Чем ты пожертвовал?

Том ненадолго замер перед дверью ненавистной старой квартиры, переводя дыхание. С каждым днём скрывать, что именно он является тем самым нашумевшим лидером тёмной стороны, становилось всё сложнее. Более того, ему уже давным-давно хотелось убраться из этого недоразумения, по ошибке именуемого домом самого лорда Волан-де-Морта. Да только… Ручка со скрипом повернулась. Том по привычке разулся на пороге и вошёл внутрь, следуя за тёплым, дразнящим запахом ужина. Он был невероятно голоден, однако ещё больше ему хотелось другого. — М-м, Том, с возвращением, — протянула его единственная причина оставаться здесь. Единственный человек, удерживавший Тёмного Лорда от более решительных действий. Единственный, из-за кого Том вообще мог назвать это место… — Я дома, — тихо произнёс он. На призывно вытянутую шею тут же опустился поцелуй. Гарри Эванс ворвался в его жизнь внезапно — и уходить из неё, кажется, не собирался. Человек, сумевший вызвать в сердце Тома что-то кроме ненависти, раздражения или холодного уважения. — Мой руки и садись за стол, я сейчас накрою, — отозвалась его единственная слабость. — Что у нас на ужин? — негромко спросил Реддл, так и не выпуская из рук родное тело. Они с Гарри познакомились случайно. Забавный, наивный парнишка, устроившийся работать в цветочный магазин в Лютном переулке, в первый же день оказался покусан не самыми безобидными растениями и явился в «Горбин и Бёркс» в поисках защитного амулета. Как всё привело к тому, что впоследствии они стали жить вместе, Том и сам до конца не понимал. Гарри просто был… Гарри. Он тянул к себе. Смотрел на мир весёлыми глазами, в глубине которых всё равно пряталась затаённая грусть. Он был сиротой — таким же, как Том. Только немного младше Реддла и с куда более идеализированными взглядами. Он верил, что маглорождённые равны чистокровным. Что маглы не такие уж плохие. Да и в принципе смотрел на мир примерно так, как любил проповедовать Дамблдор — старикашка, которого Том терпеть не мог. Почему же тогда они вообще сошлись? Наверное, потому, что Гарри не был Дамблдором. Несмотря на свои идеалы, он мог принять тьму, клубившуюся в Томе. Ни разу не осудил его за тёмную магию. Не стал причислять к нему все смертные грехи только из-за ужасного, как сам выражался, характера. Гарри смотрел на то, что делает человек и ради чего, а не только на способы — и уж тем более не на ярлыки, которые на него навесили другие. То, чего никогда не хватало всем этим «светлым» волшебникам, было в Эвансе. И именно этот лучик света оставался единственным в душе Тома. Наверное, поэтому Реддл так боялся рассказать ему, кем является на самом деле. Они уже не раз затрагивали тему лорда Волан-де-Морта, и каждый раз Гарри говорил что-то неоднозначное. Он считал Волан-де-Морта неплохим политиком, выбравшим неправильный курс. Говорил, что, если бы Тёмный Лорд подкорректировал свои цели и перестал так уверенно двигаться путём террора, цены бы ему не было. Да только Том считал свой путь правильным. И не собирался менять его даже ради Гарри. Тем более Гарри основывал своё мнение на идеалах, а не на опыте. Том же видел всё: и жестокость маглов, и войну, и то, во что может превратиться их мир, если позволить маглорождённым разрушить его изнутри. — Сегодня я решил попробовать приготовить пасту карбонара. Так что живо за стол, — с улыбкой сказал Гарри, клюнув его в щёку. Довольный Том наконец отстранился, послушно подчиняясь чужому приказному тону. Кто бы увидел его сейчас — не поверил бы. Да он и сам не поверил бы пару лет назад. Удивительно. «Любовь — это великая сила, мой мальчик», — наверняка сказал бы Дамблдор своим мягким, раздражающе всепонимающим голосом. Вытирая руки, Реддл криво усмехнулся собственному отражению в местами затёртом зеркале. Да уж. А ведь в чём-то нынешний директор даже оказался прав. Если бы не это чувство, Том ни на мгновение больше не задержался бы в этой лачуге. Вся необходимость поддерживать легенду существовала только ради Гарри. Усталость вновь накатила с новой силой. Чувства. Любовь. Они сделали его слабее. Заставили бояться потери, привязали, вынудили научиться ценить чужую жизнь не только ради выгоды. Хотя выгодой здесь как раз и не пахло. Пахло Гарри. Его постоянными экспериментами с готовкой, свежестью трав, древесиной и какой-то неуловимой свободой. — Ты чего застыл в дверях? Садись. Лишь когда его окликнул до боли родной голос, наваждение рассеялось. Том сделал вид, будто ничего не произошло, и занял своё место за столом. Стул под ним отвратительно скрипнул, заставив тёмного мага слегка поморщиться. Однако стоило перед ним появиться полной тарелке, а желудку — предательски заурчать, как недовольство пришлось временно