Один из таких вечеров.

Тяжёлое тело нависало сверху, не давая и шанса вырваться. Выпирающий из штанов мужской половой орган тёрся между ног Узи, вызывая дикий дискомфорт. - Отстань от меня. - безнадежно и устало звучало из уст жертвы насилия. В руках у которой была тарелка давно остывшего ужина. - Узии.. - говорилось мерзким голосом. Мужчина дышал ей в шею, не имея ни капли стыда. - Тыы же зна-аешь как папа тебя лююбит~ - руки родителя направились к талии подростка. Девушка старалась сдержать свой рвотный рефлекс. - Я хочу поесть. - Голос подростка дрогнул. Узи старалась быть максимально холодной в своём тоне речи, в надежде что липучка в виде здорового 48-летнего пьяного мужика наконец-то отстанет от неё. Что он и сделал.. Нехотя, издав тихий и пьяный грустный стон, он отцепился от своего объекта обожания. Дочь могла наконец-то поесть. Ступив немного из коридора, она уселась за стол в кухне - куда коридор и вёл. Хан последовал её примеру. Сев рядом с ней, он начал влюблённо наблюдать за тем как его любимая дочерь - кушает. Она не делала это как-то экстравагантно. Она была в своём обычном домашнем одеянии, а спина её была скривлена в ужаснейшей осанке. Она старалась поскорее завершить трапезу. Всё для того чтобы не находится больше в одном помещении с пьяным отцом. Хану показалось милым то как Узи комично набивала свои щёчки, прямо как хомячок. Её шелковистые волосы такого красивого оттенка не менее красивого фиолетового завораживали. Всегда собранные в хвостик они выглядели очень запутанными, весьма неухоженными. Хотелось тронуть их. Порыться в них. Расчесать. Они выглядели такими блестящими за счёт того что глупой Узи не было сил и времени их помыть. Хану невыносимо хотелось предложить ей свою помощь. Наблюдая за взглядом отца, девушка с отвращением на лице отодвинула свой стул чуть дальше. - Доченька.. - сухие как картон губы не могли сдержать пьяный поток мыслей. Девушка чувствовала себя беззащитной. - Моя любимая доченька.. Моя красавица. - чужая рука потянулась к той что оставила свою на столе, только расстояние между ними не давало ему дотронуться до своего божества. Напряжение в ней нарастало всё больше. - Ты так устала.. - его взору устремились сонные и полные напряжения глаза. - Ты хочешь чтобы папа помог тебе, да? - эти слова звучали так отвратительно, что никакая еда не могла преодолеть кома что стоял у девушки в горле. Она была слишком напряженна чтобы есть. Он мог напасть в любой момент. Ей не нужно было глядеть под стол чтобы узнать намерения своего отца. Она была так растеряна. Еда шла под отказ. Дорман понимал тревогу на её лице даже сквозь туман в голове. Но его стояк также не исчезал. Может, даже и наоборот становился тверже. Он хотел свою дочь всё больше и больше с каждой секундой этого зрелища. Она была идеальной в его глазах. Он не мог поверить что он её и вырастил. Он чувствовал между ними близость. Да такую, какой ни с кем другим у него не было. Даже с покойной Нори. - Ты просто замечательна. - он начал растекаться по столу в собственном неконтролируемом желании, всё ещё не планируя убирать свои руку с злосчастного стола. - Хочешь чтобы папа сделал тебе хорошо? - молчание настораживало мужчину. Он не знал с какой стороны подойти к дочери со своей помощью. В последнее время она была ужасно тихой. Он даже уже начал скучать по её былым недовольствам и ворчаниям. Также как и по её крикам. Но он хотел как лучше. Почему ей так сложно принять помощь своего любимого отца? Он старался сделать ей приятно как только мог. Даже со всем что обрушилось на него последние года.. Все эмоции что он держал закрытыми в себе наконец-то начали вылезать наружу. Они вылезали с самого горла, сочась через все дыры. Хан не любитель негативных эмоций. Он старался снова закрыться в себе, за своим хобби - дверями, но не смог. В этот раз этого всего было.. слишком много. Его старые техники изживали себя. Он устал чувствовать себя пустым всегда и чего бы он не делал. Это пожирало его с ног до головы. Он клялся что никогда не возьмётся за бутылку. Но не смог сдержать своего обещания. Узи было невероятно больно смотреть на то - как её отец распадается на мелкие кусочки прямо на её глазах. Как ему с каждым днём всё хуже и хуже. Ещё страшнее было осознавать что она идёт следом по его стопам. Она совсем потеряла аппетит. Как и свои былые хобби. В этот период кризиса они могли совсем распрощаться со своими былыми жизнями. Но только одной Узи не нравилось куда это всё идёт.. Со временем семье стало буквально нечем питаться. Зарабатывать было некому - из-за ментального состояния Хана. Да он и сам забывал есть, также как и не мог встать с кровати из-за того что находился в состоянии алкогольного опьянения чуть ли не всё время. Узи стала его помощницей до тех пор пока он не найдёт работы. Он был так благодарен ей за это. Это его очаровывало. Она была совсем как её матушка. Такая же целеустремлённая.. правда раньше Хан совсем не мог назвать свою любимую дочь такой. Она невероятно поменялась. Удивляла и держала старика на цепи своей внеземной красотой и добродушностью. Пытаясь наградить свою дочь за её замечательный проступок он делал ей лишь хуже. Да, он начал уделять ей в разы больше внимания. Но для дочери это не ощущалось искренним проявлением любви. Скорее затуманивание разума алкоголем. Она устала пытаться вразумить своего отца, из-за чего и выбрала молчание. Но и существовать в собственном доме как призрак - как она привыкла справляться с ним, сейчас было невозможно. Ведь теперь она - центр его мира. Лишь его взгляда хватало чтобы у неё окончательно пропало всё желание есть. Такой противный, но родной. Ей было так невыносимо больно видеть во что превратился когда-то дорогой ей человек. - Почему ты не ешь, любимая моя? - хриплым голосом мужчина не давал ей забыться в мыслях даже ненадолго. В последнее время её тошнило вообще от всего. Бывало порой и от обычного домашнего воздуха. - Тебе же снова будет плохо. Позывы рвоты утром всегда были жёстче, - Я так волнуюсь за тебя, пожалуйста доешь, тебе будет плохо. Но,

