timetravel is damage

Задыхаясь, она думает, что в этом есть что-то знакомое. Когда все в мире снова становиться на свои места, а ее клетки восстают против нее. Знакомо, но не… Что-то неуловимо левее того места, где оно могло бы быть, должно было быть. Статика в воздухе правильная, как может быть точнó отражение, а ощущается слишком кислой. Разумеется, это имеет смысл, когда сталкиваешься с расой существ, которые едят парадоксы и временные петли на завтрак. Что ж, возможно, поэтому, “знакомое” — лучший термин для описания ее ситуации. Единственный применимый. Очевидно, в начале этих раскопок была целая команда. И теперь осталась только она одна. Только профессор Ривер Сонг и почти мертвый манипулятор временной воронки — мчаться во времени и пространстве от монстров, создающих свою реальность вокруг. Всегда назад во времени, но на шаг впереди; на каждом повороте — сплетение генетики и эволюция. Она не смеет подпустить их к Доктору. Отсутствие какого либо плана. Нужда в помощи. Но каждый, кто попытается помочь — мертвец. Теперь здесь только она, наперегонки со временем. На какое-то мгновенье мир вращается перед глазами, пока Ривер пытается отдышаться. Пытается игнорировать внутренние повреждения. Манипулятор временной воронки нуждается в зарядке. В идеале, нуждается в зарядке и способе защиты от новейшего устройства Дискордии, разряжающего аккумулятор за секунды. И все это в ближайшие пять-десять минут. Прежде, чем им удастся выследить ее здесь. Она использует свою звуковую лопатку, чтобы идентифицировать планету. Почти улыбается, читая имя. Идеально. В конечном итоге, не совсем идеально. Несмотря на то, что Ривер забросило в популярный центр покупки и продажи технологических гаджетов, ни у одного из продавцов, к которым обращалась Ривер, не было зарядных устройств, совместимых с ее манипулятором временной воронки. Время нещадно заканчивается. Вероятно, заряда устройства хватит всего на один прыжок. И, если (когда) она все-таки прыгнет, — это будет конец для манипулятора временной воронки. И для нее. Честно, она не уверена, сколько еще прыжков выдержит ее тело. — Прошу прощения, — голос прерывает тревожный поток мыслей Ривер. Кого-то, одетой в нелепый наряд: укороченные брюки, радужную рубашку и серое (или светло-голубое?) пальто, накинутое на плечи. — Занята, — рявкает Ривер, и (почему-то) сразу же чувствует себя виноватой из-за вспышки боли на лице незнакомки. — Извини, — добавляет она, — я немного спешу. — Я слышала, вы искали способ зарядить свой манипулятор временной воронки, — продолжает незнакомка. — Я могу помочь. — Как? — с сомнением спрашивает Ривер, глядя на чужачку. Пусть она и не выглядит особенно многообещающе, время Ривер почти истекло. Вариантов осталось не так уж и много. — Пойдем, — говорит она, заворачивая с переполненного людьми рынка в сторону окраины. Ривер должна попытаться свести потери к минимуму, если что-то пойдет не так. Незнакомка внимательно следует за ней, идя рядом. Возможно, даже слишком близко, как думает Ривер. Выйдя с рынка, Сонг протягивает незнакомке запястье, чтобы та осмотрела прибор, с которым придется работать. Она не снимает манипулятор временной воронки — нет времени. Чужачка холодными пальцами и с удивительной нежностью держит ее за запястье, другой рукой нашаривая и доставая из кармана пальто (очевидно, очень глубокого кармана) гаджет, который Ривер никогда раньше не видела. Он немного похож на игровую фигурку из игры в Джекс, но со слабо светящимися огоньками в шести точках. Незнакомка подносит устройство к манипулятору временной воронки, и тот сразу начинает заряжаться. — Что это такое? — первое, что спрашивает Ривер. — На самом деле, забудь. Вопрос получше: может ли это предотвратить разрядку батареи, вызванную внешним источником? Незнакомка смотрит на Ривер странным, нечитаемым взглядом. — От чего ты бежишь? — тихо спрашивает она и слова почти заглушает только что начавшийся дождь. — Я не бегу. — мгновенно отрицает Ривер. — Ответь на вопрос. — Зависит от того, что разряжает батарею. — отвечает незнакомка. Заряд почти восстановлен. Должно быть, рядом с ней сейчас источник невероятной силы. Ривер переводит взгляд с неизвестного гаджета на лицо незнакомки. Она не смотрит Ривер в глаза. — Сколько мне стоит оставить