отложить. — Приятного аппетита! — радостно провозгласил Эванс. И откуда только силы после рабочего дня брались? Гарри тут же отправил в рот вилку с намотанной на неё пастой. Том лишь наигранно неодобрительно покачал головой. — Приятного, — ответил он и тоже приступил к еде. Не прошло и пары минут, как содержимое тарелки перед ним почти испарилось. — Знаешь… в этот раз ты даже превзошёл самого себя, — задумчиво протянул Том, проследив взглядом последнюю каплю соуса, оставшуюся на бортике тарелки. От этих слов Гарри едва ли не засиял. — Я рад, что тебе понравилось. Честно сказать, готовить что-то подобное для меня было в новинку. Кстати! Совсем забыл: Мерри, та, что из Аллеи, пригласила нас с тобой на свою свадьбу во французском стиле! Джон сделал ей предложение, представляешь? Он щебетал, собирая со стола грязную посуду, а Реддл ощутил, как едва поднявшееся настроение стремительно летит вниз. — Гарри, это будет магловская свадьба, — произнёс он, всё же удерживая большую часть недовольства в узде. — Нам нечего там делать. — Ну и что? Магловские свадьбы, чтоб ты понимал, тоже бывают очень интересными и весёлыми. Тем более для Мерри это важный день. И как друзья мы обязаны там быть. — Не перебарщивай, милый. Дружбу с ней водишь ты, на что я уже долгое время закрываю глаза. Но идти на свадьбу… — Мы это уже обсуждали, Том. Маглорождённые ничем не хуже и не лучше чистокровных. Они… — Они загрязняют наш мир, — перебил он, и в голосе наконец прорезался металл. — Подвергают его опасности. Они не достойны того, чтобы ты так хорошо отзывался о… — Так что же, по-твоему, я тоже загрязняю мир? — Гарри резко поставил тарелку в раковину. — А ты? Мы ведь оба выросли среди маглов, Том. — Ты переступаешь черту, Гарри. — А ты? Разве ты её не переступаешь? Когда мы сошлись, я сразу сказал, что не поддерживаю твоих взглядов. Я множество раз говорил тебе и показывал, что маглорождённые такие же, как и мы. Почему ты просто не можешь меня услышать? Он выдохнул, будто пытался удержать голос от дрожи, но всё равно продолжил: — Моя мать была маглорождённой ведьмой. Я знаю, о чём говорю. Посмотри на нас. Мы оба полукровки, и у нас обоих неплохой резерв магии. Дамблдор тоже полукровка, и он великий волшебник. — Не упоминай его при мне. Голос Тома стал тише, но от этого лишь опаснее. — Ты знаешь, насколько я его терпеть не могу. И ты ошибаешься. Ты смотришь на мир через розовые очки, но ты не видел, как на Лондон летели бомбы. Ты глупец, Эванс. Даже не представляешь, какую угрозу несут в себе маглы. Если маглорождённым дать волю хозяйничать в нашем мире, они перекроят его под себя. — Так вот в чём проблема? — тихо спросил Гарри. — Ты просто боишься? И из-за страха ты го… — Я не боюсь! Волна магии прокатилась по комнате вместе со злостью, обуявшей мага. На полке жалобно звякнула посуда, воздух сделался тяжёлым, будто перед грозой. Но Гарри даже не дрогнул. — Я не боюсь, — повторил Том уже глуше. — Я пытаюсь раскрыть тебе глаза, Эванс. Множество раз пытался. Но ты в своей вере во всё хорошее и светлое остаёшься глух и слеп. Именно из-за таких, как ты, маглолюбов, магия всё больше уходит из нашего мира. Маги забывают свои корни, а грязнокровки даже не пытаются понять мир, в который попали. Они мнят, что могут позволить себе всё, что вздумается, и правительство идёт у них на поводу. Он криво усмехнулся, чувствуя, как всё подавленное недовольство, все страхи, раздражение и злость на ситуацию, в которой он оказался, наконец вырываются наружу. — Но нет. Мы же за равенство. Конечно, можно не проводить ритуалы погоды — грязнокровок же это пугает. Можно отказываться от старой магии, от традиций, от всего, что веками удерживало наш мир целым. Ведь кому какое дело, если паре испуганных выскочек неуютно? Гарри побледнел. — Том… — Они грязь, Гарри. Хочешь ты это признавать или нет. На мгновение он прервался. И именно в этой короткой паузе понял, что сказал слишком много. Не потому, что сожалел. Нет. Потому что теперь уже не мог отступить. — Но знаешь… этот разговор позволил мне увидеть кое-что важное. Он посмотрел на Гарри холодно, почти отстранённо. — Если ты не прекратишь слепо следовать своим идеалам, боюсь, нам придётся разойтись. Парень пошатнулся, словно от удара. Он знал, что просто не будет. Никогда не было. Но последние два года, проведённые рядом с Томом, заставили его поверить, что ещё не всё потеряно. Он увидел, каким Реддл может быть. И если поначалу недоверие всё ещё брало верх, то чем дольше Том оставался рядом, тем сильнее Гарри верил: несмотря на уже разорванную душу, человек внутри неё всё ещё жив. Лорд Волан-де-Морт — здесь, с ним, в захудалой квартире, которую, казалось, уже легче было отдать под снос, чем пытаться