Имя мне...

«О люди, рождённые для рабства!»

император Тиберий Юлий Цезарь Август

      Со злобным и протяжным шипением, словно ядовитая змея прошипела в микрофон, приготовившись наброситься на свою жертву, трап шаттла опустился так медленно, как мне казалось, что могла пройти целая эпоха. Впрочем, так оно и было. Эпоха поструусанской республики становилась на ещё один большой шаг ближе к своему завершению, открывая дорогу чему-то новому, более совершенному, но также и смертельно опасному для действующих лиц.       Как только подъёмный мост коснулся поверхности, я начал своё шествие, которое должно было изменить не только мою жизнь, но и жизни квадриллионов жителей этой Галактики. Между мной и исполинским колодцеформенным зданием Сената выстроились отряды гвардейцев Торна, чей обязанностью было охранять здание снаружи от несанкционированного проникновения, а также не допустить бегства оппозиционных сенаторов. Теперь они стояли рядами, словно приветствуя меня, своего нового властителя. Чеканя шаг в сторону ротоны, я постоянно укреплял свою связь с Силой. Я напитывался ей, как энергией необходимой для поддержания жизни и сил, укутывался в ней, как в одежду, едва ли не растворяясь в ней, но становясь её неотъемлемой частью. Это давало мне прямой доступ едва ли не ко всем ощущениям, что испытывали окружающие, — страх, паника, ужас, непонимание. Скорее всего, речь шла о сенаторах, которым мои легионеры на пару с гвардейцами устроили маски-шоу, а также зевак, которые были шокированы и так же напуганы прерыванием вещания из Сената по всем каналам по «техническим проблемам». Благодаря этому единению с Силой и сосредоточению на всех этих эмоциях, я снова мог видеть картину. Картину того, как в Сенате разгорались ожесточённые дебаты, которые привели к тому, что спецы из сенатской разведки чуть не постреляли охрану некоторых сенаторов, которые имели наглость слишком громко и грубо критиковать покойного Палпатина. Вот ведь ирония!       Окружавшие же меня солдаты не издавали такой уж бурный спектр эмоций. Как всегда, эти клоны делали своё дело, — выполняли приказы, — без какого-либо сомнения, которое отчасти, наверное, испытывал их новый командующий. Но это не на долго. Чем ближе я оказывался к Сенату, тем сильнее ощущал поток эмоций, что исходили из него. А как только я оказался внутри и начал шагать по ступеням и подниматься на лифтах, так и вовсе едва ли не захлебнулся от его бурности и насыщенности. Параллельно с ощущениями в Силе, я видел творившуюся картину своими глазами. Повсюду попадались гвардейцы и мои легионеры, которые при виде меня, салютовали мне, прикладывая вытянутые ладони к своим шлемам. У их ног повсюду валялись бесчувственные службисты Айсарда и «резиновые дубинки» Департамента Юстиции, которые остались в его составе, дабы судьи совсем не оказались беззубыми и зависимыми от армии и других силовых ведомств. Мудро, владыка Сидиус. Усиливая или ослабляя кого-то, нельзя допускать полной доминации одних над другими. Ведомства, сенаторы с губернаторами, — все должны конкурировать между собой, а сам ты должен находиться над схваткой. Я усвоил этот урок.       Порой некоторые сенаторы могли через плечо моих бойцов разглядеть меня и как меня приветствуют и их страх только усиливался. Почтение солдат и страх политиков начинал действовать на меня опьяняюще. Что-то внутри меня так и кричало, что все они ничто передо мной, что я сильнее и могущественнее их всех и сегодня, я могу взять судьбу в свои руки и управлять ей, как… Так, держаться Сулла, держаться! Ещё ничего не кончилось! Даже больше, ещё ничего не началось! Рано делить шкуру неубитого медведя, очень рано! Нужно сосредоточиться и быть чутким, чтобы ни одна тварь не поставила мне подножку и не всадила заточку в спину. Вот так, шагая по пути истории и судьбы, я добрался до ложи, которая принадлежала сектору Чоммель. Когда-то здесь заседала Падме со своей свитой, а теперь там заседал Джа-Джа Бинкс, представитель гунганов в Сенат. Надо отдать должное товарищам милитаристам-реформаторам. Решили вывести из игры максимально красивым способом главную «говорилку» оппозиции. Правда то, что они собирались её похитить и даже пытались прибегнуть к помощи капитана Тайфо — это уже слишком. Ну да ничего, я знаю как поставить на место этого «великого умника», который вздумал похитить мою жену средь белого дня. Инструкции бойцам, штурмовавшим офис СБР, я отправил уже давно и результат уже наверняка достигнут. — Вы позволите? — любезно обратился я к новому сенатору, словно здесь происходила светская встреча, а не государственный переворот. — Эни! — воскликнул Джа-Джа, завидев меня и загреб меня в охапку. — Как моя рада тебя видеть! Тут такая бум-бума была! Я уже думал что моя совсем конец!       