твое устройство? Назови цену, — спрашивает Сонг. — Бесплатно, — качает головой незнакомка. — Я могу достать еще один. Батарея полностью заряжена. Ривер смотрит на незнакомку, пытаясь предугадать возможную ловушку. Зачем отдавать настолько ценный прибор бесплатно? Какую выгоду она из этого получит? Рука незнакомки все еще на ее запястье. Ривер пытается вырваться, но она не отпускает. — Скажи мне, от чего ты бежишь, — повторяет она. По коже Ривер пробегает мороз, и она уверена, что это не из-за дождя. — Я не бегу… Дискордия появляется с треском, окружая их. — Профессор Сонг, — у их лидера громкий, полный беззаботности голос. — Я вижу, что ваше тело разрушается. Вы должны знать, что мы способны использовать генетический материал мертвых организмов для нашей эволюции, но, как правило, будет проще и эффективнее, если вы останетесь живы. Только представьте, вы можете даже пережить процесс. Ривер снова пытается вырвать свою руку из хватки незнакомки. — Отпусти, — шипит Сонг. И незнакомка отпускает. Ривер ударяет по манипулятору временной воронки… …и ничего не происходит. Ее запястье обнажено. Внутри скручивается комок паники, когда она переводит взгляд на незнакомку… …которая — холодная, похожая сейчас на акулу — ухмыляется Дискордии. — Вам нужен генетический материал для эволюции, не так ли? — спрашивает она, произнося слова тоном человека, который заведомо находится (или думает, что находится) на двадцать семь шагов впереди. Это абсолютная противоположность, полный поворот на сто восемьдесят градусов от тихого, немного странного человека, который за минуту перезарядил манипулятор временной воронки. Но в ней есть определенная черта, связывающая обе эти личности воедино. — Я есть первоначальный вариант, приятель. Знаете ли вы о Повелителях времени с Галлифрея? Я — источник. Тот, от которого все они получили способность к регенерации. Когда она — даже не Повелитель Времени, — чужачка кивает в сторону Ривер. — Просто плохая копия копии. Теперь Дискордия полностью сосредоточили свое внимание на незнакомке. Ривер может ускользнуть. Ее даже не заметят. Но зачем незнакомка ведет эту игру? Она наверняка лжет — если бы некий оригинал существовал до Повелителей Времени, Ривер слышала бы о них. Доктор слышал бы о них. И, если предположить, что они существовали и существуют до сих пор, их определенно не было бы здесь — в глуши, помогая “плохой копии копии” по доброте душевной. — И я могу это доказать, — добавляет незнакомка, обращая свои блестящие, немигающие глаза к Ривер. Холодная, хищная улыбка выглядит неестественно на ее лице. Незнакомка поднимает правую руку так, словно держит невидимый шар, и ее ладонь начинает светиться. Регенерационная энергия. Настолько узнаваема, что ее подлинность не подлежит сомнениям. Каким-то образом эта чужачка обладает энергией регенерации. Может ли она быть еще одним Повелителем Времени? Или она действительно оригинал; жившая еще до появления Повелителей Времени? А затем плавным движением, которое выглядит убийственно жестоким, но для Сонг оказывается на удивление осознанным и нежным, незнакомка поворачивается к ней и, сжимая плечо Ривер левой рукой, кладет правую на ее грудину, проталкивая золотое свечение сквозь кожу… И Ривер задыхается, теряясь в приливе регенерационной энергии, которой она не ощущала с тех пор, как сломала себе запястье, избавляясь от каменной хватки плачущего ангела. Она чувствует, как ее клетки снова срастаются, восстанавливаются — горят, но исцеляются. Незнакомка отпускает ее, и Ривер отшатывается, неуверенно держась на ногах. Когда чужачка, не упуская ни секунды, поворачивается обратно к лидеру Дискордии, ее ухмылка становится еще шире. — Убедились? Хотите восстановить себя? — Не… — едва слышно говорит Ривер, пока ее тело продолжает самовосстанавливаться, угрожая надвигающейся исцеляющей комой. — Дискордия заинтересованы. Каковы ваши условия? — спрашивает лидер. — Предельно просты, — говорит незнакомка. Она бросает взгляд на Ривер прежде, чем вернуть его к Дискордии. — Вам просто нужно поймать меня. Она растворяется с характерным хлопком, и Дискордия исчезают мгновеньем после. Оказавшись в едком одиночестве под дождем, но, наконец, впервые за несколько лет свободной от погони, профессор Ривер Сонг падает на землю.