ремонтировать. Два года спокойной, размеренной жизни. Два года, в течение которых они оба притворялись совершенно обычными магами, которым просто не слишком повезло. Вот только Поттер, в отличие от Тёмного Лорда, не занимался подпольной деятельностью. И лишь это всё ещё мешало ему поверить до конца. Но сейчас… — Ты говоришь так, будто это ничего для тебя не стоит, — тихо произнёс Гарри. — Разве в отношениях люди не должны учиться слышать друг друга? Доверять? Он сжал кулаки и посмотрел на мага, замершего в явном замешательстве. — Том, не делай вид, будто только ты здесь пострадавшая сторона. Я прекрасно знаю, чем ты занимаешься. И знаю, кто ты. Том не сразу понял, что именно ощутил в этот момент. Страх? Злость? Облегчение? Хотя сейчас казалось, что любое чувство всё равно перекроет ярость. — Прекрасно, — неожиданно спокойно произнёс он, уже даже не пытаясь скрыть угрожающую ауру, расползающуюся по комнате. — И как давно? — С самого начала, — тихо ответил Гарри, не отводя пронзительного взгляда зелёных глаз. — Ах… — Том коротко выдохнул. А затем рассмеялся. Жуткий, почти безумный смех разорвал тишину комнаты. Реддл, казалось, и вовсе был готов согнуться пополам. — Вот как! — наконец выдохнул он. — И что же? Думал изменить меня? Думал, что под твоими речами, вынужденной дружбой с грязнокровками, твоей стряпнёй и жизнью в этой дряхлой лачуге я растаю? Ты на это рассчитывал? — Я рассчитывал, что ты хотя бы попытаешься меня выслушать! — голос Гарри сорвался, но он всё равно продолжил: — Я был готов слушать тебя. Был готов попытаться понять. И сейчас всё ещё пытаюсь, потому что люблю тебя. Том замер. — Я люблю тебя, Том, — повторил Гарри уже тише. — И мне больно видеть, кем ты постепенно становишься. Неужели ты действительно не можешь пожертвовать своей гордыней и хотя бы попытаться найти другой путь? — Пожертвовать? Том произнёс это слово почти ласково. Почти мягко. Оттого оно прозвучало ещё страшнее. — Гарри, милый, разве я уже недостаточно жертвовал? Он шагнул ближе. — Я — лорд Волан-де-Морт. Но посмотри вокруг. Разве это моя жизнь? Я мог бы давно двинуться дальше. Мог бы занять лидирующие позиции у власти в Британии, но посмотри, где я стою. Здесь. С тобой. На этой помойке рухляди. Голос его становился громче с каждым словом. — Так скажи мне, Гарри. Я недостаточно пожертвовал? Недостаточно жертвовал, постоянно откладывая то, чего хотел добиться всю жизнь? Недостаточно жертвовал, оставаясь здесь с тобой только ради того, чтобы тебе было спокойнее? Недостаточно жертвовал, закрывая глаза на твою дружбу и связи с теми, кого я терпеть не могу всей душой? Он уже кричал. В старой маленькой комнатушке его голос бился о стены, а воздух дрожал от магии. — Так скажи мне, Гарри! А чем ты пожертвовал ради меня? Ну же. Скажи, что ты сделал, чтобы быть со мной? Чего тебе пришлось лишиться? Поттер отшатнулся. «Я умер. Я отказался от всего, во что верил и к чему стремился. Я выбрал тебя». Ему хотелось закричать это в лицо. Хотелось, чтобы Том наконец понял. Чтобы хотя бы на мгновение увидел не удобную слабость, не наивного мальчишку с идеалами, а человека, который однажды уже отдал всё. Но Гарри молчал. Больше нечего было говорить. Глаза, которые ещё недавно смотрели на него с любовью, теперь смотрели почти так же снисходительно, с тем же лёгким оттенком ненависти, как когда-то смотрел тот, из-за кого он оказался здесь. И теперь любые слова стали бесполезны. Самое страшное было не в крике. Не в магии, тяжёлой и давящей, готовой сорваться с кончиков пальцев. Не даже в том, что Том сказал. Самое страшное было в том, что Гарри на миг действительно захотел дотянуться до палочки. Его взгляд скользнул к столу, где она осталась лежать. Том проследил этот мимолётный порыв и понимающе усмехнулся. Гарри сжал зубы, резко развернулся и ушёл в другую комнату, хлопнув дверью. За его спиной Том взорвался окончательно. Гарри слышал, как тарелки летят на пол. Как с грохотом опрокидывается стол. Как старая квартира жалобно дрожит от очередной вспышки магии. А сам лишь сполз по деревянной, хлипкой двери, зажимая рот ладонью. Он не собирался вступать в отношения, когда оказался здесь. Он думал только посмотреть, насколько уже безумен Реддл. Можно ли его ещё отговорить от выбранного пути. А если нет… Если нет — убить. Так он мог всех спасти. Он и сейчас мог. Но уже был не в силах. Перед глазами вспыхнул зелёный свет Авады. Шрам начал пульсировать, будто откликаясь то ли на чужую злость, то ли на старые воспоминания. Глаза подозрительно защипало, и Поттер не знал, как это остановить. Рон. Гермиона. Луна. Невилл. Фред. Джордж. Римус. Сириус. Папа. Мама. Все они надеялись на него. А что сделал он? Тихий всхлип всё же вырвался из горла.