Вот ведь бедолага, напугали его. Я успокаивающе похлопал его по плечу, после чего я заставил платформу поплыть прямо в центр котёлоподобного зала. — Почтенные сенаторы, прошу прощения за те неудобства, что вам пришлось претерпеть. Уверяю вас, что всё это временно. Скоро здесь будет восстановлен порядок и вы сможете продолжить своё заседание.       Повисла гробовая тишина. Никто из присутствующих здесь «правителей» Республики-Империи явно не ожидал, что я проверну такой финт ушами. Да и с чего бы мне здесь вообще появляться, если моё дело — служить и делать то, что мне прикажут? А нет, не тут-то было! — Генерал Скайуокер! — взвился один из сенаторов, отличительной часть внешности которого были густые, но не длинные усы. Кажется, это Гарм Бел Иблис, сенатор от Кореллианского сектора. — Что всё это значит?! Это что, ваш мятеж?       Я не смог сдержать от того, чтобы слегка поморщиться. Он что, такой тупой, чтобы так бросаться оскорблением в адрес того, чьи солдаты сейчас тебя охраняют? Сила Великая, каких только идиотов не набирают на должности сенаторов Галактического Сената? Проходной двор, да и только. А, я кажется понял: он надеется на то, что я сейчас шлёпну его на месте и те самым сделаю из него мученика в борьбе за всё хорошее против всего плохого. Нетушки, господин сенатор. Такого удовольствия я вам не доставлю. — Полно вам, сенатор. Оставьте свои речи, столько же красивые и громкие, сколько бессмысленные и пустые, для своей слабоумной публики, — вмазал я ему при всё «честном» народе. — Я не устраиваю мятеж, я всего лишь занимаюсь своими прямыми обязанностями — восстанавлением конституционного порядка. — Что вы себе позволяете?! — снова взвился он. — Генерал Скайоукер, — вмешалась Мон Мотма. — Что вы хотите этим сказать? О каком нарушении порядка вы говорите? — Обыкновенном, сенатор, — пожал я плечами, — который ваши охранники и господа из спецслужб чуть не устроили, едва не начав здесь стрельбу, которая бы повлекла за собой цепную реакцию, перерастя в бойню. — Что за глупости? — Глупости?! — повысил я голос, подпитав его стальные нотки силой, заставив всю эту говорильную шантрапу заткнуться. Так-то лучше. — У вас есть более точные формулировки для объяснения того, что здесь чуть не произошло? Или у вас есть какие-то иные объяснения почему на этот раз здание Сената охранялось так, словно это тюрьма для особо опасных преступников? И почему, вы, господа лоялисты, всю войну требовавшие сокращения военных расходов и ослабление мер безопасности, на сей раз явились с полным штатом вооружённой охраны? Или вы шли не на заседание, а на битву, в которой планировали ударить и удрать, не получив при этом сдачи?       Я не только говорил то, на что им было неудобно отвечать, но ещё старался подавить какое-либо желание возражать мне. Правда, видимо, перестарался, так как некоторые сенаторы смотрели на меня так, словно я сейчас отдам приказ расстрелять их на месте. Наверняка уже лужи под себя напустили. И эти «людишки» мнили себя правителями Республики и намеривались управлять Галактикой самостоятельно? Я конечно понимаю, что в страхе смерти нет ничего зазорного, но, опять же, вспоминая как достойно и бесстрашно приняла смерть от моей руки Джокаста Ню, обыкновенная старушка-архивариус, я просто не мог скрыть своего отвращения от обозреваемого. Жалкие черви, недостойные даже лизать мои сапоги. — Прошу всех разойтись. На время. Объявляется антракт. Как только здесь будет наведён порядок, вы сможете продолжить своё заседание.       На этот раз мне никто не стал возражать. Медленно, потихоньку, помаленьку один за другим господа сенаторы покидали зал и расходились по своим приватным собраниям. Наверняка хотели обсудить, что происходит и что делать? Жалко, что у меня тут нет жучков в каждом кабинете. Но да ладно. Сейчас они ничего всё равно не смогут сделать. Не успеют. Связь на планете под моим контролем. А сейчас, у меня ещё слишком много дел. С такими мыслями я направил платформу обратно на её исходную позицию. — Благодарю вас, новый сенатор Набу, за предоставленную трибуну, — поблагодарил я Джа-Джа, прежде чем быстрыми темпами направиться в один из залов для встреч, где должен был состояться один очень важный разговор.