***

Наблюдая, можно сказать, что Доктор хороша в кризисных ситуациях. Даже имея из общего плана только букву “П” , ей удавалось выяснить все по ходу дела. Всегда удавалось. Как она и подозревала, манипулятор временной воронки настроен на случайную систему телепортаций. Рискованно. Она могла оказаться где угодно, например, посреди жерла вулкана. Или на дне океана. Или в ледяной пустоши. Доктор дрожит, быстро моргая из-за метели, оставляющей микроскопические разрывы и царапины на ее открытой коже. Она увязает в снегу по голени, приближаясь к чему-то, похожему на сооружение изо льда. — Хэй? — голос приглушается ветром, когда она кричит. — Есть кто внутри? Сквозь снег она видит пушистое существо, высовывающее свою длинную морду из ледяной постройки. — Привет! — весело говорит Доктор, приблизившись ко входу. Существо шипит и исчезает внутри. — Ладно, по-дружески не выйдет, — пожимает плечами Доктор. Она все равно ныряет внутрь сооружения. — Я здесь всего на пару сек… — добавляет она, — нужно перекалибровать вот это. Существо больше не появляется, и Доктор вводит координаты в манипулятор временной воронки. — У тебя от меня, наверное, уже волосы дыбом. Ну, или мех… Сейчас! — выкрикивает она, нажимая кнопку. После второго прыжка она чуть не падает на пол со сдавленным “ух”; с чувством тошноты и дезориентации. — Я успела забыть, насколько это ужасно, — первое, о чем думает Доктор, пытаясь вернуть расплывчатому зрению четкость. — Здравствуйте, Доктор, — эхом раздается знакомый монотонный голос. — Эйби! — говорит Доктор, выпрямляясь и поворачиваясь к компьютеру на колесах, который заговорил к ней. — Как поживаешь? Компьютер подает короткий сигнал и издает звуки обработки информации — жужжащие и щелкающие — повернувшись в направлении к Доктору. — Я не Эйби. Я — Искусственный Библиотечный Интерфейс. — Это кличка, — в миллионный раз объясняет Доктор. — Потому что мы друзья, да? Компьютер издает еще больше шума при обработке. — У вас есть: три просроченные книги. Доктор вздрагивает. — Ага! Жаль, что сегодня их с собой нет, но… — “Квантовая механика: преобразование Временных Линий в Свет”, — продолжает компьютер. — О, на самом деле, эту я вернула. Должно быть, позже в твоей временной лини, — отвечает Доктор, оглядываясь в огромной библиотеке. Стеклянные лифты с автономными гравитационными контурами сплетаются и петляют по комнате, словно водные горки, ведущие к каждому из множества разделов библиотеки, где наиболее нестабильные книги размещены в карманных измерениях, доступ к которым осуществляется с помощью трансматов. Доктор почти уверена, что в последний раз, когда она была здесь (то есть, примерно через двести лет, плюс-минус десятилетие) существовали коридоры ментальных соединений. Отсутствие ментальной связи может сильно затруднить ее поиски. — Где раздел о разных видах? Или о видах, способных путешествовать во времени? Или… — “Люди Земли XXI века: ритуалы дружбы и их расшифровка”, — продолжает компьютер, — и “Перезапись фиксированных точек во времени: для чайников”. Просрочено на: тысяча триста четыре дня. — Что ж, ни то, ни другое не помогло, так и запишите, если у вас здесь есть какие-то отчеты, — говорит Доктор. — Что более важно, есть ли у тебя какая-нибудь информация о Дискордии? Прежде, чем ответить, компьютер издает настораживающее количество жужжаний и гудков на разных частотах. — Да, — выдает интерфейс. — Отлично, — говорит Доктор. — В каком разделе? Где искать? — Повсюду. Доктор морщит лицо. — Повсюду? — она прослушивает компьютер звуковой отверткой, просто чтобы убедиться, что он не сломан. Это не так, все системы в исправном состоянии. — Какой раздел мне следует проверить? Где. Искать. — она спрашивает снова. — Повсюду, — гулко повторяет компьютер. — Хорошо, попробуем еще раз, — говорит Доктор, теряя терпение. — Какие книги содержат информацию о Дискордии? — Все. Доктор медленно вдыхает и выдыхает, стараясь сохранять спокойствие. — Так. Можешь ли ты рассказать мне, что такое Дискордия? Снова раздаются звуки обработки данных, а затем компьютер издает короткий звуковой сигнал разблокировки доступа. — Информация доступна. — Отлично, — говорит Доктор. — Так что же они такое? Длинный, ровный звуковой