***

Том стремительно вырвался на улицу. Ночной воздух, наполненный прохладой, ударил в лицо, остужая и будто приводя в чувство. Только сейчас к нему, наконец, начало приходить осознание всего произошедшего. Гарри знал. Всё это время знал. Чего он добивался? Чего хотел этими отношениями? Неужели Том действительно обманулся? Почему Эванс?.. — Кто ты? Сковывающее заклятие сорвалось с палочки мгновенно, но разбилось о невербальный щит. Несмотря на всю нестабильность собственных эмоций, Том не мог упустить из виду замершую в тени фигуру. От неё исходили волны невероятно тёмной, почти зловонной магии. Реддл ощущал её слишком отчётливо — казалось, на языке даже появлялся привкус разложения. — Разве не очевидно? — тихим скрипучим голосом, больше похожим на шипение, чем на человеческую речь, произнесло существо. — Хотя, конечно, тебе ещё далеко до моего величия. — Не понимаю, о чём ты говоришь, — холодно ответил Реддл, не выдавая истинных эмоций. — О, можешь не притворяться. Кому, как не мне, знать твою суть, лорд Волан-де-Морт? Ведь ты всего лишь несовершенная версия меня самого. Маг снисходительно усмехнулся, а затем скинул с головы капюшон. По коже Реддла прошёл мороз. Пальцы сильнее стиснули палочку. Магия вокруг тут же свернулась плотным кольцом. — Думаешь, я поверю хоть единому твоему слову? — оскалился Том. — Если ты знаешь, кто я, то ты либо невероятно смел, либо невероятно глуп, раз посмел заявиться сюда. — Мальчишка, — прошипело существо. — Не смей задирать нос. По сравнению со мной ты всё ещё слаб. Красный луч Круцио сорвался с его ладони. Том не моргнул и глазом, отражая проклятие. И всё же сама демонстрация парселтанга сказала слишком многое. Как бы невероятно это ни звучало, Реддл всё равно был скорее готов поверить, что в Британии появился ещё один змееуст, чем признать, что это существо с гниющей магией действительно является им. — Ну да ладно, — протянуло оно спустя мгновение. — На твоё счастье, я не стремлюсь вредить самому себе. Куда важнее другое. Где сейчас Гарри Поттер? Ненависть, с которой сорвалось это имя, и какое-то дикое, отвратительное вожделение вызвали у Тома далеко не самые приятные чувства. Кроме того… Он старательно отогнал от себя возникшие догадки. — Поттеры, насколько мне известно, чистокровная семья, — всё ещё сдерживая себя в узде, произнёс Реддл. — И они явно не живут здесь. — Поттеры… — существо задумчиво протянуло это слово. — А ведь неплохая идея. Со смертью родственников мальчишка даже не родится. Пауза. — Хотя стоило бы заняться и родословной Эванс. Если бы не его проклятая грязнокровая мамаша, закрывшая его собой, мальчишка умер бы ещё в ту ночь. Внутри Тома всё оборвалось. Больше сомнений не осталось. Гарри Поттер, которого искало это нечто, был Гарри Эвансом. Сложно было сказать, что именно он ощутил в этот момент. Но одно Том знал наверняка. — Боюсь, я не могу тебе этого позволить, — спокойно произнёс он, делая шаг вперёд. Он вышел из тени дома и остановился напротив мага. — С тем, кого ты ищешь, у меня есть свои счёты и незаконченные дела. Так что, чтобы добраться до него, тебе сначала придётся пройти через меня. Глаза блеснули алым. И с палочки без предупреждения сорвалось проклятие. — О, я даже не сомневался, что ты так скажешь, — существо выставило почти идеальный барьер. — В конце концов, ты не мог не почувствовать в мальчишке крестраж. Барьер Тома дрогнул. — Крестраж? — с нажимом переспросил он, отправляя заклятие в ответ на чужое. Гниющая магия всё сильнее давила на разум. Теперь, кажется, он понимал почему. — Так ты не знал? — в голосе существа послышалось почти наслаждение. — Мальчишка снова одурачил меня. Я думал, что убил его на этот раз. Авада попала точно в цель. Без промаха. Оно шагнуло ближе. — Стоило всё понять ещё тогда, когда Поттер сам пришёл на смерть, не оказав ни толики сопротивления. Но нет. Этот маленький лжец не умер. Он пытался уничтожить осколок моей души внутри себя, но посмотри… в итоге сбежал вместе с ним сюда. Том сжал челюсти. — Из-за него, — прошипело существо, — и только из-за него я так и не смог закончить начатое. Но на этот раз он больше не уйдёт. Не он — так Поттеры. Не Поттеры — так поганые предки его грязнокровой матери. Все сгинут. И пророчество больше не будет иметь силы, ведь Избранный даже не появится на свет, чтобы противостоять мне. — Не смей говорить о них столь пренебрежительно. Голос Тома прозвучал ровно. Почти спокойно. И оттого особенно опасно. — Ты и пальцем не тронешь ни их, ни Гарри. Я об этом