***

      Если бы кто-то сказал ему несколько дней назад, сразу после смерти Палпатина, что в самый критический момент Сенат, равно как и вся Галактика окажется в руках Скайуокера, который действовал исключительно силами своего легиона, попутно переманив на свою сторону Корусантскаую гвардию, и наверняка с флотом Юларена, бывшего разведчика, которого нельзя так просто склонить на свою сторону какому-то юнцу, Айсард посчитал бы его сумасшедшим, вроде тех, сумасшедших фанатиков-проповедников с нижних уровней Корусанта, которые время от времени поднимают шум и ставят на уши нищих, предрекая очередной конец света. Нет, конечно же, главному разведчику и службисту Галактики не престало игнорировать даже самую незначительную информацию, — которой, как считал Айсард, попросту нет и не может быть, — но всему есть предел. Ещё недавно он собирался положить конец, — решительный и окончательный, — оппозиционерам в Сенате, именуемых себя лоялистами. Вредители и государственные изменники им подошло бы больше. Но теперь, его самого куда-то вели клоны Пятьсот Первого легиона. Директор Айсард не мог видеть, что там было с Мотмой и Иблисом. Судя по тону, которым с ними разговаривал Скайуокер, он явно не было расположен к ним дружелюбно. Впрочем, после такого номера, одним только богам и духам известно, что у этого мальчишки на уме? — Пожалуйста сюда, господин директор.       Конвой привёл его в один из залов для частных встреч и собраний между заседаниями. Здесь уже были Пестаж, Уилхафф Таркин и даже Мортимер. Вскоре появились и Мас Амедда со Слай Мур, под конвоем гвардейцев. — Господа, кто-нибудь может объяснить, что это сейчас только что было и что происходит? — первым решил спросить глава Департамента Юстиции.       Ему хоть не стыдно такое спрашивать. Вот если бы такие вопросы начал задавать Айсард, он бы собственноручно разрушил бы свою репутацию человека, который знает всё. Увы, как оказалось, это не так, но бывший аналитик СБР, — с таким званием он и вошёл в команду Палпатина задолго до Набуанского Кризиса, — не был глупцом, чтобы ещё больше усугублять своё положение. Нужно было придумать, как исправлять сложившуюся ситуацию. А сделать это за отсутствием информации, было невозможно. — Если бы мы знали, господин мофф, — вздохнул Пестаж. — Я пытался выяснить по своим каналам, но времени было слишком мало. Единственное, что я узнал, так это то, что вся связь, которой не пользуются военные, глушится, и что по всей планете происходит что-то подобное. О том, чтобы связаться со Скридом или другими нашими друзьями, вроде Дорианы, не может быть и речи. По крайней мере, пока. — Мы должны узнать, во чтобы то не стало, что происходит и что это сейчас такое было? — твёрдо и непреклонно, словно ставя перед всеми задачу, заявил Таркин. — Почему бы вам этого не сделать? — усмехнулся Пестаж. — Вы вроде бы так лестно отзывались о Скайуокере и хвастались своими хорошими отношениями c ними.       Ответить на эту колкость первый из моффов не успел, так как двери зала снова распахнулись и, завидев, кто почтил их своим визитом, палпатиновцы замерли словно истуканы, кто-то в недоумении, кто-то с возмущением, а кому-то просто было интересно, что же сейчас будет? — Прошу простить меня, господа, за доставленные вам неудобства. Уверяю вас, что это было последнее, что я хотел заставить вас пережить, — оправдывался Энакин Скайоукер.       Лёгок на помине! Впрочем, в его голосе не было ни капли сожаления и желания загладить свою вину. Он говорил это из сухой вежливости, в то время его взгляд, — острый, пронизывающий, и твёрдый, как корпус корабля, — внимательно обвёл всех присутствующих, так что тем сделалось немного не по себе. Но виду ни один не подал. — Генерал, — решился первым заговорить с ним Таркин, — не могли бы вы объяснить, как нам следует понимать произошедшее? — Конечно, губернатор, — слегка улыбнулся юнец, но от этого не стал казаться простачком. — Прошу вас, присядьте. Разговор, думаю, у нас будет долгим.       