сигнал эхом пронесся сквозь тишину библиотеки. — Данные неисчислимы. — Но ты сказал, что информация доступна! — вскрикивает Доктор, с тревогой оглядываясь по сторонам. В углах комнаты видны цвета новой краски, которые она не заметила, когда вошла. Важно ли это сейчас? Нет, важно то, что Дискордия еще не появились. Если Дискордия смогли отследить телепортации манипулятора временной воронки, они уже должны быть здесь, не так ли? Она только что бросила Ривер на произвол судьбы? Компьютер снова подает звуковой сигнал. — Информация доступна. — Какая информация!? — спрашивает Доктор, пытаясь вспомнить координаты того места, где она покинула Ривер. Если она переместится туда ровно в ту же секунду, как ушла, возможно, она сможет… Компьютер издает серию жужжаний и сигналов, которые звучат — совсем немного — как смех. — Мы поймали тебя. Доктор замирает с рукой, застывшей над контроллерами манипулятора временной воронки. Чувствуя, как волосы на затылке становятся дыбом. Только сейчас, впервые, она замечает логотип, расклеенный по всей библиотеке: Дискордия, Inc. Но… Но нет, секунду назад этого не было, а теперь оно есть. Есть повсюду. Устаревшее. Доктор оборачивается, и она окружена. Была окружена уже несколько минут, вот только не заметила этого. Потому что их здесь не было. Никогда не было. — Черт! — Доктор хватается за голову, — Что вы делаете со временем? Дискордия прошли через изменения. Самую малость, с тех пор, как она видела их в последний раз — но они по-прежнему мультяшные дьяволы, хоть и кажутся взятыми прямиком из детских кошмаров. И все же, изменения есть: рост на несколько дюймов больше, непропорционально вытянутые конечности, пальцы-кости; глаза больше, когти — острее. Эволюция началась. Лидер улыбается Доктору, его огромные, торчащие из пасти острые зубы разных оттенков черного блестят во флуоресцентном свете. Вот только секунду назад они не светились, не так ли? — Вы только что сменили освещение? Это чтобы зубы блестели? — Доктор изо всех сил пытается заставить себя держать глаза открытыми, тогда как время, словно торнадо, обрушивается на ее разум, без пощады сметая все на своем пути. — Это то, как мы действуем, — говорит лидер Дискордии, и Доктор готова поклясться, что его зубы становятся еще острее, пока он говорит. — Мы знаем, что вы посетили эту библиотеку, когда бежали, поэтому мы захватили эту территорию до вашего прибытия. И отключили манипулятор временной воронки, стоило вам зайти. — Но это произошло только… — Доктор смотрит на свое запястье. Датчики сбоят. Манипулятор временной воронки неисправен. Она лезет рукой в карман, где лежит звуковая отвертка. Доктор чувствует, как Вселенная кричит в агонии, разрываясь на части. — Вы не знаете, что делаете, — говорит она. — Вы — кучка детей, играющих с силой, которую никогда не сможете постичь. Вселенная уже начала самоуничтожение. Возможно, Доктор ожидает недоверия или, наоборот, самоуверенного проявления высокомерия. Вместо этого она видит ликование. — Что и есть нашей целью. Мы стремимся к хаосу. Доктор мгновение колеблется. Еще немного, и манипулятор временной воронки заработает. — Вы не сможете стремится ни к чему, если прекратите существовать. — Небытие — это финальная стадия правления хаоса, — Дискордия приближается. Манипулятор временной воронки снова стабилен, снова в действии: в режиме случайной телепортации. Доктор использует звуковую отвертку в кармане, чтобы… Ее временной поток распадается перед ней. Дискордия бросается на нее, хватая со всех сторон — они пытаются разрядить батарею, но Доктор останавливает их звуковой отверткой — или один из них выстреливает ядовитым дротиком, от которого она уклоняется — за исключением тех случаев, когда избежать выстрела не получается; когда Доктор умирает — или взрывается — или… Доктор использует звуковую отвертку для активации манипулятора временной воронки и телепортация уносит ее прочь. Третий прыжок хуже второго. Она падает в жерло вулкана и снова лихорадочно нажимает кнопку. Четвертый прыжок — на луг. Дискордия появляется снова, когда она с силой бьет рукой по манипулятору временнной воронки — снова-снова-снова. Доктор чувствует, как внутри нее распадаются клетки. Как ее органы отказывают.