позабочусь, не сомневайся. Он чуть склонил голову. — Даже жаль, что Гарри так и не убил тебя. Придётся мне выпачкать руки. Палочка взметнулась. — Авада Кедавра! Зелёный луч встретился с другим — красным, сорвавшимся с небольшой задержкой. Змееподобное лицо исказилось от ярости, тогда как человеческое лицо Тома Реддла оставалось спокойным. Казалось, он и вовсе перестал что-либо чувствовать. — Ты… — существо захрипело, а затем разразилось хриплым смехом. — Ха-ха! Неужели мальчишка промыл тебе мозги? Как же ты слаб! Ты не можешь быть мной! Я — лорд Волан-де-Морт! Яростные крики срывались в шипение, но алый луч всё больше отступал от центра. Том не сомневался. Он знал, что должен сделать. Резко разорвав столкновение заклятий, он с лёгкостью ушёл от алой вспышки и почти сразу, с пугающей точностью, поразил цель. Существо перед ним пошатнулось. На мгновение его искривлённое лицо застыло в выражении неверия. А затем начало осыпаться пеплом. Том молча смотрел, как ветер подхватывает серую пыль и уносит её прочь по пустой улице. В алых глазах не было ни сожаления, ни торжества. Лишь равнодушие и лёгкая брезгливость. Пара пепельных крупинок осела на его ботинок. Реддл медленно стряхнул их носком о мостовую. Развернувшись, он вошёл обратно в дом. Всё же жизнь в Лютном переулке была хороша хотя бы тем, что, что бы ни происходило на улице, никто не рискнёт вмешаться. Пока Том поднимался по лестнице, в голове на удивление было пусто. Ни мыслей, ни ярости, ни удовлетворения от недавней победы. Только одно желание, гнавшее его вперёд. Входная дверь со скрипом отворилась. Учинённый им погром встретил его печальной, почти жалкой картиной: перевёрнутый стол, осколки тарелок на полу, пятна соуса на досках, словно нелепое напоминание о том, что ещё совсем недавно здесь был ужин. Взгляд Тома задержался на чужой палочке, лежавшей рядом с перевёрнутым столом. Гарри даже не подумал за ней вернуться. Раскрыв свои карты. Зная, что Том может его убить. Зная, что он уже однажды… И всё равно не взял то, что являлось опорой всякого мага. Первым инстинктом. Тем, к чему тянется рука, когда рядом угроза. А лорд Волан-де-Морт был угрозой. И Эванс… Нет. Поттер это знал. Хлипкая дверь комнаты скрипнула, когда Том отворил её. Он едва успел остановиться, прежде чем сделать следующий шаг. — Гарри? Тихий, хриплый голос сам вырвался из горла. Том резко наклонился, в страхе поворачивая к себе завалившееся на бок тело. Лицо Гарри заливала кровь, сочившаяся из шрама на лбу. Эванс никогда не рассказывал, откуда его получил. Брови были сведены к переносице в гримасе боли, глаза покраснели от слёз. Казалось, он либо заснул, выбившись из сил, либо потерял сознание. Сейчас его состояние, кажется, уже более-менее стабилизировалось. Лёгкая диагностика подтвердила эту догадку, но тревога от этого не исчезла. Осторожно, стараясь не потревожить, Том подхватил достаточно лёгкое тело на руки и перенёс на кровать. Аккуратно снял очки, отложил их в сторону. Взгляд снова пробежался по залитому кровью лицу и остановился на воспалённом шраме. Пальцы сами потянулись к нему. Том замер лишь на мгновение. А затем прикоснулся к горячей коже. Резкая боль тут же пронзила всё тело, словно удар молнии. Его согнуло пополам, и он с глухим стуком рухнул на пол, лишь краем сознания отметив, как Гарри болезненно застонал на кровати — будто испытывая ту же агонию. Дыхание сбилось почти сразу. Магия внутри взбесилась. Сознание на миг померкло от боли, разрывающей на части. Казалось, кто-то вскрыл не только его черепную коробку, но и грудную клетку, грубо запустил пальцы внутрь и начал выворачивать всё, до чего мог дотянуться. Перед глазами пронёсся рой разрозненных воспоминаний. Зелёный свет. Крик женщины. Холодный смех. Лес. Кровь. Гарри, идущий навстречу смерти без палочки в руке. В какой-то момент Тома вырвало от увиденного. Вкус крови и гнили будто пропитал всё вокруг. Он задыхался. Захлёбывался ужасом, болью, страхом и омерзением, пока всё это — так же внезапно, как началось, — не оборвалось. Глаза заслезились от одной только попытки открыть их. Но Том всё же сделал это. И обнаружил непривычный свет в комнате. Он сидел на полу, привалившись спиной к старой тумбе. Рядом темнела лужа собственной рвоты, источавшая отвратительный кислый запах. От одного взгляда на неё к горлу снова подступил ком. Реддл нашёл в себе силы махнуть рукой, испаряя содержимое собственного желудка. Голова со стуком вновь откинулась на сухую древесину. Уже было утро. Взгляд скользнул к краю кровати