Недолго думая, все расселись по диванам. В зале не было никого, кроме них. Ни клонов, ни личных дроидов, подававших вина или закуски. Впрочем, вряд ли у кого-то из них сейчас кусок в горло влез. Им нужно было знать всё. Они жаждали этого, как глотка свежего воздуха, после длительного кислородного голодания. — И так, начать, пожалуй, стоит по порядку. Сразу же после пресечения попытки покушения на канцлера Палпатина со стороны магистра Винду и некоторых его соучастников, он отправил меня выполнять одно очень важное задание. Знаю, сейчас вы попросите меня посветить вас в подробности. Обещаю, что сделаю это, но при более подходящем случае, так как к происходящему сейчас оно имеет мало отношения. Гораздо важнее то, что оно позволило мне скрыться ото всех и посмотреть на происходящее со стороны или из тени, — как вам угодно.       Скайуокер рассказывал абсолютно не спеша, всем своим видом делая вид, что он совершенно не торопится. Никто и не думал его торопить. Всё равно у них сейчас не было других источников информации, а обращаться как с нерадивым мальчишкой с тем, кто сумел захватить здание Сената, и чьи солдаты сейчас его охраняли, было бы крайне опрометчиво. Уж чего-чего, а для недооценки своей персоны этот удивительный и странный молодой человек не располагал. — А посмотреть было на что, неожиданная смерть Палпатина, сразу после того, как он объявил себя императором, напряжённые подготовки к сегодняшнему заседанию в купе со шпиономанией.       Здесь он снова остановился и косо посмотрел на Айсарда. Служебное лицо директора разведки, — хмурое и угрюмое, — не дрогнуло, но всем присутствующим стало очень интересно. — Надо отдать вам должное, времени вы зря тут не теряли и подготовились на совесть. Правда, в вашем плане дальнейших действий был один серьёзный просчёт, — он подразумевал новую войну уже между республиканцами. Причём бессмысленную и беспощадную. Скажите, разве этого хотел покойный канцлер? — Вы хотели сказать, император, генерал Скайуокер? — попытался поправить его Пестаж. — К тому же не стоит забывать, что в угрозе приближении новой войны есть не только наша вина. Оппозиция во главе с Мотмой, Органой и Иблисом — слишком упёртые. Они были готовы на всё, в том числе и на то, чтобы развязать эту войну, как вы справедливо заметили, бессмысленную беспощадную. И всё ради того, чтобы удержать власть в своих руках, вернув наше государство во времена позора и унижения, из которого его всеми силами пытался вытащить император Палпатин, — дал развернутый ответ первый мофф.       Скайуокер слушал внимательно, глядя своим собеседникам прямиком в глаза и не перебивал. Но и впечатления на него эти, вполне себе, справедливые слова, не произвели. — Давайте будем с вами откровенны, господа. Провозглашение Республики Империей, а себя — императором, — это был переход запретной линии. — Что вы имеете ввиду? — спросил Таркин.       Остальные предпочли не вмешиваться и дать этим двум воякам, которые уже воевали вместе и однозначно, спелись, порешать вопрос. А они будут наблюдать и делать выводы. — Государство Галактическая Республика, дорогой губернатор, существует вот уже практически двадцать пять тысяч лет. За всё это время оно сменило столько форм правления… Вооружённая экспансия, принудительное присоединение к своим территориям и насаждение демократии, над которой так трясутся господа лоялисты, огнём и мечом. Джедайское всевластие во времена последних войн ситхов. Кстати, у тогдашних канцлеров-джедаев были такие полномочия, что наш безвременно почивший император, лопнул бы от зависти. Времена беззубости и слабости, как во времена поструусана, бывали и прежде, особенно в перерывах между крупнейшими войнами, как например перед Мандалорскими войнами с участием Ревана. Но бывали времена силы и гордости, когда канцлер одним только указом смог уничтожить и присвоить все богатства мегакорпорации Зерка, которую, казалось бы, не сможет ничто поколебать. Ну и, наверное, грех не вспомнить про Кантиспексов — это династия правила республикой тысячу лет, как абсолютные монархи, передавая пост канцлера, словно трон и корону, от отца к сыну. Но опять же, как называлось их государство? Ни Империя, ни Царство и даже не Великое княжество, а Республика! — Скайуокер поднял палец вверх, мол, понимаете? — Возвращаясь к нашим делам, мне очень симпатично то, то собирался делать канцлер. Укрепление централизованной власти, дабы положить конец разброду и шатанию последней тысячи лет, которые начал этот бездарь и демократолюб Тарсус Валорум, полную национализацию имущества сепаратистов, уничтожение пиратских квазигосударств и возвращение в лоно нашего государства давно потерянные республикой территории, и наконец наращивание военной мощи, чтобы более никто не смел нам указывать, ни самостойники-сепаратисты, ни тем более пираты.       