«Следы моих слез».

«Меньше лирики, Доктор. Просто скажи им.

«Путешествие во времени — это ущерб. Как слеза

в ткани реальности. Это — рубцовая ткань

моего путешествия по вселенной.

Мой путь во времени и пространстве».

На этот раз внутри нее не остается абсолютно ничего, кроме повреждений. Доктор понимает, что было глупо думать, что она будет сильнее Ривер Сонг. Доктор кашляет, согнувшись пополам, и золотое свечение вырывается из ее рта, растворяясь вокруг. Если Дискордия и не смогли отследить манипулятор временной воронки, то они наверняка смогли отследить ее. Но она должна попытаться. Она не может привести их к своей ТАРДИС. И она не может позволить им завладеть ее генетическим материалом. Теперь Доктор понимает, что именно поэтому Ривер не обратилась за помощью. Манипулятор временной воронки снова почти разряжен. Доктор нажимает на кнопку. Наконец, она приземляется посреди толпы. Доктор снимает манипулятор временной воронки, настраивает его на место, о котором вспомнит позже, и отправляет устройство телепортироваться само по себе. Затем она бросается бежать, пытаясь затеряться в толпе. Пытаясь держать себя в руках, стараясь не дать ускользнуть регенерационной энергии. Они все равно ее находят.

***

Джек не может вспомнить, какой была жизнь до Дискордии. Он почти уверен, что было время до их прихода. Возможно, он и не Повелитель Времени, но опыт путешествий во времени позволяет замечать некоторые его искажения. А здесь и сейчас время искажено слишком сильно. Из своих путешествий он знает, что Дискордия существовали уже некоторое время, тихо развиваясь и захватывая другие планеты. Но теперь, когда они захватили Землю (или всегда управляли Землей, в зависимости от того, как посмотреть), он изо дня в день ожидает увидеть, как Доктор вступит в игру. И затем он видит нечто, кричащее: “что-то пошло не так”. Страшно, адски неправильно. Все происходит в прямом эфире. Джек практически уверен, что это было сделано намеренно — на самом деле, все это, вероятно, не больше, чем постанова. Группе людей-повстанцев удается убить одного из Дискордии. Но после мгновения агонии он начинает светиться. Мир вокруг капитана замирает, когда Джек наблюдает за одним из Дискордии, регенерирующим в прямом эфире. Миллионы и миллионы людей в отчаянии сидят в своих домах, потому что Дискордию невозможно убить, но горе Джека заглушает их всех. Есть только один способ, которым они смогли эволюционировать, чтобы добится такого. Осталось только одно существо с исходным материалом, необходимым для эволюции. Доктор в опасности. Джек не возвращается в прошлое, чтобы помешать Дискордии найти ее. Потому что он не уверен, простит ли Доктор его когда-нибудь, если он поспособствует появлению подобного парадокса. У него также нет плана, как остановить Дискордию. Они — парадоксальные монстры, и у Джека ужасное ощущение, что только парадокс и может завершить их существование. Чего Доктор никогда не сделает. Но у него есть план, как вызволить Доктора — если она еще жива. Джек надеется, что она еще жива. Был период времени, между тем, как он впервые вызволил Доктора из тюрьмы, и тем, когда они вместе встретили ее семью (наконец-то, по-настоящему). Время, когда она еще не замкнулась в себе насовсем. Когда Доктор сказала Джеку, что не знает, кто она. У нее были и другие, совсем другие жизни — достаточно, чтобы он мог подумать, что слухи об ограниченном количестве регенераций к Доктору неприменимы. Конечно, есть способы убить Повелителя Времени и остановить, если не предотвратить, регенерацию. Джек пробирается в отдел высшего командования Дискордии с бластером, USB-накопителем, манипулятором временной воронки, спрятанным “шаром побега” — на всякий случай — и вклинивается в их компьютерные базы данных, запуская вирус, ориентирующийся на любое упоминание о Докторе. Пять минут, и Джек получит необходимую информацию. Вирус — исчезнет без следа. Как бы ему ни хотелось к чертям уничтожить их компьютерные системы, он не может нарушить временную линию. Доктор важнее. В пятьдесят втором веке, в отдаленной части галактики, не затронутой Дискордией (пока что), Джек изучает собранную им информацию. Для Доктора события происходят в будущем, где Дискордия захватили всю галактику. По крайней мере, они в нынешней временной линии. Дискордия собираются захватить всю галактику еще раньше, меняя временные рамки по ходу, полностью перекраивая их под себя. Несмотря на то, что Дискордия являются расой, поклоняющейся хаосу, они до смешного дотошны в своих записях. Джек предполагает, что это помогает им поддерживать парадоксы, не вычеркивая себя из существования. Он может видеть, когда и где Доктор была схвачена, когда они получили ее генетический материал, когда им удалось преуспеть в развитии способности к регенерации, а также, похоже, чувству времени. Харкнесс видит, когда они запланировали все для… Для... Конверсии? Конечно. Теперь это имеет смысл. Дискордии необходимо поддерживать разнообразие генофонда, что является частью их религиозной преданности хаосу. Они планируют вплести генетический материал Доктора в свой (от этой мысли Джек вздрагивает), что, очевидно, требует конверсии. Он задается вопросом, является ли это также религиозным ходом или чем-то еще. Джек надеется, что не узнает. По крайней мере, наличие информации означает, что Доктор все еще жива. Джек не может вмешаться. Не до тех пор, пока они достаточно разовьются. Парадоксы. Именно такие моменты заставляют Джека вспомнить время, проведенное в тюрьме. В попытках освободить, спасти Доктора.

