Scarlet Rain

      Темнота. Джисон хочет открыть глаза, но тело его не слушается. Пытается шевельнуть хоть чем-нибудь, но ни одна конечность не откликается на его зов. Всеобъемлющий страх неизвестности, перед которым он оказался абсолютно беспомощен, начинает душить его и в попытках не задохнуться, он старается вдохнуть как можно больше воздуха.       Вокруг было ощутимо сыро, воздух слабо вентилировался, от чего казалось, будто влага начинала скапливаться в его легких склизкими комками. Обоняние было первым чувством, что решило вернуться к парню. В его нос неожиданно ударил запах затхлости, метала и каких-то химикатов.       От этой вони в голове Хана начинали вертеться последние секунды перед тем, как он потерял сознание. Он идет по темноте. Ему страшно. Очень страшно. Желудок скрутило, и он хочет бежать от бесформенной угрозы, но его настигает темнота. От воспоминаний его вырвало, но он не почувствовал чего-либо на себе. По коже прошли омерзительные мурашки, он начинал медленно просыпаться от забытья, а вместе с ним и чувство боли во всём теле.        – Хм… - Еле слышно раздалось недалеко от брюнета.       «Здесь кто-то есть?»       Эта мысль помогла ему наконец-то открыть глаза, он увидел в паре метров от себя огромную металлическую дверь с, казалось, десятком замков и щеколд. В его взгляде всё двоилось, а голова была тяжелее наковальни. Справа от двери виднелся стол, но больше он ничего не успел разглядеть, его голова вновь поникла. Он увидел рядом со своей ногой… Ведро с рвотой?       Увидев свое голое колено с бедром, Хан решил попробовать шевельнуться вновь, но резкая боль остановила его попытку. От самых пяток до кончиков пальцев на ладонях, по нему прошлась болезненная судорога, в этот момент он услышал, как звонко ударились цепи где-то над его головой. К нему пришло осознание своего положения. Руки его были за запястья подвешены к потолку при помощи свисающих цепей. Ноги скованы какими-то кандалами и всем телом он ощущал, как холодно было вокруг. Он был раздет и обездвижен.       Внезапно, резкий запах аммиака обжигающим облаком проник в ноздри Джисона, заставляя того закашляться. Он вновь открывает глаза с уже более ясным пониманием происходящего. Держа Хана за волосы, на него озлобленно смотрел Минхо:       – А ведь если бы ты не побежал, мы могли бы обойтись без этой грязи. – Слова парня сквозили неприязнью.       – Что ты… хочешь от меня? – Выдавил из своего пересохшего горла Джисон.       Ли небрежно отпустил волосы своего заключенного и молча куда-то отошел. В этот момент Хан не мог поверить в то, что увидел на себе, его сердце начало биться чаще от ужаса представшей перед ним картины. Часть мяса на его правом бедре отсутствовала. Рана, оставленная после удаления куска мышц, медленно кровоточила, принося резкую боль от даже малейших движений. Минхо вновь задрал голову брюнета и подставил стакан к его губам:       – Пей!       В этом помещении было мрачно, помимо двух люминесцентных ламп на потолке, по сторонам от Джисона висели две неоновые лампы красного цвета. Однако, он увидел, что в предложенном стакане была красного цвета жидкость, испугавшись того, что это может быть, парень наотрез отказался открывать рот. Это начинало злить Минхо, поэтому он с силой надавил на челюсть Хана, после чего насильно начал вливать тому жидкость в рот. К счастью для брюнета, это оказался гранатовый сок, жажда вынудила его сделать пару небольших глотков, после которых в нем забурлила злость от того, в каком унизительном положении тот находился. Разозлившись, он выплюнул часть сока, что была у него во рту. Минхо лишь закрыл глаза. На его лице теперь красовались капли бордового цвета.       – Отпусти меня! – Сиплым, но требовательным голосом заговорил Хан.       Ли медленно открыл глаза. Почерневшим от злости взглядом, он посмотрел сверху вниз на подвешенного. После чего резко швырнул стеклянный стакан в угол помещения. Пространство вокруг пронзил звук разбитого стекла. Минхо приблизился к красной луже, наполненной осколками и, подобрав один из них, в один шаг оказался рядом с Джисоном.       Тот начал нервничать, так как видел заостренный кусок стекла в руке этого сумасшедшего. Цепи зазвенели, но он никуда не мог сдвинуться, ему оставалось только ждать своего наказания за проявленную дерзость.       Минхо неглубоко погрузил острие чуть ниже ключицы и начал медленно вести линию до солнечного сплетения. Он с упоением следил за тем, как менялось выражение лица Джисона с каждым новым пройденным миллиметром. Он не собирался его сейчас убивать, но он точно хотел принести ему боль. Из пореза вышло достаточно много крови, крупными каплями она неторопливо стекала по коже молодого парня. От вида вздымающейся груди в крови, в глазах Минхо загорелось дьявольское пламя. Он приблизился к телу Хана и, высунув свой язык, собрал всю вышедшую кровь. Она оставалась на его губах и щеках, казалось, будто ему это приносило удовольствие.       