Его единственное слабое место

      Питер встретил ее дождем и слякотью. Раскрыв над головой большой зонт, Ева вышла из такси и направилась в сторону серой девятиэтажке, в которой арендовала квартиру. Ева не любила гостиницы и мотели, так как там не было полноценной кухни, где можно самостоятельно что-то приготовить, так что посуточная аренда квартиры была ее спасением во время подобных поездок. Конечно, раньше, она могла спокойно оставаться в доме у Разумовского, но сейчас здание, которое принадлежало Сергею, выставлено на продажу, а его счета арестованы, так что еще в Москве Ева задалась вопросом поиска жилья.       Встреча с Прокопенко была назначена на пять вечера, так что у нее осталось немного времени на то, чтобы сходить в душ, проверить документы и привести себя в порядок. Оказавшись в квартире и попрощавшись с представителем агентства недвижимости, которая привезла ей ключи и договор, Ева расплела длинные темные волосы и направилась в душ. В целом, она не видела никаких трудностей в предстоящей встрече с главой полиции Санкт-Петербурга, так — набор формальностей, который приблизит ее к желаемой цели.       Натянув черную блузку из плотного шифона и черные расклешенные брюки с высокой посадкой, она поправила ремешок наручных часов, после чего застегнула ремень и еще раз расчесала волосы. Их она оставила распущенными. Минимум косметики, едва уловимый аромат духов и тонкая серебряная цепочка без кулона. Ева прекрасно понимала, что это не модный показ, а деловая встреча, да и Прокопенко слишком стар, чтобы как-то реагировать на ее внешний вид. К мужчинам, которые провожают ее взглядом, Ева привыкла, главное, чтобы о подобном не узнал папа, иначе полетят головы.       Так как погода не располагала к ношению открытой обуви, Ева остановила свой выбор на черных лоферах с серебристыми пряжками. В ее образах всегда доминировал черный. Она считала его своим победным цветом, да и на его фоне, голубые глаза девушки казались еще более яркими, чем обычно. Убрав документы, айпад и кошелек в сумку, она взяла связку ключей, смартфон и пальто. Стоило выехать пораньше, чтобы не собрать все пробки Санкт-Петербурга.       — Добрый вечер, я младший лейтенант Дубин. Дмитрий Евгеньевич, — едва она зашла в здание, к ней подошел молодой, немногим старше ее самой, блондин, с идиотскими усиками, которые походили на грязь под носом, — Федор Иванович на совещании, поэтому попросил встретить вас и проводить в его кабинет.       — Добрый, хорошо, — и хотя Ева терпеть не могла такие вот форс-мажоры, решила промолчать, все же ей было важно получить разрешение как можно скорее и поехать в Чумной Форт.       Дмитрий проводит ее через огромный зал с множеством столов за которыми работают полицейские. Кругом слышится шум десятков голосов, который сливается в один незаконченный поток и становится какофонией от которой сразу начинает болеть голова. К счастью, они быстро миновали этот человеческий муравейник и оказались в довольно уютном кабинете с мебелью из хорошего, качественного дерева.       Ева не могла не заметить того, что Дубин пристально наблюдал за ней все время, пока они шли к кабинету начальника полиции. Девушка пыталась понять, знает ли лейтенант о том, что она дочь Олега Волкова. Вероятно, что знает, ведь Прокопенко сказал ему, кого именно нужно встретить, а сопоставить два плюс два не так сложно. Ева хорошо знала легенду, которую они с отцом подготовили для всех, кто может начать задавать вопросы.       — Ева Олеговна, прошу прощения за то, что задержался, — Прокопенко такой же, как и на фото — редеющие седые волосы, добрые голубые глаза, а усы на его лице смотрелись куда гармоничней, чем у Димы Дубина. Федор Иванович долго и эмоционально пожимает руку девушки, после чего садится за свой стол, а Ева возвращается в кресло для посетителей, — вы сказали, что вам нужно подписать какое-то разрешение?       — Да, Федор Иванович, — Ева достает из папки несколько сцепленных между собой листов, — я студентка юрфака. Выпускной курс, но у меня есть разрешение университета на изучение подобных уголовных дел, — пояснила она.       