и нашёл неподвижную фигуру. Гарри ещё не очнулся. Тихий, хриплый вздох вырвался из горла Тома. Новая душа. Вернее, тот кусочек души из его будущего всё ещё ощущался непривычно. Будто нечто давно отнятое вставили обратно, но уже другим. Искажённым. Обожжённым чужой болью. Хах. Зато теперь он точно знал правду. Всю. Крестраж внутри Гарри был последним, который он создал в будущем. И именно он владел полной информацией о случившемся. Становление лорда Волан-де-Морта. Смерть матери, закрывшей собой сына и тем самым породившей его падение. Смерть Гарри Поттера. Грань. Страх. Боль. Одиночество. Ненависть. А потом — свет. Свет, когда кто-то решил вернуться за искажённым, изуродованным осколком чужой души. Души своего убийцы. Монстра, причинившего ему больше всего боли. Почему Гарри поступил так? Что его сподвигло? Голова раскалывалась от всего пережитого, а присоединившийся к его душе осколок, казалось, довольно урчал. Не спрашивайте. Том и сам не знал, откуда взялось это сравнение. Тело совершенно не хотело двигаться. Но Реддл всё же пересилил слабость и, слегка пошатнувшись, поднялся на ноги. Он бросил взгляд на, кажется, уже спокойно спящего Эван… Поттера. Пора было привыкать. Будить его не хотелось. Однако засохшую кровь с лица Гарри всё же стоило убрать. Ему как минимум не следовало так выглядеть. Лёгкие очищающие чары прошлись по коже. Да, они слегка пересушивали, зато не должны были его разбудить. Тому хотелось сначала собрать самого себя воедино. И только потом говорить. Покинув комнату, он вновь оказался на разгромленной кухне. Магия без команды прошлась по помещению, возвращая всё к прежнему виду: стол, стулья, осколки посуды, пятна соуса на полу. Всё, кроме палочки, так и оставшейся лежать посреди комнаты. Ну конечно. Такая же своевольная, как её владелец. Наклонившись и ощутив мимолётное головокружение, Том поднял чужое оружие. Древесина тут же легла в руку почти как родная, а по телу пробежало мягкое тепло. Именно это когда-то и заинтересовало его в самом начале их знакомства. Палочки-сёстры. Удивительно. Интересно, чем это было на самом деле? Злым роком? Пророчеством? Иронией судьбы? Простым совпадением? Разве теперь разберёшь. Стул под его весом скрипнул. На удивление, в этот раз звук показался почти родным. Хоть что-то привычное среди всего этого хаоса. Чужая палочка всё ещё отдавала теплом в ладони. Том откинулся на спинку стула и уставился в когда-то белый потолок, пока перед внутренним взглядом одно за другим проносились события — его собственной жизни и той, чужой, которой суждено было стать его будущим.

***

Гарри проснулся на удивление отдохнувшим и выспавшимся. Однако не позволил себе обмануться этим ощущением. Он слишком хорошо помнил, что ему предшествовало. Шрам ещё ни разу не болел в присутствии Тома. Иногда он отзывался глухим давлением, иногда — лёгким покалыванием, но вчера… вчера было такое чувство, будто голова вот-вот взорвётся. Гарри чувствовал это. Знал. Что-то произошло. Слишком знакомая магия разлилась по воздуху. Слишком тесным кольцом сжала горло. И это могло значить лишь одно из двух: либо сюда пришёл тот, кого здесь быть не должно, либо Том… Гарри зажмурился. Либо он не только не смог помочь сохранить его душу и рассудок, но и сам подтолкнул Реддла к тому, кем тот стал в будущем. Ни один из вариантов не хотелось даже представлять. И проверять, что же произошло на самом деле, тоже не хотелось. Но Гарри никогда не был трусом. Поднявшись с кровати, Поттер настороженно прислушался. С кухни доносился негромкий звон посуды. Значит, там кто-то был. Взгляд машинально скользнул по комнате в поисках палочки, но почти сразу же неприятная мысль ударила в голову, напомнив, где именно он её оставил. Молодец, Поттер. Так держать. Конечно, это мог быть Том. Кто-то же перенёс его на кровать. Кто-то убрал кровь с лица и оставил его спать, не тронув, не связав, не… Гарри сглотнул. Однако. Больше оставаться в неведении он не мог. Он осторожно шагнул к выходу и медленно приоткрыл дверь, готовый в любую секунду уклониться, броситься назад или бежать. Но ничего из этого не понадобилось. Кухня встретила его привычным потрёпанным уютом. Скрипучий стол стоял на месте. Пол был чист. Посуда — цела. В воздухе витал вкусный аромат чего-то горячего, тёплого и слишком домашнего для утра после катастрофы. А Том спокойно выставлял тарелки на стол. Запах еды заполнил комнату, и живот Гарри предательски, почти заинтересованно заурчал. Всё было… Обычно? И именно это настораживало сильнее всего.