Отстранившись, он дал ровно секунду на то, чтобы Джисон увидел, как тот сглатывает его кровь. После этого, он резко нанес брюнету болезненную пощечину:       – Ты сам виноват в этом. – Холодно сказал Минхо.       В ушах Джисона зазвенело. Его руки давно отнялись, голова с новой силой заболела, а про жгущую боль в бедре он старался даже не вспоминать, ему и без этого хватало боли. На его глазах проступили слёзы:       – В чём я виноват, - сквозь всхлипы говорил парень – что я тебе сделал?       – Ты сам ко мне пришёл, я разве звал тебя? – С легкой насмешкой задал свой вопрос Минхо.       – Ты же самая обычная жертва и привык ей быть, - его тон сменился на более угрожающий – слишком слабый, слишком доступный. Я не мог сделать иначе, тем более после того, как мне предложили встречу.       – Отпусти меня, пожалуйста… - взмолился Хан, продолжая рыдать, – Я никому не скажу, никто не узнает об этом, пожалуйста…       На лице Минхо взыграла зловещая улыбка, он будто ждал, пока его не начнут молить о пощаде. Ему это нравилось. Он неспешно подошёл к металлической двери и, наблюдая за реакцией Джисона, методично открывал каждый замок. Как только прозвучал последний «щёлк», он открыл дверь нараспашку:       – Так значит, хочешь выйти? – В саркастичной манере заговорил Ли. – Смотри же, дверь открыта и всё, что тебе нужно сделать, это просто выйти через неё, заре навстречу!       В глазах Хана горела ненависть к Минхо, он просто измывался над ним, поэтому он решил продолжить неподвижно свисать на своём месте, дабы не тешить эго этого психа.       – Иди же! – Нарочито задорным голосом продолжал Минхо. – Всего пара шагов и ты будешь свободен!       Хан вновь не сдвинулся с места.       – Нет? – Наигранно нахмурив брови и выкатив нижнюю губу, Минхо потянулся к ручке двери, чтобы закрыть её обратно. – Понимаю, тебе тут так понравилось, что даже не хочется уходить.       Будто нарочно, Ли, с ухмылкой на лице, медленно закрывал дверь обратно, давая Хану в полной мере ощутить безвыходность его положения. Брюнет опустил голову, уставившись в пол, пока Минхо закрывал каждый засов в звенящей тишине. Закончив, он взял с ближайшего стола кухонный длинный нож и зашагал вразвалочку к своему пленнику:       – Знаешь, - начал он всё с таким же надменным тоном, дабы продемонстрировать своё доминирование – ты мне даже понравился. Такой красивый на вид и сладкий на вкус, из-за тебя я ощутил голод… по-новому.       Только когда Минхо не оставил между ними практически никакого расстояния, Джисон увидел в его руке нож и тут же поднял свой взгляд:       – Пожалуйста, - взмолился он от бессилия – я не хочу этого снова, не хочу чувствовать боль…       Ли, в ответ положил свою ладонь подвешенному парню на щеку и мягким голосом сказал:       – Я принесу тебе только удовольствие. – Он наклонился ближе к его уху и угрожающим тоном продолжил. – Но за каждый твой крик или попытку мне помешать, я буду наносить порез за порезом, пока ты не успокоишься.       Ответа от Хана не последовало, лишь слёзы с новой силой потекли по его щекам. Но Минхо было плевать на них. Он молча развернул к себе спиной Джисона, используя цепи, что держали того за руки, и зафиксировал это положение, с помощью небольшого крюка в стене.       Чувствовать на себе руки Минхо было отвратительно, особенно когда он знал, что в одной из них тот держит нож, а Хан его не видит. Но вдруг пронзительная боль остановила все мысли Джисона. Ли начал вести ножом линию от затылка прямо по центру позвоночника. Порез был не глубоким, но страшно болезненным, Хан буквально слышал, как разрывается его кожа под давлением острого лезвия. Эта адская линия закончилась лишь тогда, когда Минхо оторвался от кожи и разрезал единственный элемент одежды на брюнете - нижнее бельё.       Животный ужас, от осознания того, что с ним вот-вот случится, накрыл его лавиной и Джисон издал вымученный всхлип со стоном отчаяния. Минхо, как и обещал, тут же нанёс ещё два пореза вдоль спины провинившегося. Вся та кровь, что большими каплями стекала по трясущемуся телу парня, в голове Минхо выступала в качестве отличного лубриканта. Он не смог устоять перед этой открывшейся возможностью. По правде, он именно этого и хотел.       Минхо удовлетворил себя с помощью беспомощности Джисона. Многократно.       В процессе, Хан получил неисчислимое количество новых ран. И даже при большом желании, его искалеченные ноги, с отсутствующими частями плоти, не смогли бы дать ему сделать и шага, поэтому он просто старался не думать о том, что с ним сейчас происходит.       