Вот теперь уже присутствующие члены команды Палпатина не смогли скрыть своего удивления. Нет, конечно, они не считали Скайуокера игрушкой, от которой Палпатин избавиться, как только попользуется. Но ведь он не был частью их команды, чтобы знать такие подробности об далеко идущих планах их покойного хозяина, которые для них не были секретом. Но и только, а тут... — Не удивляйтесь, — улыбнулся бывший джедай. — Палпатин был не только моим другом, но и политическим наставником. Он посветил меня во многие свои планы. Так вот, возвращаясь к его последним действиям. Он мог бы отменить все выборы, лишить Сенат всех прав и возможностей и править совершенно абсолютно и без ограничений. Для этого было достаточно лишь одного, — оставить Республику Республикой, а себя — канцлером. Тогда бы лишил лоялистов поводов, весьма серьёзных, для лишней вони, а также выбил у них из-под ног значительную часть фанатской поддержки. Ведь триллионы триллионов по всей Республики, воевали именно за неё, за Республику, а Империя для них было не только чем-то неведомым, но ещё и чужеродным. Очень многим даже враждебным. Ведь очень многие государства, с которыми воевала Республика, назывались империями, в частности, Империи ситхов. Но вместо этого он решил пойти дальше. Скажите, вы не заметили кое-что любопытное? Во время войны, когда была Республика, на него было совершено столько покушений и попыток похищения, что сбиться со счёту можно. И все они были безуспешные. Но стоило ему заикнуться о том, что он теперь — император, как его взорвали в его же собственном кабинете, опозорив на всю Галактику его хвалённую Алую гвардию, которая оказалась способна только красиво стоять в дверях.       Несколько секунд все молчали и переглядывались. Даже Таркин призадумался над его словами. — То есть, вы хотите предложить демонтировать надстройку Империи, вернув республиканскую, а фундамент её — не только оставить имперским, но и укрепить таковым. Я правильно понял?       Юный узурпатор улыбнулся. — Вы правильно меня поняли, — улыбнулся он. — Ещё, господа, ваши сегодняшние намерения в отношении оппозиционных сенаторов, были несколько…опрометчивыми. — Что вы хотите этим сказать? — спросил Айсард, поняв, в чей адрес это был упрёк. — Вы прекрасно знаете, что, господин директор, я вам не ХОЧУ, а УЖЕ сказал, — ответил Скайуокер. — Думаете арест сенаторов за их слова прямо во время заседания, когда при них была вся их вооружённая охрана — это хорошая идея? Я ни в коей мере не пытаюсь их оправдать. Канцлер Палпатин был моим другом и наставником, и я не позволю никому втаптывать его имя в грязь. Но вы думаете, он одобрил бы ваш замысел по устранению оппозиции? Приказ 66 вас ничему не научил? Думаете он случился по щелчку пальцев? А не напомните, сколько к нему было совершенно приготовлений? Сколько имя джедаев подвергалось очернению? Причём аккуратно так, без громких криков с пеной у рта, как у Иблиса. Мимолётные слова в новостях головидения, заметки в прессе о том, что джедаи не смогли уберечь мир, развязали войну, потерпели где-то там поражение и показали себя никчёмными командующими. Ну и наконец непосредственный повод для их уничтожения. И это были не слова в Сенате или прессе, а факт с неопровержимыми доказательствами. Попытка свержения законного правительства и узурпация власти, которая показала себя крайне эффективной в такое кризисное время, — это не шуточки. Неудивительно, что большая часть Галактики не выразила сочувствие джедаям и не встала на их защиту с оружием. А что задумали вы? Да после такого добрая часть Галактики ополчилась бы против вас. Не в открытую, так стали бы гадить вам исподтишка. И были бы правы.       Тут уж Пестаж не смог сдержать усмешки и покосился на Айсарда, который был чернее тучи. А ведь он всё так и предполагал, но Айсард и Таркин категорически не хотели его слушать. Что же, приятно, что у него есть теперь единомышленник, с которым они все вынуждены считаться. — Вы считаете, что, наблюдая из тени, как вы выразились, могли видеть картину гораздо яснее, чем мы здесь, находящиеся в самом эпицентре событий, от которых зависели наши судьбы и судьба Галактики?       