Маленькая тварь

      Мерное жужжание ламп накаливания нарушалось только поскрипыванием мебели да тихими вздохами студентов. Шел письменный экзамен, который Чонгук уже написал в первые полчаса, теперь, вместо того чтобы сдать работу и выйти, он сверлил взглядом тёмную макушку своей зазнобы, который, в отличие от своего визави, пыхтел как паровоз, сжимая шпаргалку в кармане толстовки, будто мог её прочесть, используя пальцы и потные ладошки вместо глаз.       Впервые в жизни гей-радар Чонгука дал такую осечку, что становилось страшно. Он смотрел на шею, на которой разглядел маленькую родинку, что своим видом просто молила о поцелуях. До последнего времени он считал это вопросом времени, но…       С Тэхёном они сдружились, познакомившись на первом курсе, и сразу хорошо поладили. Чонгук всегда чувствовал какой-то отклик от однокурсника, и днём ранее он мог с уверенностью утверждать, что друг флиртует с ним, и дело движется к отношениям. Оказалось, он жестоко ошибался.       Чонгук достаточно долго наслаждался зарождающимися между ними чувствами. И днём ранее, когда они остались одни, всё же решил признаться, правда его губы действовали несколько быстрее, чем разум. К тому же парни находились в головокружительной близости друг от друга. Да и зачем слова, когда всё и так к этому идёт… Но он проебался…       Даже сейчас при вспоминании об этой кринжатине холодный пот прошибал между лопаток. Тэхён очень твёрдо отодвинул Чонгука, привалившегося было в сладостном томлении. А ведь Чонгук уже практически чувствовал его дыхание на своих губах и был в миллиметре от первого поцелуя.        — Вообще-то я натурал, — огорошил Тэхён.        — А… что? — всё ещё пьяный от вида желанного мужчины пролепетал Чонгук.        — Ты всё неправильно истолковал, — объяснял тот словно ребёнку. — Я знаю, что ты гей, и хорошо к тебе отношусь. Между нами дружба и ничего иного быть не может. Сожалею, если тебе показалось по-другому.       Чонгук хлопал глазами, охуевая от этого всего. Он же чувствовал отклик… На уровне чётко встроенного гей-радара прямо всей поверхностью кожи ощущал желание и симпатию парня всеми фибрами голубой души!        — Черт! — выругался Чонгук, от смущения вытирая свои вспотевшие ладони о грубую ткань широких джинсов. — Прости. Друзья значит, да.       Потом оказалось, что Тэхён вырос в очень религиозной христианской семье, которая чтила традиции и ходила на службы. Геев в их вселенной быть не могло, а те, кто так или иначе с этим сталкивался считались грешниками и должны были каяться и лечиться.        — Но, по сути, ты не выбираешь, быть тебе геем или нет. И это абсурдно полагать, что за такое ты должен нести ответственность. Это как родиться не с тем цветом глаз.        — Согласен, — легко сказал Тэхён, откручивая крышку от бутылки с водой и делая аккуратный глоток, — меня, может, это и волновало бы, но я натурал.        — Пиздишь, — сказал Чонгук сам себе, облизывая губы будто случайно, видя, как Тэхён безбожно залипает на это. — Почему у тебя нет девчонки? Ты высокий красивый, на нашем потоке все сходят по тебе с ума, но ты ни с одной даже не закрутил ни разу.        — Мне нельзя. Любые отношения до брака есть грех. Ну, по сути, должен сразу жениться, а я не готов.        — Боже, как же сложно! — но тут его внезапно озарило: — то есть ты хочешь сказать, что девственник? В двадцать лет ни-ни? — Чонгук изумлённо уставился на спокойного как танк Тэхёна.        — Я ничего не хочу сказать! Вернее, это не твоё собачье дело!        — Да брось ты, расскажи, мне же интересно! Мы же друзья, бро практически!        — Не настолько, — снисходительно усмехнулся Ким, глядя на то, как эмоциональный Чонгук просто сгорает от любопытства.       С этого дня Тэхёну была объявлена холодная гейская война. И после физкультуры, где их загоняли до состояния мокрых чертей, глядя пристально на друга, Чонгук снимал свою футболку, наблюдая, как расширяются зрачки Тэхёна. Парень знал, что красив, и этим грех было не воспользоваться. Он медленно как во сне провёл по своей потной груди рукой, скользя по влаге, и стрельнул глазами.        — Это не работает, — равнодушно заявил Тэхён и принялся развязывать шнурки.       «Пиздишь» — про себя сказал Чонгук, глядя, как тот, согнувшись пополам, украдкой дёргает резинку своих шорт. Видимо, пытаясь контролировать настырно восстающий христианский стояк.       В отличие от Чонгука, который учился легко и с полпинка, Тэхёну наука давалась тяжело, и он частенько просил помощи с непонятными ему задачами, в которых он плавал, словно сопля в океане. Чонгук всегда помогал, думая, что однажды их совместные занятия перейдут в горизонтальную плоскость, ибо находиться рядом с другом было всё сложнее, не рискуя умереть от миграции крови из головного мозга к многострадальному члену.       Как утверждал Тэхён, это чувствовал один только Чонгук, остальное же являлось плодом его неуёмной фантазии. На этом он мог прекратить добровольные пытки, выяснив, что его натуральный христианский друг даже во влажном сне не даст ему… Но Чонгук не сдавался.        — Чонгук, а ты актив или пассив? — вопрос был задан слишком резко, и столовская кола пошла носом у бедного парня.        — Ещё одно слово, и ты узнаешь это на практических занятиях, — прохрипел он, с ужасом глядя на свою одежду.        — Я пошутил! — отозвался друг, посмеиваясь и глядя на обескураженный вид Чонгука, который ещё и белоснежную толстовку с эмблемой универа (знак того, что он отличник, между прочим!) залил сладкой газировкой.       Как бы шутка ни была хороша, а Тэхён уже чувствовал свою вину за это.        — Пойдём ко мне, я тебе дам другую толстовку. У нас сейчас перерыв, успеем. Белой правда нет, но есть парочка синих и новых.       Если бы кто-то ещё его так позвал домой, Чонгук бы отказался. В кабинетах было достаточно тепло, и он мог находиться в одной футболке безболезненно. Но такой шанс упускать не собирался.       Друг жил в соседнем с универом большом доме. В этой праведной христианской обители с огромным крестом возле входа и небольшим бассейном во дворе, где уже так давно мечтал побывать Чонгук, но его никогда не приглашали. Понятное дело: содомит в святом месте, какое богохульство!        — А ничего, что я гей? Это же у вас запрещено, а ты меня домой тащишь.        — Ну я не собираюсь рассказывать своей маме о том, куда ты засовываешь свой член.       Черт, из уст этого примерного христианина эти слова про член и про куда его следует засовывать звучали как сладкий грех, и Чонгук забыл всё, что мог бы ответить на это остроумно. Наконец собравшись, он пискнул:        — Я вообще-то не только член пихаю, но и в меня. Я уни.        — Неинтересно, — пропел Тэхён, закидывая на плечо сумку с учебниками, и Чонгук потрусил за ним.       «Ох, врёшь!» — подумал Чонгук, глядя на порозовевшие кончики ушей Тэхёна.       Что ж с вашей верой не так? Неужто, если не думать о мальчиках, то они перестанут лезть тебе в голову и это так просто? Чонгук был уверен, что нет. Но что он мог поделать? Только что следовать за своей влажной мечтой к тому домой.       Христианская обитель, несмотря на обилие атрибутики, оказалась очень уютной. Дом был одноэтажный и светлый, во дворе под тентом находился очень уютный бассейн. Глядя на двухметровый забор, Чонгук тотчас же выдал:        — А тут можно легко купаться голяком! Никто и не увидит.        — Я так и делаю, — с преувеличенным спокойствием заявил Тэхён, и его гость лишился дара речи, оттого, что моментально увидел цветные воображаемые картинки с купающимся голым однокурсником. Картина была настолько прекрасна, что он впечатался в спину перед собой, засмотревшись то ли в чертоги своего пошленького сознания то ли на голубую воду.        — Полегче, — мягко сказал маленький христианин и, глядя на мерзкого гея, перекрестился.       Хотел бы спросить Чонгук, помогает ли… Но воздержался. Всё же он не хотел вылететь из дома через две минуты.       Тэхён завёл его в свою комнату, что была выполнена в светлых тонах, как и весь дом. Он вынул синюю университетскую толстовку из шкафа, ещё в упаковке и, оставив парня переодеваться, пошёл на кухню, чтобы принести напитки и соорудить что-то перекусить. Тэхён был гостеприимным, несмотря на то, что в его вселенной не было места для таких отношений.       Как и любой гей в этом мире, зачастую Чонгук сталкивался с негативом на эту тему. И от натуралов в первую очередь. Но Тэхён, несмотря на свое строжайшее религиозное воспитание, воспринимал его как близкого друга.       