Спустя пару часов, закончив и вернув того в изначальное положение, Минхо оставил изнеможённого, но всё ещё живого Хана неподвижно висеть на своих уже посиневших руках. Стоя от него в паре шагов, восстанавливая своё тяжёлое дыхание, он не мог налюбоваться своим результатом – весь в крови и разной глубины порезах, где-то даже виден рисунок мышц, скрывавшийся под кожей и это прерывистое дыхание, через жгучую боль. Ему, несомненно, нравилось то, как Джисон сейчас выглядел, таким слабым, таким манящим и идеальным.       – Посмотри на меня. – Мягким голосом сказал Ли, поднимая голову Хану, поддерживая того за подбородок.       Они встретились взглядами. Бездонно чёрные глаза Минхо рассматривали опустевшие медовые глаза Хана, которые скрывались за опухшими от слёз веками. Ли улыбнулся и одним резким движением перерезал тому горло. Убийца с наслаждением наблюдал за тем, как жизнь, вместе с кровью, покидает тело Джисона.       Убедившись, что парень мёртв, улыбка покинула лицо Минхо, ведь теперь ему предстоит долгая работа по тщательному расчленению нового тела. Работал он здесь же, справа от входной двери находились широкие металлические столы, большой морозильник и все нужные для разделки инструменты. Спустя некоторое время, Джисон был педантично разложен по нескольким прозрачным мешкам и один из них, с самой нежной плотью, Минхо унёс из подвала в свой холодильник, чтобы наконец-то насладиться чудесным вкусом мяса, после стольких потраченных сил.       Первое время, Феликс не обращал внимания на то, что Джисон не вышел вечером того же дня на связь. Он решил, что Хан сильно перенервничал из-за встречи и либо спит, либо отдыхает подальше от телефона. На следующий день Феликс пришёл, как обычно, в академию, встретился с Хёнджином, но решил пока не наводить панику, обсуждая с ним пропажу друга. Тем более, Минхо тоже отсутствовал. Ли предположил, что они могли вместе куда-то отправиться, может Минхо его отвлёк чем-то творческим и поэтому Хан не выходит на связь.       На третий день нервы Ликса начали сдавать, он чувствовал, что что-то не так, поэтому он поделился своими переживаниями с Хёнджином. Тот всерьёз их не воспринял, но согласился быть командой поддержки при разговоре с Минхо о том, куда мог пропасть Хан. Они смогли его найти в столовой, мирно обедающего в привычном для него одиночестве.       – Привет, Минхо! – Слегка дрожащим от внутренних переживаний голосом поздоровался с ним Феликс, подсаживаясь на свободное место напротив. Красноволосый же просто помахал рукой и сел рядом.       – Здравствуй, Феликс, рад тебя видеть. – Добродушно отозвался старший. – Я как раз хотел вас найти.       Ликс удивился и, решив, что они думают об одном и том же, сказал прямо:       – Ты же про Хана? Ты знаешь, что с ним?       Ли, который за чем-то тянулся в свой рядом лежащий рюкзак, вдруг остановился и медленно выставил белый контейнер на стол:       – Нет, гостинцы от бабули хотел передать, а что случилось? – Делая озабоченное ситуацией лицо, спрашивал Минхо.       Феликс раздосадовано выдохнул и заметно поник плечами, ведь он надеялся, что тот хоть что-то знает:       – Хан не выходит на связь третий день, на работу не приходил и дверь его дома закрыта, я всё проверил и всех, кого мог, обзвонил. – Феликс нервно застучал пальцами по столу. – С ним явно что-то случилось, не мог же он просто так испариться.       Он глубоко выдохнул:       – Я хочу, чтобы вы со мной пошли написать заявление в розыск. Мы, возможно, последние, кто его видел, поэтому нас там могут сразу допросить и может это как-то поможет в его поисках.       Минхо аккуратно положил свою ладонь поверх барабанящей руки Феликса:       – Мы обязательно сегодня же сходим и напишем заявление, не переживай. А пока…       Он перевёл внимание на свой контейнер, который последние пару минут сверлил взглядом Хёнджин.       – Угощайтесь.       Под белой крышкой находилось несколько небольших кусочков идеально пожаренного мяса, которое источало изумительный аромат специй. Не теряя ни секунды, Хван прямо пальцами ухватил кусочек и отправил себе в рот, тут же тая от его дивного вкуса. Феликс слегка нахмурил брови в недоумении.       – Но я думал ты вегетарианец или твоя бабуля не знает об этом?       – Я говорил ей, - с легкостью ответил Минхо, - но она продолжает мне приносить свежие нарезки, так что чего добру пропадать, не воскресить же их уже. Так что бери, это вкусно.       – Вкусно? – Растерянно переспросил Ликс.       – Мне так говорили. – Уверенно подтвердил Минхо, закрепив свои слова милой лёгкой улыбкой.