«Потребовалось девятнадцать лет, чтобы добраться до камеры рядом с тобой.

Надеюсь, у тебя было достаточно времени, чтобы занять свои мысли.”

Единственная константа, которую они имели в то время, — он, продумывающий бесконечность вариантов развития событий, прокладывающий себе путь к ней; и она, ждущая, без малейшего понятия о том, будет ли когда-нибудь свободна. Хрупкая полоска жизней длинною в их существование. Только когда вы проживете столько же, сколько прожил он, вы поймете, что время никогда не движется быстрее, независимо от того, насколько короткий отрывок или как длинна жизнь. Время есть время. А между этими датами — захватом, добычей, эволюцией — проходят годы. Джек врывается на следующий день после того, как Дискордия окончателько эволюционируют; самый ранний момент — именно сейчас он может вмешаться, не вызывая парадокса. Поначалу Доктор не реагирует на его присутствие. Она вся в больнично-белом: сидит на белой кровати в белой комнате и смотрит сквозь зарешеченное окно вниз, прямо на столицу Дискордии. Джек кашляет. Доктор не двигается. Так медленно, как может, стараясь быть уверенным в том, что шум его шагов достаточно громкий, Джек обходит кровать, попадая в поле ее зрения. — Доктор? — спрашивает он. Доктор вздыхает. — Думаю, я сказала тебе уйти, — бормочет она едва слышно, до сих пор даже не взглянув на него. — Мне очень жаль, — говорит Джек. — Я не мог прийти раньше, не вызвав парадокса. Я понял, что ты у них после того, как они научились регенерировать. Доктор, наконец, озадаченно глядит на него. — Это что-то новое, — говорит она. — Привет, — говорит Джек. – Я здесь, чтобы вызволить тебя. — Здесь… — глаза Доктора медленно расширяются. — Что-то не так, — говорит, теперь буравя капитана взглядом. Она встает с кровати и приближается к Джеку, всматриваясь ему в глаза, словно пытаясь увидеть что-то сквозь пелену зрачков. Джек воздерживается от вопроса «с тобой все в порядке?». Доктору это не нравится, он знает. Но на кончике языка остается едва уловимая горечь невысказанных слов. Внезапно Доктор крепко обнимает его, прижимая свою голову к его груди. — О, ты — чудесный фиксированный момент во времени, — говорит она. — У меня так долго была эта парадоксальная головная боль, что я забыла, каково это — иметь возможность думать. В ответ Джек сжимает ее в осторожных объятьях . — Я тоже рад тебя видеть. — Каков твой план спасения? — Доктор отстраняется, но лишь самую малость. Слегка ухмыляясь, Джек демонстрирует свое запястье, ожидая одного из дешевых и отвратительных замечаний Доктора о таком способе путешествий во времени. Вместо этого она отшатывается от него, почти разрывая контакт. Доктор сжимает одной рукой другое его запястье в крепкой хватке. — В чем дело? — спрашивает Харкнесс. — Манипулятор временной воронки не наихудший вариант, разве нет? — Это больно, — коротко говорит Доктор. — Физически. — Только если использовать его слишком много раз подряд, — настаивает Джек. Она не отвечает, но тянет его обратно к кровати. Внезапно Доктор пошатывается и падает на пол, потянув за собой его запястье. — Доктор, — говорит Джек. — Что случилось? Доктор качает головой. — Ничего, все в поряд… — ее слова прерывает приступ кашля. Что-то похожее на золотые искры вылетает из ее рта и распространяется по комнате, постепенно рассеиваясь в воздухе вокруг них. Ее рука соскальзывает с предплечья Джека, но он хватает ее прежде, чем Доктор успевает разорвать контакт. — В порядке? — спрашивает Харкнесс. Доктор берет его ладонь и переплетает свои пальцы с его. Ее руки трясутся. — Ты регенерируешь? — Джек пытается подобрать правильные слова, чтобы задать вопрос. — Стараюсь не допустить регенерацию, — отвечает Доктор. — Сделала слишком много прыжков во времени перед тем, как меня поймали. Спровоцировала несколько внутренних повреждений. — До того, как они… Доктор, это было… — “много лет назад.”, — он не заканчивает мысль. Джек знает, что она знает, и ему нет смысла говорить это вслух. Доктор годами задерживала эту регенерацию. Как она еще не умерла? — Не думаю, что когда-либо смогу, — бормочет Доктор. Слишком поздно Джек вспоминает о сенсорной телепатии. Но он не знает, как вытащить ее из этой ситуации без манипулятора временной воронки. — Я не думаю, что еще один прыжок способен убить меня, — говорит Доктор, но, несмотря на всю ее “невозможно-умереть-” идею, она не совсем уверена. — Ты регенерируешь, когда мы вытащим тебя отсюда? — спрашивает Джек. — Может и не понадобится, — быстро отвечает Доктор. Она закрывает глаза. — Надо вернуться к самому началу. Отменить все это. Я ведь не могу это исправить. — Доктор открывает глаза. — Еще один прыжок. Давай обратный отсчет. Она протягивает руку и ждет. Не колеблясь, Джек протягивает свое запястье с манипулятором временной воронки. Доктор вводит координаты, как будто планировала это целую вечность. Она делает паузу, прежде чем нажать последнюю кнопку. — У тебя есть оружие? Молча, он предлагает ей свой бластер. Доктор смотрит и ее ясные глаза наполнены печалью. — Мне очень жаль. — Не думаю, что на данный момент буду способна прицелится. Джек кивает. Он был к этому готов. — В кого стрелять? — даже если бы Доктор могла сделать выстрел, он бы ей не позволил. Почему-то, этот вопрос делает ее еще грустнее. Доктор нажимает на кнопку манипулятора временной воронки. Джек ощущает прыжок в далекое прошлое, но комната, в которой они находятся, похожа на ту, где они находились только что. Сплошные белые