Чонгук очень быстро переоделся и от нечего делать стал оглядываться в комнате друга, изучая с интересом книги, кубки, медали и памятные вещицы. Мягкая кровать с объемными подушками манила прилечь в свои объятья, но парень сдержался. Всё же невежливо прыгать в койку, какой бы уютной она ни казалась.       Что-то в дальнем углу комнаты привлекло его внимание. Этот стол отличался от того, на котором лежали учебники и тетради Тэхёна. Этот маленький предмет мебели был завален какими-то странными вещами, трубками, мешочками, свечами. Наверное, атрибуты религиозного культа, подумал Чонгук и с любопытством подошёл. При ближайшем рассмотрении оказалось, что этот столик служил подставкой для маленького и очень тесного аквариума, в котором находилось живое существо. Чонгук не мог точно знать наименование этой твари, но она походила на осьминога.       Чонгук приблизил лицо к аквариуму, пытаясь рассмотреть питомца. Осьминог увидел его и тоже двинулся ближе в своём стеклянном доме, поворачивая к нему свои любопытные глаза. Так они сверлили друг друга взглядами. В левом нижнем углу был маленький стикер, на котором латиницей было выведено аккуратным почерком — Валера.        — Это ты, что ли, Валера? — сказал Чонгук осьминогу так, как если б тот мог его услышать и понять. Странное имя. Хотя, зная Тэхёна и его факультативы по римской истории, удивляться было нечему.       Шли минуты, Тэхён куда-то запропастился, и Чонгуку не оставалось ничего, кроме как ждать его в компании Валеры. Тот вытащил своё щупальце и свесил его с края очень грязного и тесного аквариума.       Парень не обладал какой-либо брезгливостью, скорее он чувствовал симпатию к осьминогу и, подойдя ближе, потрогал пальцем влажное щупальце. Осьминог, словно пытаясь ощупать незнакомый предмет, скользнул по пальцам, присасываясь маленькими присосками к поверхности кожи.       — Какой ты прикольный, Валера. И почему Тэхён держит тебя в таком неудобном тесном аквариуме? Как-то вовсе не по-христиански, не находишь?       Осьминог, цепляясь за его пальцы, выполз, полностью обвив ладонь. Чонгук разглядывал его, а осьминог запустил щупальце под манжет, словно сканируя под толстовкой кожу на запястье.       — Валера, ты даже не знаешь, с кем пытаешься дружить, — покивал своему новому знакомому Чонгук, поднимая его на уровень глаз. Валера переполз на другую руку, ощупывая её своими прохладными щупальцами и свивая кольца на запястье и между пальцами. Чонгук находил это милым, но слегка боялся, что животине станет плохо без воды. Поднёс его опять к маленькому позеленевшему аквариуму, но Валера обратно туда идти не захотел, и Чонгук полностью его поддержал.       — А хочешь в бассейн? — внезапно спросил Чонгук, так как из окна голубая гладь выглядела очень заманчиво, и из этой комнаты был выход прямо на мощёный тёплой плиткой бортик. Ему показалось, что осьминог кивнул. Конечно, скорее всего, это была игра его воображения, но так как хозяин куда-то запропастился, Чонгук решил, что он вправе немного прогуляться по двору вместе со своим новым другом, что постоянно совал свои щекотные щупальца между его пальцев.       Выйдя к бассейну, он сел на корточки, показывая осьминогу просто море по сравнению с той унизительной тарой, в которой тот находился. Ему почудилось, что осьминог, словно от восторга, замотал щупальцами, перебираясь с рук на решётчатый бортик, а потом, будто на пробу, коснулся голубой воды. Он оглянулся на улыбающегося Чонгука своими немигающими глазами, прежде чем скользнул в воду.       Всё остальное случилось очень быстро. Осьминог, что казался маленьким и очень милым, попав в воду, начал разбухать и стремительно расти прямо на глазах.       — Ничего себе! — удивленно сказал Чонгук, наблюдая за метаморфозами. — Что же у тебя за порода такая? Никогда я ещё не читал об осьминогах, которые способны менять свои размеры за такое короткое время. Наверное, ты очень редкое домашнее животное.       Тем временем из воды показалось розоватое щупальце, которое ползло по направлению к Чонгуку. Парень шагнул навстречу Валере, стремясь погладить его по влажной ноге или руке. Он не знал, как лучше называть такие конечности. Но тут же вскрикнул от неожиданности. Напитавшись водой, осьминог внезапно стал очень сильным, и его хватка на запястье оказалось довольно жёсткой.       