапно осознал.       Это был мираж.