***

Когда напряжённая фигура Гарри появилась в дверях, Том заметил это сразу. Как и то, что привычная беззаботность полностью исчезла из его позы. Беспечность, которой Поттер так ловко прикрывался все эти два года, слетела, обнажив того, кем он был на самом деле. Боевого мага, прошедшего войну. Человека, за чьей головой долго и упорно охотились. И всё же Том не подал вида, что что-то не так. Ему было интересно, как Поттер поступит дальше. Для себя Реддл решение уже принял. А вот что творилось в голове у Гарри, он всё ещё не знал. — Том? Растерянность, прозвучавшая в его голосе, Реддл не то чтобы не ожидал. Скорее не предвидел, сколько в этом тоне окажется искреннего непонимания и почти отчаянного неверия. — Ты уже очнулся? Хорошо, — нейтрально произнёс он. — Я взял готовку на себя. Тебе стоит сначала прийти в себя, а уже потом поговорим. Том кивнул на заставленный стол. Однако Поттер не сдвинулся с места, всё так же замерев в дверях. Его взгляд метался по комнате, задерживался на столе, на чистом полу, на посуде, а затем снова возвращался к Тому — будто Гарри не был уверен, что всё происходящее реально. В конце концов он поджал губы, как делал обычно, когда решался на что-то, и встретился с Реддлом прямым, упрямым взглядом зелёных глаз. — Мне ведь не показалось. Вчера… Поттер всё же не выдержал этого взгляда первым. Опустил глаза, стиснул кулаки. А затем вновь вскинул голову. — Он был здесь. И ты… Том, что произошло вчера? Наблюдая за ним и понимая, что Поттер явно не собирается бежать от правды, какой бы она ни оказалась, Том вздохнул. Однако уступать всё равно не намеревался. — Думаю, чтобы узнать это, нам стоит начать с правды. Не находишь? — ровно произнёс он. — Я не собираюсь предпринимать никаких действий, пока не услышу всё лично от тебя. А что-то мне подсказывает, рассказ будет не из коротких. Он криво улыбнулся и снова махнул в сторону стола. — Так что для начала сядь и поешь, Гарри. Ты истощён и магически, и морально. На этот раз парень всё же сдвинулся с места, неуверенно подходя ближе. Эта нерешительность раздражала. Но, учитывая, на чём закончился их прошлый разговор, не удивляла. Однако стоило Гарри заметить свою палочку, всё так же лежавшую на столе, как напряжённые плечи едва заметно опустились. Интересно. То, что Поттер не попытался найти её с самого начала, было следствием шока? Уверенности, что Том забрал её? Или неосознанного, но всё же доверия? Реддл тоже занял своё место. Следующие полчаса тишину нарушал лишь негромкий звон ложек о тарелки. Странная передышка. Она одновременно напрягала и давала возможность вновь привыкнуть друг к другу. К присутствию напротив. К дыханию. К осторожным движениям. К тому, что они оба всё ещё здесь. Когда последняя ложка бульона была съедена, Гарри по привычке собрал тарелки и начал мыть посуду. Том взглянул на часы. Стрелки уверенно клонились к полудню. — Я не стремился сюда попасть. И уж тем более не стремился связываться с тобой отношениями такого рода, — тихо начал Гарри, не отрываясь от посуды. Казалось, так ему было спокойнее. Пусть. Главное, чтобы говорил. — Когда я умер там, в будущем, то оказался на вокзале Кингс-Кросс. Вернее… скорее всего, это было что-то вроде грани. Перехода между жизнью и смертью. Умер я — и вместе со мной осколок души. Он ненадолго замолчал. — Я мог вернуться. У меня был этот выбор. Но он лежал там. Искажённое существо, лишь отдалённо напоминавшее младенца. То, что связывало меня с ним. То, что отравляло мне всю жизнь. Пальцы Гарри сжались на краю раковины. — И, наверное… наверное, именно поэтому он напомнил мне меня самого. Он был один. Никому не нужный. Его создатель даже не знал о нём до самого конца. А я… Гарри тихо выдохнул. — Ненавидел ли я этот осколок убийцы? Пожалуй, в какой-то мере. И, наверное, именно поэтому захотел попытаться его успокоить. Не знаю. Я просто знал, что ему страшно. Мне казалось, его боль я ощущаю как свою. Он наконец перестал делать вид, что моет посуду, но так и не обернулся. — Однако когда я поднял это существо на руки, то оказался уже здесь. И почти сразу понял, что так и остался крестражем. Только в этот раз я не знал, что мне делать. Волан-де-Морт остался там, в будущем. Там, где бушевала война. Где погибали мои друзья и последние близкие мне люди. Я хотел вернуться назад, но не знал как. Плечи Гарри едва заметно дрогнули. — И тогда я подумал: что, если ещё не всё потеряно? Я попытался найти тебя. Это было нетрудно, учитывая, что я знал твоё прошлое. Мне хотелось понять, действительно ли уже тогда не было надежды. Неужели, как говорил Дамблдор, тебя невозможно было вернуть? Он горько усмехнулся, но в этой усмешке не было ни злости, ни насмешки. Только усталость. — Сначала я решил, что так и есть. Однако ты… ты не был им. Ещё нет. Я слишком долго делил с ним одно сознание, чтобы не почувствовать разницу. Том молчал. — Когда я это понял, то захотел хотя бы попытаться убедить тебя выбрать другой путь. Но совершенно не заметил, как всё зашло слишком далеко. Гарри опустил голову. — А сейчас… сейчас я даже не уверен, что вновь смогу поднять на тебя палочку. Но и… — Не можешь принять моих взглядов и методов, — закончил за него Том. Он