Stuck on you

Баки обожает целовать Бака. Он всерьёз планирует сделать это своим основным занятием до конца мира и, если получится, ещё немного после. В самом начале он думал, что это будет его второе основное занятие после полётов. Но знаете что? К чёрту полёты, если можно целовать Бака. Бак говорит, что у него неверные приоритеты, но пока Бак отвечает на каждый поцелуй и целует сам, говорить он может, что угодно. Баки копит коллекцию. Первый поцелуй — неловкое, хоть и не невинное соприкосновение губ. Потом сразу три десятка, Баки не считал, не до того было, но пусть будут условные три десятка — изучающие, нетерпеливые, отнимающие дыхание. Он тогда и до шеи Бака добрался, и Бак даже не возмущался оставленным на видном месте засосом. Дай Баки волю, он пометил бы его всего. Бак говорит, что ему стоит поработать над уважением личных границ других людей, но Баки что-то не замечал, чтобы Бак от него свои границы так уж охранял, не говоря о своей шее. Есть поцелуи украдкой, когда Баки пользуется совершенно неподходящим с точки зрения Бака моментом, чтобы прижаться губами к его пальцам, к щеке, к волосам. Когда в пустыне он целует плечо Бака, ощущает песок на его коже. Если бы у него тогда была подходящая бутылочка, он бы собрал песок с тела Бака до последней крупинки и носил бы в кармане у сердца. Он бы собрал и запечатал каждый поцелуй, чтобы перебирать их, как сокровища, когда поцеловать Бака нет никакой возможности. Их первый и чуть ли не единственный поцелуй в лагере слаще хлеба насущного для умирающего от голода. Баки с удовольствием забыл бы плен, если бы мог, но тогда придётся забыть и то, как Бак нежно трогал его разбитые губы своими, а на это он согласиться никак не может. Сейчас их поцелуев — что звёзд на небе. И Баки уверен, что не ошибся с тем, чем хочет в жизни заниматься.