полы, столы, потолки, стены, халаты — группа существ стоит посреди лаборатории, не замечая их прихода. Они перебрасываются несколькими короткими репликами через рации; одно из них (“по всей видимости, медик”, думает Джек) стоит ближе всех к подопытному, держа в воздухе шприц. — Испытание номер триста четыре, — наконец провозглашает оно. — На этот раз, у меня хорошее предчувствие. С едва сдерживаемой дрожью Доктор кивает Джеку. С болью внутри, он понимает. Джек спускает курок. После этого он делает большую часть уборки, избавляясь от тел и следов, а Доктор сидит, прижавшись к стене. Джек может только представить, что происходит у нее в голове. Доктор не реагировала ни на одну из его ранних попыток заговорить, поэтому Харкнесс позволяет ей сидеть молча, пока он работает. В конце концов она говорит, но не об убийстве. Доктор дает указания — смешивать химикаты, наполнять новый шприц, вводить в организм — это ужасно, но необходимо. У нее явно было много времени, чтобы подумать о сокрытии. Полное отсутствие лаборатории — это именно то, что думал Джек — могло привести к повторению эксперимента; дублированию открытия, новой эволюции. Так даже лучше: эксперимент провалился и, с научной точки зрения, ученый находился на совершенно неправильном пути. Любой, кто попытается воссоздать или исправить его, с таким же успехом может организовать охоту за призраками. Закончив, он подходит к Доктору, держа тряпку. Грязный кусок ткани все еще забрызган кровью. Доктор не двигается, чтобы забрать у него тряпку, поэтому Джек садится рядом с ней и просто ждет. — В этот раз было лучше, — говорит она, — не так ли? — Лучше, чем что? Она судорожно вдыхает. — Поиски ребенка. Он снова смотрит на тело. — Точно. Это было лучше. Спасибо. Доктор качает головой. — Все еще непростительно. Не для тебя, правда. Это я нажала на курок. И Джек знает, что не сможет изменить ее мнение по этому поводу, поэтому вместо этого принимает решение сменить тему. — Как работает парадокс? — спрашивает он. — Я не знаю, — отсекает Доктор. Джек пытается заглушить тревожные колокола, набатом бьющие в его голове. — Но ты думаешь, это сработает? — Думаю, это должно сработать, — говорит она. — Раньше это работало. Я слышала, как они разговаривали: в предыдущей временной линие мое шестое «Я» спланировало их уничтожение, отправив их на самодеструкцию. Понятно, что все провалилось. На этот раз я сделаю все сама. Знаешь… — Доктор смотрит на Джека. — Я всегда тебя прикрою, — говорит он и снова поднимает кусок ткани. — Можно? Доктор кивает и смотрит Джеку в глаза, пока он пытается стереть кровь с ее лица. Это немного тревожит, но он отгоняет эту мысль, прежде чем она успевает закоренится в голове. — Ты же знаешь, что я не стал бы убивать ради тебя кого угодно, не так ли? — наконец спрашивает Джек. Плечи Доктора напряжены и мелко подрагивают. — Я не знала, — говорит она. — Такие решения не только на тебе, — Харкнесс качает головой. — Но ты поступила правильно. Внезапно Доктор наклоняется вперед, прижимаясь головой к его груди. Медленно, Джек обнимает ее. — Спасибо, — Доктор едва слышно выдыхает. — Думаешь, мы это запомним? — спрашивает Джек. — Надеюсь, нет. Он держит ее крепко, сжимая в объятьях. — Но… — продолжает Доктор. — Глаз бури. — Точно. Наконец, она отстраняется. — Теперь в ТАРДИС? — спрашивает Джек. Она выглядит ужасно, и он знает, что даже если Доктор не регенерирует, ей понадобится восстановительная кома. Или хотя бы лечебный сон. Но Доктор качает головой. — Моя временная линия слишком запутана, — объясняет она. — Это только навредит ей. Мне нужно, чтобы ты отвез меня куда-нибудь, чтобы переждать бурю, пока она меня не настигнет. А еще мне нужно, чтобы ты доставил манипулятор временной воронки. И извинения, — Доктор вздыхает и поднимается на ноги. — Один последний прыжок, — говорит она. Джек оставляет Доктора в баре на краю вселенной (с очень конкретными инструкциями по выбору временного отрывка); он задается вопросом, сколько раз она была здесь, и следует ее указаниям, чтобы подобрать манипулятор временной воронки, оставленный путешествовать сам по себе. После, Джек стоит под дождем над рухнувшей на землю Ривер Сонг. — Привет, — говорит он, садясь на корточки рядом с ней. — Скучала? Ощущая окружающий мир словно туманную пелену, Ривер возвращается в сидячее положение. Регенерационная энергия все еще кипит внутри нее, и Сонг изо всех сил пытается не заснуть. — Это мой манипулятор временной воронки? — Один манипулятор временной воронки, — отчитывается Харкнесс, протягивая Ривер устройство, — и извинения от человека, который его взял. — Кто это был? — спрашивает Ривер, беря манипулятор временной воронки и закрепляя его на запястье. Батарея разряжена не полностью, но с тех пор, как она видела его в последний раз несколько минут назад, гаджет явно использовался для множества прыжков. Джек качает головой. — Я не знаю, — говорит он, пожимая плечами. — Не назвал имени. — Кстати, говоря о загадочных Повелителях Времени, — говорит Ривер. — Я ищу своего мужа. Моего второго мужа. И перед тем, как ты успеешь что-то сказать, да, я рада тебя видеть. Ищу, чтобы узнать, знает ли он, что я не умерла в библиотеке. Что-то мне подсказывает, что все наши отношения существовали потому, что он думал, что у них есть конечная точка, но… — Но Доктор не любит концовки, — Харкнесс заканчивает мысль за нее. — Итак, ты его видел? — Не видел, — говорит Джек. — Но, будь я на твоем месте, попробовал бы один хороший бар на краю вселенной…