- Хочешь чтобы я помог тебе?

- ДА БОЖЕ НЕТ. Неприятный вкус во рту возобновился. ПРОШУ НЕЬ. Чужой и такой мерзкий язык проник в её ротовую полость снова, Я УМОЛЯЮ ПОДАЛУЙМТА ПРЕКРАТИ. Брыкаясь под его весом она надеялась выбраться. Отвратительный вкус еды во рту, Прекрати. Его сильная рука на своей шее. Та что в былое время любя стукала её по плечу. В такое хорошее время. Она бы отдала всё чтобы вернуть его. Склизкое существо проникающее в рот своей жертвы расщипляло своими ядовитыми слюнями пищу, передавая её в таком виде прямиком в горло любимой доченьки Хана. От ужаса невозможно было открыть глаза. Мышцы ослабли, позволяя наслаждаться компанией своего любящего отца. Окончательно её руки были опущены. Она перестала сопротивляться. Внезапно, её губы были освобождены. Хватка на глотке великолепной была расслаблена. Также как и её тело. Она упала в абсолютном бессилии перед ситуацией.

- Тебе понравилось, доченька? -

Упала пред ногами того кто её кормит, одевает, обувает и так любит.. Того кто заботится о ней даже в таком плачевном состоянии. Как ты можешь быть так неблагодарна, солнце?

- Почему ты так сопротивляешься?