Айсард говорил со Скайуокером не так уж учтиво и подобострастно, но и не давил на него, как на одного из своих заключённых при допросе. Видимо, надеялся пробить его ментальную защиту и сбить с толку, полагая, что перед ним всего лишь мальчишка. Да, с большой армией и почти неограниченной сейчас властью, но мальчишка. — Кстати, спасибо, что напомнили мне о событиях, господин директор, — тоже сделал свой тон менее учтивым Скайуокер. — В частности, не изволите ли мне объяснить вашу странную самодеятельность в отношении сенатора Амидалы?       Все снова не смогли удержаться от переглядываний. Похоже, что их отношения, о которых уже начинали ходить байки, и правда были очень серьёзными. — Простите, что вы имеете ввиду? Сенатор Амидала была отстранена от исполнения своих обязанностей правительством Набу… — Меня не интересуют ваши юридические аферы, господин директор. Я говорю о попытке её похищения, да ещё и с привлечением её охраны. И попрошу вас не юлить. Вас сдали ваши же люди, пытавшиеся договориться с капитаном Тайфо. Да-да, не думайте, что у меня в Пятьсот Первом легионе заплечных дел мастера представлены исключительно взломщиками дроидов. Допросные команды для живых существ у меня тоже есть, причём со стажем.       В зале повисло напряжение в перемешку с любопытством. Всем присутствующим было немного боязно, но всё-таки азартно интересно следить за разговором этих двух людей, когда дело пахло жаренным. — К счастью, мои ребята сумели перехватить мою супругу и сопроводить её в безопасное место, а вот что касается ваших…       Не договорив, Скайуокер достал миниголопроектор и, положив его на стол, вывел проекция. Все присутствующие смогли увидеть несколько коротких голосообщений. Госпожа Айсард сидит и занимается со своей маленькой дочкой Исанн. Они обедали, делали уроки, о чём-то болтали, но все это было как-то неестественно, а сами мать и дочь были откровенно напуганы. И зрители догадывались почему: рядом с ними постоянно были солдаты клоны. Напряжение возросло. Все могли видеть, как маска на лице Айсарда дала трещину, а его глаза впились с ужасом на представшую перед ним картину, а затем перевёл на Скайуокера полный ненавистью взгляд дикого и бешенного зверя, готового наброситься и разорвать того, кто посмел посягнуть на неприкосновенное. Но не мог. — Что ты с ними сделал?! — закричал Айсард, вскочив с места. — Ваша жена и дочь, господин директор, находятся под охраной моих людей, чтобы «с ними ничего не случилось», — его голос был полон яда, а взгляд - ответной злости.       Несмотря на то, что Скайуокер остался сидеть в кресле, он совсем не выглядел зажатым и испуганным, коротышкой, над которым возвышался злой великан. Скорее наоборот, устроившись поудобнее в своем сиденье и закинув ногу на ногу, он больше походил на начальника, который спрашивал с нерадивого подчиненного. — Пусть это послужит вам уроком, чтобы вы впредь знали, кого можно вот так вот в наглую хватать средь белого дня, а кого не можно! — Господа-господа! — решил вмешаться Таркин, пока ещё не стало слишком поздно и эти двое не поубивали тут друг друга. — Я понимаю, что ситуация сложилась крайне неприятно для всех нас, но нельзя забывать, что сейчас на кону стоит судьба Галактики! Если мы её потеряем, всем нашим близким будет плохо, а потому давайте временно оставим это недоразумение и дадим гарантии того, что такое больше не должно повториться, а с семьёй директора Айсарда - ничего не случится!       Пестаж не без любопытства отмечал, как первый мофф требует, чего от человека, в чьих руках они сейчас все находятся. Разумеется, замысел юного Скайуокера становился всё яснее и Пестаж понимал, что все они ему нужны, как, впрочем, и он им. И всё же от прямых требований и угроз он бы на его месте воздержался. — Я смогу вам дать слово боевого офицера, что с семьёй Айсард ничего не случиться, — отвечал Скайуокер. — Надеюсь, для вас это не пустой звук? — Ни в коем случае, — кивнул Таркин. — И так, полагаю, нам следует вернуться к прежней теме разговора. — Да, — согласился Пестаж, — насколько я понял, генерал, вы хотите продолжить дело Палпатина, но нивелировать его некоторые…аспекты, которые были бы не понятны широким массам. Дело благое, но для этого нужно положение вещей, каким оно было незадолго до приказа 66. А для этого нам не помешал бы человек на посту главы государства, который устраивал бы всех более-менее. Где же мы такого возьмём?       