задумчиво смотрел в растрёпанный затылок Гарри, который уже давно перестал мыть посуду. Поттер просто стоял, не двигаясь. Должно быть, все силы у него ушли на то, чтобы рассказать вслух то, что Том и так уже знал. За исключением истинных намерений самого Поттера. А потому… — Вчера, после нашей ссоры, я вышел из дома и наткнулся на него. Гарри едва заметно напрягся. — Я не сразу понял, что вижу. И не сразу смог поверить в то, что слышу. Но в какой-то момент мне пришлось это сделать. Он искал тебя. Том говорил спокойно, почти буднично. — Судя по всему, ты доставил ему немало хлопот тем, что переместился в прошлое, прихватив с собой крестраж. Так что не думаю, что в твоём будущем стало хуже, чем уже было. Он чуть склонил голову. — Он желал твоей смерти. И смерти всей твоей родословной. Присоединиться к нему значило бы узнать многое о будущем и не допустить многих ошибок… От алого взгляда не укрылось, как вздрогнули чужие плечи. — Однако я не настолько обезумел, чтобы признать в гниющем трупе пример для подражания. Кроме того, в мои планы не входила твоя смерть. Поэтому мне пришлось сразиться с ним самому. Том сделал небольшую паузу. — Думаю, пепел после его смерти всё ещё летает по улицам. На этих словах Гарри резко обернулся и уставился на него поражённым взглядом. Том лишь понимающе усмехнулся. — И кстати, ты больше не являешься вместилищем души, — как бы между прочим добавил Том. — Вчера осколок, видимо, решил, что из меня получится лучший хозяин. Так что можно сказать, моя душа теперь более цельная, чем была до этого. Кроме того, я знаю всё, что знал крестраж. Замешательство в зелёных глазах постепенно переросло в подозрение и хмурость. — Почему ты мне это говоришь? — осторожно спросил Гарри. — Разве это не было бы твоим преимуществом? Подозрительный тон, отчего-то напоминающий насупленного котёнка, заставил Реддла тихо фыркнуть. — Гарри, — протянул он, — разве в отношениях люди не должны учиться доверять друг другу? Он нарочно передразнил его вчерашние слова, чем, кажется, окончательно выбил бедного парня из колеи. — Я не понимаю тебя, Том, — тихо произнёс Поттер. — Не понимаю, зачем всё это. После всего… можем ли мы вообще оставить всё как есть? Уже не тот импульсивный гриффиндорец, которого Реддл видел в воспоминаниях. — Я не знаю, Гарри, — ответил он после короткой паузы. — Слишком многое изменилось. Ты сам для меня оказался совершенно другим человеком. Том чуть склонил голову, не отводя взгляда. — Но я не хочу твоей смерти, Гарри Поттер. И не собираюсь каким-либо образом вредить тебе. В этом плане, думаю, мы с тобой оказались в одной ловушке. Он криво усмехнулся — скорее себе, чем Гарри, — а затем полностью сосредоточился на парне, заставляя и того вынырнуть из собственных мыслей. — Я не собираюсь становиться тем полуразложившимся безумным трупом. И более того — я собираюсь изменить свои методы. Пожалуй, разделение души действительно затуманило мой разум. Гарри едва заметно напрягся. — Однако, — спокойно продолжил Том, — я всё ещё не считаю свои суждения ошибочными. После соединения с осколком, который ты так любезно унёс в прошлое, кое-что изменилось. Сейчас я думаю, что создание крестражей изначально было ошибкой. И пока не разберусь детальнее в этом аспекте магии, не собираюсь принимать никаких радикальных решений. Он сделал паузу. — Что же касается нас с тобой… Я не смогу отпустить тебя с теми знаниями, которыми ты обладаешь. Хотя удерживать тебя специально, думаю, тоже не имеет смысла. На этот раз впервые за весь разговор в глазах Реддла отразилось что-то вроде искренней забавы. Поттер обиженно насупился, явно услышав в этом не комплимент, а скорее издёвку над всей своей жизнью. — Кроме того, как я уже сказал, я не хочу тебе вредить, — добавил Том мягче. — Поэтому сейчас, думаю, лучшим решением будет просто оставить всё как есть. — Всё слишком изменилось, чтобы быть как есть, — тихо выдохнул Гарри. — Да, — согласился Том. — Поэтому мы не станем спешить. Терпением не отличаемся ни ты, ни я, но сейчас это, пожалуй, единственный верный выбор. В конце концов, мы либо снова научимся доверять друг другу и придём к пониманию, либо разойдёмся навсегда. Он старался говорить спокойно, не выдавая лишних эмоций. Однако при мысли о последнем варианте что-то внутри болезненно перевернулось, отказываясь принимать такой исход. Гарри напротив опустил глаза, сжал руками столешницу позади себя, а затем неуверенно улыбнулся. — И что? Ты даже готов мириться с этой «помойкой рухляди»? Реддл усмехнулся. Если Поттер всё ещё ёрничает, значит половину пути они уже прошли. Оставалась только самая сложная часть, и неизвестно, сколько времени она займёт. Но почему-то именно сейчас и на время, и на вновь отложенные планы было плевать. — Это будет ниже моего достоинства, — с максимально возможным снисхождением произнёс он. — Но ради тебя я попробую, дорогой. Том наблюдал, как уголки губ на чужом лице сначала едва заметно дрогнули, а затем медленно растянулись в улыбке. И наконец с губ Гарри сорвался заливистый, немного нервный смех. Том тоже улыбнулся, встречаясь взглядом с зелёными, искристыми изумрудами. Что ж. Их ждёт долгий путь. Но, возможно, не такой уж безнадёжный.