сумерки.
20 апреля 2024 г., 13:00
мир облачился в тонкую вуаль предшествующих сумерек. последние лучи заходящего солнца вальсировали в свои оставшиеся минуты впредь до исчезновения за горизонтом, окрашивая небеса в нежные оттенки розового и фиолетового. в терпкий, как казалось достоевскому, воздух наступающего вечера, ввились невидимые нити долгожданной отрады созидания и спокойствия. каждый раз в преддверии томной вечери он перечитывает это послание вне зависимости от того, в каком положении он находится и насколько ему трудно будет этим заняться. по дьявольскому крову разветвляется эхо протяжного вздоха. и вновь та же баллада.
"ангел явится в покрове ближайших сумерек" - изречает в тысячный раз злосчастная строка в неряшливо обёрнутом письме. почерк безликого автора малоразборчив и даже неказист: одна буква свободно располагается поверх другой, отчего и складывается впечатление того, что известие писали второпях, питая тщетные мольбы на скорейшую отправку. сердце в грудной клетке бьётся с неимоверной силой и спешностью, — кажется, вот-вот треснут все ноющие рёбра, а оно благополучно вырвется на свободу и сгниёт вовне собственного пристанища. однако, свет, что ударил набатом по его душонке, не дал искренним чувствам покоиться на дне. в объятиях нежного сумрака простирается ангел – скромный вестник небес, лучезарно улыбающийся и обволакивающий окружающих истинной благодатью. и для фёдора его долгожданное присутствие ощущалось волнительнее, чем что-либо вдругоземное. дыхание святости едва касалось самого сердца дьявола, наполняя скверну души умиротворением. беловласый ступал легко и грациозно, как витающий в потоке ветра лист, луч заката, что пробивается сверкающей дорожкой через окна — его крылья ласкали воздух, оставляя за собой лишь лёгкий поток ветра от взмывания в небеса. трепетное волнение всецело охватывает дьявольское нутро.
вмиг он падает на хладную поверхность земли. безмолвие простилается шероховатой поверхностью над пейзажной гладью. море тишины окутывает мрачный лес, ожидая его решительных действий. все изречения об усладе встречи с искомым тут же застывают на немеющих губах. ему остаётся лишь созерцать бездыханное тело возлюбленного, доныне являвшее из себя последний источник надежды. теперь же источник иссох, подобая мелеющим морям и озёрам. а в бледно-васильковых очах его и на самом деле можно было сыскать зерцала райских вод…
ангельское благолепие поражено подлинным ужасом: фарфоровый лик будто бы треснул, разошёлся по швам, и осталось от него лишь подобие гипсовой маски, словно снятой с лица упокоенного стихописца. тело его таковым не прозвать — от него не осталось и живого места, всего-навсего истерзанная человекоподобная материя, поголовно запятнанная в своей же крови. осиявшие глаза теперь лишены всякого выражения, а алебастрово-белых крыльев будто и не было. они потеряли свой непорочный блеск, оставив после себя лишь два огромных шрама близ лопаток. неистовые сожаление и горечь сиеминутно разрывают его сердце на сотни маленьких кусочков. фёдор протягивает дрожащую руку к безжизненному тельцу. он медленно склоняется и прикасается к охладевшей коже, исподволь переметаясь к спине, чтобы напоследок огладить отпечатки былого.
« — где твои крылья, которые так нравились мне, николай?..»
достоевский поднимает разгорячённый взгляд на небо. холодный ветер нашёптывает дьяволу еле слышное "отступай", напоминая о его несокрушимости и нечеловечности. выдох. шаг навстречу ветру.