В этот момент все снова уставились на Скайуокера, ожидая, что он им на это скажет. Но и тот демонстративно не спешил с ответом, словно хотел заставить всех присутствующих понервничать и показать, кто тут сегодня главный. Впрочем, постепенно, представители партии милитаристов-реформаторов начинали понимать, куда клониться разговор. И это им…было интересно. — Вы хотите предложить свою кандидатуру на пост главы Сената и всего государства? — решил подтолкнуть к важному Пестаж.       Скайуокер поджал губы, в знак своего неудовольствия. — Такая перспектива меня мало устраивает. Принимать на себя столь тяжёлую ношу в столь юные годы и не имея опыта. По сути, надеть на себя оковы до лучших времён, которые, неизвестно когда настанут, — если, конечно, настанут. Но каковы альтернативы? Власть военной хунты с сомнительной легитимностью, которой всячески пытаются насолить в открытую или исподтишка, всякая шантрапа, — но шантрапа вооружённая и хорошо мотивированная, со знаменем в лице сенаторов-мучеников, сложивших свои головы «ради свободы Галактики». Не-е-е-т, не в такой Галактике я хочу жить. И уж тем более, растить своих детей.       Вот тут все понимающе помолчали и покивали головами в знак согласия и одобрения. — Думаю, вас не сильно удивит, если я выставляю свою кандидатуру? Да, я, конечно, не занимал должностей в Сенате и в правительстве. Но, согласитесь, после Палпатина трудно найти фигуру среди этого круга, которая бы устраивала относительно всех. Хотя бы на момент выборов. При всём к вам уважении, господа, вас ни за что не примут на главенствующем посту, как главу Res Publica Restituta. — Простите? — не понял Таркин. — Восстановленной Республики, — пояснил молодой человек, — это язык древних, но сейчас не об этом. Учитывая мою репутацию, у меня есть шанс выступить «компромиссной фигурой» между курсом канцлера Палпатина и сторонниками старых республиканских порядков. Или видимостью таковых, если быть точным. Но без вашей поддержки и помощи, господа, мне не справится. А вам без меня не остаться на своих позициях, не доведя дело до войны. Помогите мне, и вместе мы с вами воплотим мечту о Новом порядке…с человеческим лицом. — Не дурно сказано, генерал, — улыбнулся Сейт Пестаж, правда от его улыбки у неискушенного человека могло внутри всё похолодеть и сжаться в комок. Лучше бы этот страшный во всех смыслах человек и дальше бы угрюмым, как злой колдун из детских сказок. — Но кто внесёт данное предложение в Сенат? Ведь вы, как я понял, планируете соблюсти формальные приличия, а наши предложения автоматически будут восприняты против лоялистами.       На это молодой человек с ничтожно малым политическим опытом, но с колоссальными политическими же амбициями, лишь улыбнулся. Да так зловеще, что у всем остальным почему-то не хотелось улыбаться в ответ. — Я позаботился об этом в то время, когда некультурно заставил вас ждать меня здесь.

***

      Как генерал Скайоукер обещал, так оно и случилось, — порядок был «восстановлен» и теперь блюлся исключительно солдатами Пятьсот Первого легиона, на доспехах которых красовались гордые орлы, и корусантскми гвардейцами под командованием коммандера Торна, а Сенат смог возобновить прерванное внезапно и неожиданным образом заседание. Правда, новая обстановка у всех вызывала крайне пренеприятное ощущения. Если в начале внеплановой сессии многие господа сенаторы просто побаивались от того, что их окружало столько вооружённых людей, то теперь уже боялись всерьёз. Генерал Скайуокер, герой без страха и упрёка в первой половине войны, а во второй — грамотный полевой командир и тактик, ярый защитник Республики и друг покойного канцлера и императора Палпатина, да ещё и единственный джедай, сохранивши верность законной власти, ещё недавно всеми был забыт. Он совсем пропал из поля зрения в последние три дня, которые были наполнены куда более важными заботами, чем его существование и былые достижения. А теперь он по факту распоряжался в Сенате и вообще на планете Корусант. Разве что на орбите ситуация была не совсем определённая, но там вице-адмирала Терринальда Скрида удерживала от резких движений армада адмирала Юларена, которая хоть и была малочисленнее флота обороны Корусанта, с лихвой дала бы прикурить всякому, кто посмеет с ней сцепиться. К тому же, по причине глушения связи, Скрид не знал, что творилось сейчас в Сенате.       