С каждой секундой осьминог становился всё сильнее и сильнее. Он частично вылез из бассейна, и Чонгук с ужасом обнаружил, что животина, выхлебав часть бассейна, стала больше него ростом, уже закрывая собой яркое солнце.       Крик застыл в горле, когда несколько щупалец разом обрушились на него, залезая прямо под одежду так, что она начала соскальзывать с тела словно сама собой. Чонгук уже приготовился быть сожранным. Его почистили от одежды, словно мандаринку, и теперь щупальца, словно огромные языки, лизали всё его тело, присасываясь тут и там.       Парень застыл в ужасе, находясь посередине извивающейся прохладной массы. Одна из конечностей мазнула по губам, и Чонгук сомкнул зубы, боясь, что эта хрень заберётся к нему в рот. Похоже, у неё и был такой план, потому что оно касалось его губ настырно, словно целуя, будто облизывая губы.       Парень подивился тому, какие ассоциации приходят в его голову в столь страшный смертный час. Другая конечность без особых церемоний скользила между его ног по чувствительной коже, тычась в анус. Сами щупальца генерировали какую-то вязкую слизь, что облегчала скольжение по всему телу.       «Наверное, это желудочный сок, и эта тварь меня так переваривает» — пронеслось в голове ошалевшего парня, когда кончик щупальца начал тыкаться прицельно в его анус. Он взвизгнул, пытаясь вывернуться, но остальные конечности держали его крепко. Он скользил, пытаясь выбраться из смертельных объятий, но осьминог держал крепко, сменяя одни щупальца другими, перехватывая поперек тела.       Эта тварь словно бы училась по ходу исследования человеческого дрожащего тела. И вот скользкая конечность перекрыла обе ноздри парня. Тот рефлекторно разжал зубы, этим воспользовался длинный отросток, забираясь в рот. На вкус осьминог был нейтральный, лишь немного пощипывало язык. Щупальца скользила внутри, надавливая на нёбо, щеки и зубы.       Чонгук сравнил бы это с членом, будь он не в таком ужасающем положении, но ему оставалось барахтаться, сражаясь за жизнь.       Изначально тесные объятия осьминога казались прохладными, через несколько минут Чонгук почувствовал, что нестерпимо горит. Эти странные щупальца, скользя по всему его телу, вызывали интересные ощущения.       Вопреки своему дикому испугу Чонгук начал признавать, что все эти скользкие шевеления на теле начали вызывать нечто вроде возбуждения. Его член, который не был скрыт никакой одеждой, начал тяжелеть, наливаясь кровью. Скользящие по телу щупальца то и дело задевали орган, и это становилось некой эротической пыткой. От безысходности парень застонал. Осьминог от этого пришёл в неистовое движение, испугав Чонгука. Тот решил, что ему надо во что бы то ни стало молчать. Может, не так скоро сожрёт.       — Мать твою! Ты кретин! — послышался вдруг громкий крик. То был Тэхён, который уронил две стеклянные бутылки с водой и тарелки с какой-то едой, и они покатились с громким стуком по узорчатым плиткам.       — П-помоги! — прохрипел Чонгук, которому было абсолютно поебать на то, что он голый, на то, что у него стоит, лишь бы не быть кормом у осьминога-переростка.       — Он же совсем необученный! Какого хрена, Чонгук?       — Что ты имеешь в виду? — спросил парень, стараясь сжать задницу, не пуская толкающееся в неё щупальце, которое уже агрессивно пыталось долбить анус.       — Он тебя не отпустит теперь.       — Класс. Что делать, Тэхён? — взвизгнул Чонгук, извиваясь от настырно лезущих в рот щупалец.       — Учить его. Он тебя не отпустит, пока ты не кончишь… и ещё кое-что.       — Что, бога ради?       — Тебе надо пописать.       Нецензурная брань обрушилась на голову Тэхёна и осьминога, и всего христианского хозяйства заодно.       — Послушай теперь меня, — сказал Тэхён, — он не знает, как довести тебя до оргазма, поэтому вёдет себя неадекватно.       — Зачем ему это? Он питается спермой?       — Не совсем так. Ему скорее нужен твой выброс энергии в момент оргазма. Потом расскажу, если захочешь. Сейчас нам надо тебя освободить.       — Как, господи?       — Постарайся подрочить себе.       — Охуеть! — простонал Чонгук. — Никогда еще не дрочил перед очами натурала.       — Сказал бы я, что отвернусь, но он может тебя убить. Поэтому все реверансы потом. Сейчас мы спасаем тебя, окей?       — Ты пробовал дрочить перед лицом смертельной опасности? — спросил Чонгук.       — Ты много разговариваешь. Он уже впрыснул тебе в рот возбудитель. У тебя получится, что бы ты ни делал. Просто сделай уже!       Зажмурившись, Чонгук попытался дотянуться до своего члена, но толстые щупальца, которые обвили его ещё туже, не давали приблизить к себе ладонь.       — Ах ты, господи, — сплюнул Тэхён, подходя ближе.       — Почему он тебя не лапает? — задал резонный вопрос Чонгук.       — Я его хозяин. Он без моего разрешения не сделает ничего.       — Тогда запрети ему трогать меня!       — Это не распространяется на других людей, — с этими словами Тэхён рукой раздвинул толстые щупальца возле паха Чонгука и довольно грубо, но уверенно взял его за член.       Глаза Чонгука раскрылись изумлённо.       — Ты же сам об этом мечтал? — попытался успокоить Тэхён.       — Ага, мечтал, чтобы меня трахнул огромный осьминог!       — Он тебя не трахает. Он не знает как!       Чонгук застонал от ощущения руки друга на своей головке. Вкупе с влажными чмокающими движениями возле его ануса это ощущалось великолепно, и он начал терять человеческое лицо, поскуливая от нахлынувшего кайфа.       — И как его надо учить? — пытаясь как-то отвлечься от смущающего занятия, спросил он.       — Обычно на своём примере. Он должен знать, что и как делать, в какой последовательности. Искать чувствительные места на теле и отслеживать эмоции, но всё это нужно делать постепенно. А не так кидаться на него…       — Я не кидался на него! Он выполз из своей конуры мне на руку.       — Сказки не рассказывай!       — Очень забавно ругаться с тобой, пока ты мне дрочишь! Лучше помолчи, потом расскажешь, ах…       Впрыснутый в рот яд начал своё действие, и взгляд Чонгука становился всё более безумным. Переплетающиеся в диком танце щупальца сбивали с ритма Тэхёна, который пытался помочь всем, ведь осьминог тоже начал нервничать, видя, что ничего у него не получается с его жертвой. Его инстинкты просто вопили, требовали выплеска нужной энергии. Тело парня раздавало стёртые авансы, однако сложно было завершиться из-за того, что гребаный осьминог сам то пугал его, то стискивал, что не способствовало бурным и скорым оргазмам.       — Тэхён, ты такой красивый, — внезапно прохрипел Чонгук, глядя на друга мутным взглядом.       Становилось жутко, ведь яд тентакля приводил организм в критическое состояние, в короткие сроки вызывая помутнения рассудка. Если Чонгук не кончит в ближайшее время, то у него могут быть проблемы со здоровьем вплоть до летального исхода. Психующий напитавшийся воды осьминог был попросту смертельно опасен, пытаясь добыть свой вожделенный оргазм, он уже начал придушивать свою жертву, которая и так уже не соображала.       — Тихо, детка, — сказал Тэхён то ли осмьминогу, то ли Чонгуку. — Сейчас всё будет. Ты всё получишь. Только немного помоги мне.       Он притянул скользкого парня к себе, и тот потянулся к нему губами в ответ. Тэхён должен был избегать контактов, но ситуация вышла из-под контроля, и он позволил Чонгуку заполучить такой вожделенный поцелуй.       Осьминог завозился, чувствуя изменяющийся моральный фон жертвы.       — Да, так, малыш, — сказал Тэхён осьминогу, убирая тугую петлю с шеи парня. Воздух со свистом ворвался в лёгкие Чонгука, но поцелуи Тэхёна, такие нежданные, снова заставляли задыхаться. Чонгук закрывал глаза, чтобы не видеть всей ужасности и абсурдности ситуации, чувствуя только поцелуи на своих губах и язык, который совершенно не по-христиански шарил в его рту, и руки, что скользили по слизи осьминога на его теле.       В отличие от тупой психующей животины Тэхён явно знал, что делает, царапая кончиками ногтей соски друга. Осьминог только что не визжал от счастья, чувствуя, как его жертва слабеет мозгами и льнёт к его хозяину. Он замер, впитывая движения, и в следующую секунду мягкие присоски закружили по соскам Чонгука, которому было ебейше приятно до ярких импульсов в голове.       