По щекам прошлась дорожка слёз. В почти не слышащих ушах старика пронёсся плач.

- Я же хочу как лучше для тебя. Я делаю всё для тебя.

Взрослый преклонился перед его любимой плаксой. Захватывая своей небрежной рукой часть от её таких шелковистых волос.. Она дёрнулась от его прикосновения. Она боялась его рук словно огня.

- Да что с тобой?!

Паническая гримасса на лице дочери никак не могла смутить настырного отца.

- Ты разговаривать вообще умеешь?

- ПОЖАЛУЙСТА ОТОЙДИ. - Он лишь двинулся ближе. Он не был намерен отступать когда его девочка находилась в стольких страданиях. Узи уползала к углу сзади неё. Не подозревая, что попадает прямиком в тупик. - ОТОЙДИ, Я УМОЛЯЮ ТЕБЯ ОТОЙДИ, ПОЖАЛУЙСТА ОТОЙДИ - слёзы хлынули новой волной. Она была так беззащитна.

- Давай спокойно поговорим, ты не хочешь спокойно?

Страх смертельно смешивался с чувством вины, она не могла контролировать абсолютно ничего. Ни свои эмоции, ни ситуацию, в конечном итоге потеряв бдительность. Его лицо снова оказалось слишком близким к её таким сочным губам. Она снова начала истерически брыкаться в его нежной и такой любящей хватке, прося о пощаде, крича с просьбами остановиться.. Такая жалость что она всё никак не могла понять насколько желанна. - Я покормил тебя, разве ты не хочешь поблагодарить отца? От резких и быстрых движений торсом и головой тошнота становилась невыносимой. Мужчина любезно помог бедняге с нею. По прежнему первой рукой сжимая её шею, второй он крепко удерживал подбородок непослушной. Заключив в очередной такой пылающий и страстный французский поцелуй. Вкус еды на его языке. Ощутив конец сопротивления девушки напротив него, хватка на подбородке была ослаблена. Требуя утешения, она тут же следом потянулась за левой грудью своей дочери. Сжимая и разжимая её, он впервые за день принёс себе комфорта. Она не чувствовала абсолютно ничего. Его хватка на груди действительно была приятной, если не считать стыда, пожирающего её изнутри. Снова предана. Предана и опозорена его руками. Они повсюду. Его губы ощущались просто ужасно. Но так.. по родному? Может это она просит.. слишком много? Ей просто нужно дождаться конца дня. Это не так сложно. Пребывая в полуживом состоянии не впервой за всё это время в заточении. Чтобы завтра этот цикл лишь повторился. Чтобы завтра он вновь разбил её достоинство в щепки. Она не была уверенна что сможет выжить ещё один день тут. Он забрал всё. Она пуста. Всё заполнено лишь Рвотой? Время ужина подошло к концу, но чем больше времени проходило.. и чем больше песка в песочных часах сыпалось вниз - тем ближе было время того что Узи искренне панически боялась. Она чувствовала как в ней тикала бомба замедленного действия. Тревога наполняла её всё больше с каждым разом когда она отчаянно вглядывалась в настенные часы. Она хотела убежать. Спрятаться. Быть в покое впервые за эти долгие несколько месяцев. Утяжеленное дыхание не давало проигнорировать бьющееся со всей скорости сердце. Её руки начали дрожать в отчаянии. Это не может произойти снова. Она не хочет. Оглядывая отца в нетрезвом состоянии в её голове лишь мелькали болезненные воспоминания которые не находили себе место. Руки словно рефлекторно потянулись к ручке двери, чтобы наконец-то закрыть клетку со зверем, словно это чем-то поможет. Между ногами что-то потерлось. Отдёрнувшись от ужаса, за собой она так никого и не заметила. Тошнота одолевала её. Было невероятно жарко, голова кружила и заставляла чувствовать себя неважно. Нет в ней сил. Ноги не держали ослабшее женское тело.