Прокопенко коротко кивает и забирает бумаги. Он не был идиотом и прекрасно понимал, кто такая Ева Волкова и кто ее отец, а еще то, какое значение отец девушки играет в жизни преступника, о котором идет речь в бумагах. Федор слишком долго читает документы и у Евы складывалось впечатление, что полицейский ищет причину, чтобы отказать ей, но документооборот — ее самая сильная сторона, она всегда педантично заполняла бумаги и у нее не было каких-то глупых и очевидных ошибок, которые могли допускать студенты.       — Ева Олеговна, можно задать вам вопрос? — интересуется Прокопенко, отложив бумаги и посмотрев на посетительницу.       — Конечно, — ответила Ева. У нее был холодный взгляд, который сильно отталкивал. Даже Прокопенко, который на своем веку видел совершенно безумных маньяков, которые могли убить кого угодно, испытывал дискомфорт от того, что Волкова так пристально на него смотрит.       — В прошлом вы уже пытались попасть в команду правозащитников Сергея Разумовского, но не вышло, что подтолкнуло вас сделать это снова? — этот вопрос девушке нравится, ведь он не касается ее семьи, а в частности, ее отца.       Она не знала, почему Разумовский отказался от защиты. Он был богат и мог позволить себе самого лучшего адвоката в городе, но нет. Ева спрашивала его об этом, когда смогла выбить одно единственное свидание перед тем, как Сергея отправили в Чумной Форт, но он ничего ей не сказал.       — Не вышло, потому что он отказался от защиты. Хочу переубедить его в этом, — пояснила девушка, — я не собираюсь вытаскивать его оттуда, просто хочу быть уверена в том, что Сергей получает все необходимое лечение и не подвергается насилию.       — Вот как, — усмехается Прокопенко и шмыгает носом, — что ж, это похвально. На самом деле, я не часто встречал юристов, к тому же, таких молодых, которые стремятся защищать права таких, как Сергей Разумовский. Вы же были с ним знакомы, да? Ваш папа рос с ним в детском доме.       Ева хмурится, так как не думала о том, что Прокопенко так быстро перейдет на эту тему. Она не могла подделать документы полностью и поменять в них фамилию или отчество, да и не видела в этом необходимости. Для всего мира — ее отец погиб в Сирии больше года назад. Кому какая разница, с кем он общался в детстве.       — Да, они росли в детском доме, — без каких-либо эмоций ответила Ева, — Сергей Разумовский знает меня. Я думаю, что он станет охотней сотрудничать с тем, кого знает, чем с незнакомцем. Поможет в формировании доверия. Ведь оно важно, не так ли?       — Разумеется, — соглашается Федор. Ее доводы казались ему верными и правильными, ведь состояние Разумовского оставляло желать лучшего. Прокопенко поддерживал связь с доктором Рубинштейном, чтобы понимать, есть ли какие-то прогнозы в лечении Серея. Но сейчас ему хочется быстрее подписать ее документы и сделать так, чтобы девушка покинула его кабинет. Все же было в ее взгляде что-то такое… гипнотизирующее, — давайте-то попробуем, — пожимает плечами мужчина и расписавшись в документах, ставит печати, — еще несколько печатей вам нужно поставить у дежурного. Окно на первом этаже.       — Прекрасно, — довольная Ева забирает свои документы, — благодарю вас за содействие.       Волкова прекрасно понимала, что даже если получит все необходимые разрешения, то был риск того, что лечащий врач Разумовского запретит ей посещение. Она студентка и ей нечем парировать. Не закона, который мог позволить ей беспрепятственно общаться с Сергеем. Покинув участок, девушка написала сообщение отцу, сообщив о своем прогрессе по его поручению.       Ей хотелось встретиться с отцом, ведь они редко виделись, а со всей этой историей с липовой смертью отца, еще реже. Она скучала по тому времени, когда они просто сидели на подоконнике в ее московской квартире и ели лапшу из коробок и болтали. Да, когда Ева была совсем маленькой и только потеряла мать, Олег старался присутствовать в ее жизни чаще, но чем старше становилась девочка, тем чаще оставалась под присмотром Разумовского. Это бесило и казалось несправедливым, несмотря на то, что Сергей был отличной нянькой и Еве было с ним интересно. Ей был нужен отец, а не те деньги, которые он зарабатывал.