Тугие кольца понемногу стали расслабляться, так как осьминог чувствовал отклик, и Чонгук практически повалился на Тэхёна. Тот продолжал ласкать его, и парень уже слабо соображал, где кончались ласки рук и где в похожей манере шарились щупальца осьминога, который быстро учился.       Чонгук не вполне понял, когда всегда такой холодный и отстраненный Тэхён начал прижимать его за задницу к себе, жадно целуя всё сильнее и сильнее.       Торжествующие щупальца завозились, обвивая уже два тела.       Тэхён немного оттянул половинку задницы друга в сторону и ввинтился пальцем в щедро сдобренный осьминожьей слизью анус. Чонгук застонал, словно ждал этих действий, словно испытывал настоящую жажду в этом чувствительном месте. Без особых реверансов Тэхён ввёл два пальца так глубоко, как только мог, двигая там, пока Чонгук сдавленно рычал в сгиб его плеча, оттопыривая задницу навстречу этим крошащим мозги ощущениям. Ему хотелось ещё и ещё, и чтобы без конца и всё больше.       — Ваш выход, Валера, — сказал Тэхён, отдавая уже жаждущий вход друга в распоряжение тентакля.       Тому не нужно было повторять дважды, и вот уже скользкое щупальце ворвалось внутрь Чонгука, пульсируя и извиваясь. Внезапно парень ощутил распирающее чувство и поступательные толчки. И это было настолько хорошо, что сам Чонгук начал пытаться толкаться навстречу этому наглому толстому щупальцу, которое, казалось, предугадывало темп и толщину. Даже та слизь, которую щедро выдавал осьминог и что текла по ногам парня, сводила с ума. Тэхён, который вроде как был натуралом, держал круглую скользкую задницу Чонгука, и его пальцы судорожно врезались в мягкую плоть, а сам он уже беззастенчиво прижимался, дыша так тяжело, словно сам собирался кончить.       Наконец, щупальца, опоясывающие талию и ноги Чонгука, дали пространство, чтобы парень смог схватить своего одногруппника за член, ускоряя его разрядку ритмичными толчками. Он сам чуть постанывал в такт теряющей контроль над своими реакциями жертве тентакля.       Чонгук же, ища губами рот однокурсника, прижимал его за затылок освободившейся рукой, притягивая к себе, залезая внутрь, словно сам его язык стал частью тентакля. И Тэхён, вопреки ожиданиям, не отталкивал, а, наоборот, отвечал так яростно, что его дрожащая рука порой теряла темп, надрачивая ему приближение оргазма.       — Хочу тебе отсосать, Тэхён, — прошептал Чонгук, и одноклассник дёрнулся, рефлекторно сжимая его член. В этот момент Чонгук кончил, и осьминог сдавил обоих щупальцами так сильно, что, казалось, хрустнули кости.       — Тебе надо пописать. Так он быстрее примет обычную форму и успокоится.       — Это… унизительно.       — Вовсе нет. Я подержу тебя, — сам Тэхён дрожал, словно в лихорадке, прижимаясь к Чонгуку. — Давай, иначе нужно будет ещё кончить.       Чонгук зажмурился, сгорая от стыда, но сделал это. Получив своё, Валера расслабил щупальца и скатился с тел, словно потерял всякий интерес.       В руках Тэхёна остался дрожащий весь покрытый слизью Чонгук с безумным взглядом. Тэхён подхватил его, пока тот не рухнул на бетонные плитки сада, и понёс в комнату. Расположив его на мягкой кровати, накрыл пледом.       — Я уйду на пять минут, мне нужно позаботиться о Валере.       — Что за странное имя? — проскрипел Чонгук, чувствуя жар во всём теле. Он не хотел отпускать Тэхёна, но тот, хмыкнув, ответил.       — Это древнеримское имя. Я изучаю историю факультативно.       — Ммм, Римская империя.       — Именно, — ответив, Тэхён скрылся за дверью, ведущей в сад.       Через какое-то время дверь снова открылась, и Тэхён вошёл спиной вперёд, таща за собой огромного осьминога, который всё же уменьшился в размерах. Видимо, золотой дождь не прошёл даром. Впрочем, Валера даже помогал себя втащить, перебирая щупальцами по полу. Одногруппник свалил его прямо на пол возле кровати, и Чонгук подскочил на своём месте.       — Ты зачем его сюда притащил? Он же чуть меня не убил!       — Это моя ответственность. За Валеру то есть. Его нельзя оставлять в бассейне, может случиться, что угодно. От воды он становится ещё больше. А так он полежит в комнате и вскоре станет прежнего размера.       — Так вот почему он живёт в таком убогом аквариуме!       — Ну да. И там не вода. Специальный раствор для тентаклей.       — А ты с ним… с ним… ну это?       — Трахаюсь ли я с осьминогом, хочешь ты спросить?       — В общем, да. Я не знаю, что там ваша христианская вера велит.       Тэхён весело рассмеялся.       — Мой ответ: нет. Но вообще должен был бы. Это моя ответственность, но я никак не мог приступить к этому делу. То противно, то стеснялся. Проблемы у меня с осьминожьим сексом. Но если бы я делал то, что должен, тогда и он знал бы, что делать. Но меня не привлекают осьминоги. Вернее, не привлекали до сегодняшнего дня. Пока я не увидел тебя в его… объятьях.       — Боже, ты настоящий извращенец! Ваша христианская вера такая странная.       — Христианская вера — это прикрытие. На самом деле, я вроде как маг. Причём сильно начинающий. Мне нельзя иметь отношений и какого-либо секса или даже неоднозначных прикосновений с людьми.       — Мы с тобой сосались! - растягивая слова сказал Чонгук.       — И я тебе дрочил… - в тон ему ответил Тэхён.       — И у тебя встал.       — Думал, ты не заметишь…       — Ты толкал меня своим стояком. Кажется, от этого я и кончил.       — Чёрт! — Тэхён смущённо спрятал лицо в ладонях.       — Не по-христиански!       — Тотально нет, — засмеялся Тэхён сквозь ладони.       Валерий, постепенно уменьшаясь, извивался на полу возле кровати, а Чонгук несмело потянулся и дёрнул Тэхёна за руку. Тот отнял ладонь от лица и посмотрел на друга.       Дело в том, что яд осьминога ещё продолжал действие, и Чонгук горел, словно в огне. Близость друга не способствовала облегчению. Их поцелуй не был таким отчаянным как у бассейна. К облегчению Чонгука, Тэхён сам потянулся к его губам, целуя несмело в уголок рта, потом углубляя поцелуй, поворачивая голову для более глубокого проникновения.       — У тебя стоит, — пробормотал Чонгук, надавливая ладонью на его пах и слыша тихий вздох.       Бедная жертва осьминога сдержала рвущиеся шутки про натуралов. Вместо этого он нащупал пуговицу на джинсах Тэхёна и расстегнул её двумя пальцами. Валерий, заинтересовавшись, вполз одним щупальцем на кровать, но был проигнорирован двумя сплетающимися в объятиях нетерпеливыми любовниками.       — Вставь мне. Там… там до сих пор мокро так, что что-то течёт, — прошептал Чонгук.       — Он впрыснул внутрь тебе яд.       — Я умру теперь? Хоть потрахаюсь напоследок.       — Нет, — засмеялся Тэхён. — Ты просто хочешь трахаться ещё, оттого, что в тебе этот яд. Так что самое правильное в этой ситуации — заниматься сексом.       — Ты же поможешь мне, мой маленький натурал?       — По моему, это очевидно, — указал он на свой стояк, с нетерпеливо сжимающимися на нём пальцами Чонгука.       Бросив одногруппника на кровать спиной, Чонгук вскарабкался сверху, насаживаясь так, что замычал от накатывающих ощущений.       — Все охрененно, но только Валера смотрит, — пожаловался Чонгук.       — Так ему же надо учиться. Ему полезно.       — А как же мои нежные чувства?       — Тебе это будет нравиться. Обещаю, — улыбнулся Тэхён, подавая бёдра вперёд и делая толчки более глубокими, отчего парень на нём внезапно застонал, теряя все свои мысли в пучине сладострастных ощущений. Нахальное щупальце вползло дальше по кровати, по бедру Тэхёна и, в конце концов, обвило член скачущего на друге Чонгука. Тот посмотрел на это со смесью страха и возмущения. Тэхён же начал двигать по плоти щупальце так, что это уже были фрикции, и Чонгук, теряя всякий разум, начал скакать как сумасшедший, приближаясь к оргазму, словно верхом на ракете, в конце концов выстреливая на грудь Тэхёну. Тот, резко выйдя из него, тоже эякулировал.       Сказал бы Чонгук: добро пожаловать в гейский мир, но осьминог заполз ему на плечо, обвивая половину тела. Тот стал меньше в несколько раз, и сейчас оплетал тело всем своим организмом, шевелясь на нём и раздражая кожу так, что она отвечала стадом мурашек.       — Выглядит просто сногсшибательно, — пораженно прошептал Тэхён, жадно наслаждаясь таким необычным зрелищем. Осьминог учился слишком быстро, и Чонгуку, хоть он и не хотел признавать это, нравилась его тяжесть и влажное ласкающее ощущение на коже.       — Почему он не липнет к тебе, лишь ко мне?       — Ты ему нравишься больше.       — Не могу сказать, что это взаимно.       Тэхён улыбнулся, потом погладил Чонгука по бёдрам, ведь тот всё ещё сидел на нём, держа на себе Валерия.       — А если я захочу, чтобы он трахнул меня?       — Так захоти.       — А тебя он тоже может?       — Проверим?       Чонгук чуть не задохнулся от восторга. Да, он хотел это видеть! И прямо сейчас!       — И ты не против?       Тэхён покачал головой отрицательно.       — Ах эти маленькие похотливые христиане, — пробормотал он, снимая с друга джинсы, которые и так болтались на честном слове. — Валерий, нам нужно немного смазки, — и чуть слышно добавил, — и яда своего тоже отсыпь, хочу, чтобы он корчился от страсти.       Осьминог, как ни странно, оплёл его просящую руку, выделяя вязкую жидкость. Чонгук похлопал его в благодарность по толстому тельцу и, скатившись с друга, развел его колени в стороны.       — Мне это нравится, — пробормотал он, гладя промежность друга и распределяя по всей поверхности прозрачную смазку. Затем снял осьминога с плеча и положил его рядом с бёдрами Тэхёна. Тот, словно ему было любопытно, замахал щупальцами, приближаясь к тревожно сжимающемуся отверстию.       — Тебе необходимо немного расслабиться, — наставлял Чонгук, оттягивая края его дырки в стороны. Осьминог изображал из себя язык, потираясь о колечко мышц.       — Ах черт, это странные ощущения.       — Меня это просто безумно заводит, — сказал Чонгук, глядя на то, как юркий кончик щупальца настырно толкается внутрь, а остальные скользкие конечности оплетают бёдра и живот сдавленно стонущего Тэхёна.       Осьминог ещё какое-то время толкался, легонько разводя привыкающие мышцы и добавляя больше слизи, а потом постепенно начал наращивать темп и глубину проникновения. На это в упор смотрел Чонгук, у которого уже нешуточно стояло.       — Я тоже хочу.       — Валеру? — простонал Тэхён.       — Тебя хочу. Трахнуть тебя?       — Так трахай. Только скорее.       Чонгук легонько потянул щупальце, и оно послушно выскользнуло из сжимающейся мокрой дырки. Член Чонгука занял её место. Он сразу взял жёсткий ритм, так как осьминог всё уже подготовил более чем.       Стоны Тэхёна достигли апогея. По сравнению с нежным Валерой напор Чонгука был настоящим безумием.       Ошалевший осьминог оплёл поясницу Чонгука, и это уже не вызвало у того беспокойства. Лишь когда он почувствовал лёгкое давление на своем анусе, то понял, в чём дело и, замычав от чертовски сладких ощущений внизу, нагнулся, давая твари полный карт-бланш на свой чувствительный вход. Прижимаясь к Тэхёну, он целовал его страстно, пока скользкое щупальце трахало его задницу, пока он сам вбивался в своего друга, зажимая мокрый член того меж их телами.       Сначала кончил Тэхён, забрызгав их своей почти прозрачной спермой, потом совершенно бесстыже Чонгук кончил внутри друга, и щупальце забралось так глубоко внутрь него самого и вскоре он почувствовал смазку, сочащуюся из своей задницы.       — Мне кажется, Валера кончил в меня.       — Ну фактически так оно и есть. Он имитирует то, что тебе доставляет удовольствие. Однако лучше ему сейчас отправиться в свой аквариум, иначе мы будем трахаться пока не сотрёмся.       Со всей аккуратностью Чонгук снял с себя Валеру и отправил его в маленький аквариум, игнорируя слёзовыжимающие взгляды тентакля. А возможно, Чонгуку это казалось, и он зря хуманизировал это странное существо.       Потом, справившись с доставкой похотливого осьминога, он повалился на кровать, сжимая друга в объятьях, целуя его и чувствуя сладкий ответ.       — Теперь без осьминога? Или это не по-христиански?       Тэхён рассмеялся, в шутку ударяя неплотно сжатым кулаком Чонгука, который в ответ сгрёб его в объятья.       — Я думал, мой гей-радар сломался, когда ты мне отказал.       — Просто были свои причины. Теперь меня ждут некие сложности с моими наставниками. Мне запрещён секс с человеческими сущностями, от этого я теряю часть своих способностей.       — Прости, — почти искренне сказал Чонгук.       — Но если бы я знал, что это такое, то давно бы тебя завалил. К черту эти способности, — Тэхён положил руки под голову, мечтательно глядя в потолок.       Валера распластал свои конечности по столу, они уменьшались под воздействием специального состава воды, втягиваясь в аквариум. Но это мало его волновало, он смотрел на целующихся парней немигающим взглядом…