***

Ривер не видит в баре своего мужа, но видит ту таинственную незнакомку, которая исцелила ее, оскорбила и, наконец, украла ее вихревой манипулятор. Чужачка выглядит не очень хорошо, но этого и следовало ожидать, учитывая, сколько прыжков она совершила за явно очень короткий период времени. Хотя Ривер и понимает, что не может точно знать, сколько времени прошло. Она подходит и садится на табуретку рядом с незнакомкой. — То же, что и у нее. Что бы это ни было, — бросает Сонг бармену. Незнакомка не сразу смотрит на нее. Когда она наконец переводит взгляд на Ривер, незнакомка выглядит напуганной, как загнанная в ловушку дикая кошка. — Тебе удалось избавиться от Дискордии? — спрашивает Сонг. Незнакомка кивает. — Все ушли. Никогда не существовало. Ривер вздрагивает. — Я думала, что Повелители Времени за “антипарадоксы”. — Я и не Повелитель Времени, — говорит незнакомка, снова глядя на свой стакан. — Верно, ты сказала, что ты “оригинал”, — чем бы это ни было. Ривер наклоняет голову, осматривая ее. Незнакомка действительно выглядит не очень хорошо. — Похоже, довелось совершить слишком много прыжков во времени, — констатирует Ривер. — Да, — говорит незнакомка. — Хотя со мной все в порядке. Живу так уже много лет и умирать не собираюсь. В ближайшее время. Не волнуйся. Ривер подавляет свое недоверие и решает не комментировать. — Если Дискордии никогда не существовало, почему мы о них помним? — Глаз бури, — говорит незнакомка. — И рано или поздно она нас догонит. — Разве попадание во временной вихрь не сможет остановить ее? — Ривер сама начинает думать о прошедших событиях, чтобы не позволить воспоминаниям исчезнуть. Хотя, они ведь и раньше не пропадали в подобных ситуациях. — Я не хочу вспоминать, — голос незнакомки едва слышен. Ривер внезапно чувствует себя некомфортно, как будто когда вмешиваешься во что-то, о чем тебе точно не следует знать. Возможно, ей стоит уйти. — Что ж, — говорит Сонг, — я полагаю, спасибо за спасение и возвращение манипулятора временной воронки, — Ривер точно собирается уйти (нет, это точно не побег. Скорее, отступление), но что-то останавливает ее в последний момент. — Откуда ты знаешь Джека? Незнакомка пожимает плечами. — Все бессмертные знают друг друга, — просто отвечает незнакомка и делает глоток своего напитка. Бессмертные? В таком случае, возможно, стоит расспросить ее подробнее. — Слушай, технически он, возможно, и не бессмертен, но ты знаешь Доктора? Долгая пауза. На мгновение Ривер думает, что чужачка вовсе не собирается отвечать. Но потом она бросает короткое: — Да. Ривер не знает, друг этот человек или враг для Доктора, но ей придется попытаться. Ее сердца покалывают в предвкушении. — Я жена Доктора, — говорит Ривер. — И я пытаюсь его найти. — Я не знаю, где он, — говорит незнакомка слишком быстро. — Извини. Ривер немного поникает, но она все еще настроена узнать ответы. — Я волнуюсь, что он избегает меня, потому что думает, что я мертва. Или потому, что я еще не умерла. Потому, что я должна была умереть, я думаю. С его точки зрения. Это привлекает внимание незнакомки. — Что значит «должна была умереть»? — Была такая себе библиотека, — говорит Ривер, — где я сгорела и была сохранена в ядре данных, но потом другой Повелитель Времени — вполне возможно, что ты тоже ее знаешь, но это сейчас не важно — повторно загрузил меня и мое тело. Итак… — бармен ставит перед Ривер ее напиток. “Странный цвет”, — думает она перед тем, как продолжить говорить. — У меня новая жизнь, и я просто хочу знать, знает ли мой муж, или… — Ривер делает глоток напитка и почти сразу выплевывает его. Шоколадное молоко? Она смотрит на незнакомку со смесью удивления и осуждения… Но та смотрит на Ривер с открытым ртом, и слезы блестят в ее светлых глазах, как… Ужасное, тянущее чувство понимания начинает оседать в животе Ривер. — Пожалуйста, просто скажи мне, мертв ли ​​он, — говорит она. Незнакомка качает головой. — Не мертв, — говорит она и неожиданно берет Ривер за руки. — Это я. Ривер моргает. — Это… — Доктор, — говорит незнакомка, и на ее лице появляется легкая улыбка. Ривер качает головой. — Доктор не бессмертен, — говорит она. — И у него никогда не было твоего лица. — Рыба Джим, — говорит незнакомка. — Пандорика. Взрывающаяся ТАРДИС. Трещина в реальности. Тишина. Невозможный космонавт. Библиотека. — Ты читала мой дневник, — обвиняюще восклицает Ривер. Губы незнакомки дрожат, и она отпускает руки Ривер, вместо этого поднося пальцы к ее вискам. — Пожалуйста, позволь показать тебе, — говорит она, и ее голос почти срывается на шепот. Ривер знает, что это ловушка. Она точно знает, что это ловушка. Но есть крошечный, предательски-хрупкий осколок надежды. Поэтому Ривер кивает. Незнакомка колеблется всего одно мгновение. — Мне жаль, если будет больно, — наконец говорит она. А потом соединяет сознание с Ривер, и… Она — Доктор, едва подавляющая агонию от отказа семи разных органов и сильную парадоксальную головную боль. Но она — Доктор, и она любит Ривер Сонг. Незнакомка отстраняется, и Ривер понимает, что они обе плачут. И через мгновенье злость сменяет слезы. — У тебя отказало семь органов! — вскрикивает Ривер, наверное, немного громче, чем следовало бы, когда несколько других посетителей оборачиваются, чтобы поглазеть на них. — Все в порядке, — говорит Доктор. — Я впаду в исцеляющую кому после того, как буря настигнет меня. — Я не… — Ривер кладет руку на щеку Доктора. — Я не думаю, что она придет за нами, дорогая. Доктор чуть-чуть морщится, а затем скрывает эмоции, как будто их никогда и не было. Ривер воздерживается от вопроса, что именно она “не хочет вспоминать”. Но это не значит, что Сонг не спросит позже. Вдалеке она слышит звук материализующейся ТАРДИС. Ривер выжидающе смотрит на Доктора. Наконец Доктор отталкивает от себя стакан с шоколадным молоком. — Знаю, — говорит она. — И я думаю, что тебе тоже нужно выздороветь. — Без проблем. Но только в том случае, если ты со мной, — бросает вызов Ривер. Доктор полузакатывает глаза, когда слегка покачиваясь, поднимается на ноги. Вместе они выходят из бара, где в дверях уже стоит Джек. Когда Доктор подходит к ТАРДИС, она удивляет Ривер, взяв Джека за предплечье и облегченно вздохнув. Джек протягивает Ривер другую руку. С любопытством она берет его за руку, и тут же чувствует, как исчезает головная боль, которая была у нее так долго, что Ривер даже не осознавала ее присутствия. — Любите фиксированные точки, — говорит Доктор, прислонившись к Джеку. Джек ухмыляется, но не комментирует. — Я не знал, что ты можешь управлять ТАРДИС, — говорит Ривер, обращаясь к капитану. — Я и не могу, — говорит Джек. — Старушка пилотировала сама. — Как ты ее нашел? — спрашивает Доктор. — У меня много друзей во многих местах, — отвечает он, подмигивая. Внутри ТАРДИС Доктор выглядит почти спящей даже не смотря на то, что она все время на ногах, пока Ривер ведет ТАРДИС к временному потоку. — Милая, — говорит Ривер (и теперь, когда она отпустила Джека, у нее снова начинает болеть голова). — Я думаю, сейчас самое время найти нулевую комнату. Доктор практически тает, разомлелая, в объятиях Джека. — Ты останешься? — тихо спрашивает она. — Конечно, — кивает Джек, но с таким видом, словно не ожидал этого вопроса. — Мне не нравится невозможноть проснутся, — добавляет Доктор. Джек понимающе кивает. — Я буду рассказывать тебе сказки, — обещает он (и выглядит сейчас совсем как мальчишка, притворяющийся рыцарем, который обязательно защитит всех от злого-злого дракона). — Держать кошмары подальше. Доктор улыбается. Ривер, проведшая двадцать четыре года с Доктором на Дариллиуме, знает, что сказок будет недостаточно, чтобы избавиться от кошмаров. Но это поможет — им обоим. В качестве теплого “добропожаловатьдомой”, ТАРДИС создает нулевую комнату прямо рядом с консольной. Ривер входит туда вместе с Доктором, и ее парадоксальная головная боль снова тает. Впервые на своей памяти она чувствует себя дома.