И уж совсем нехорошо чувствовал себя в настоящее время сенатор с Рилота Орн Фри Таа. Как только клоны из гвардии и легиона обезвредили всех остальных вооружённых людей в здании, а генерал Скайуокер велел всем разойтись, пока «порядок не будет восстановлен», двое клонов в бело-синих доспехах чуть ли не под прицелом повели бедного сенатора в одну залу для частных встреч влиятельных лиц. Зала была пуста и влиятельный тви’лек не увидел там никого… — Добрый день, сенатор Орн Фри Таа. …кроме голограммной проекции Скайуокера. Юнец приветливо улыбался и жестом указал собеседнику присесть. Вот только от его улыбки сенатору Таа захотелось больше забиться под роскошный диван, чем садиться на него напротив голограммного собеседника. И ничего, что с его-то габаритами он бы туда не пролез. Разве что по плечо и то, если бы лёг на спину. — Чай и каф предлагать не буду, — время дорого. Мне жаль, что нам приходиться встречаться в таких пренеприятнейших обстоятельствах. Но поверьте, мне это нравится не больше, чем вам… Впрочем, альтернатива моего невмешательства в сегодняшние события, — всегалактический мордобой всех против всех, — мне понравились бы ещё меньше, воплотись она в жизнь. Да и вам, я уверен, тоже.       Бывший джедай остановился и внимательно посмотрел на своего собеседника, явно, ожидая, что тот что-то скажет. — Что вы от меня хотите? — решился-таки спросить сенатор.       Скайуокер снова примерил зловещую улыбку, от которой сенатор невольно сглотнул. — Да вы не нервничайте так, сенатор. У меня к вам есть деловое предложение. Сегодня, вы окажете мне одну услугу, подобную той, которую некогда представитель Бинкс оказал канцлеру Палпатину буквально за несколько мгновений до битвы за Джеонозис. В свою очередь, я обеспечу вам неприкосновенность и буду готов закрывать глаза на ваши некоторые…шалости, как это делал ныне покойный Император. — Вы хотите, чтобы я внёс в Сенат предложение об наделении вас чрезвычайными полномочиями? — уточнил тви’лек, который, несмотря на страх, старался держаться достойно. Вот только не предвещавшая ничего хорошего улыбка Скайуокера мешала ему это делать нормально. Орн Фри Таа не был наивным глупцом, как сенатор Амидала, — как он её воспринимал за глаза, — и умел разбираться в людях гораздо лучше, чем она. Поэтому он прекрасно знал, кто такой Палпатин, которого он поддерживал из страха, — умный, расчетливый, хитрый и коварный гений, который ради достижения своих целей пойдёт на всё. А цели у него были нескромные. Орн Фри Таа не без ностальгии любил вспоминать времена накануне выборов в разгар Набуанского кризиса. Тогда мало кто в Сенате мог сравниться с сенатором с Рилота по богатству, могуществу и влиянию. Когда стало, очевидно, что выиграет Палпатин, тви’лек собирался приложить все усилия, чтобы сделать нового канцлера своей марионеткой. Но он и глазом моргнуть не успел, как оказался в цепких руках нового главы республики. Орн Фри Таа не был связан с наркоторговлей на Корусанте, как два его предшественника, — Чом Фрей Каа и Конус Трелл. Но руки у него были совсем не чисты и именно на этом, как ни странно, Палпатин его поймал, прежде чем тот успел вспомнить о своих скелетах в шкафу.       И всё же, при всем при этом, Палпатин всегда был вежлив и радушен. Улыбался он доброй и тёплой улыбкой, которая могла легко расположить к себе. Скайуокер же даже не пытался подражать ей и без всякого намека на стеснение пугал своим оскалом, обещающей самые страшные и ужасные муки, если только не… — Даже больше, сенатор. Полномочия — это прекрасно, но ведь без официального статуса во власти, оставаясь простым генералом, — затея крайне глупая. Я хочу, что бы вы внесли в Сенат предложение об избрании нового высшего должностного лица, которая избавит наше бедное государство от неразберихи, из-за которой здесь чуть не произошла бойня. Но о моей кандидатуре… Лучше не говорите обо мне прямо, а тонко намекните. Мне ли учить вас скрывать смысл между сказанных слов? Напоминаю, что это в ваших же интересах. Чтобы вы не долго думали, я оставлю вам кое-какие материалы для ознакомления. Надеюсь, за час, вы не только всё поймёте, но и сможете поработать над свое будущей речью. Желаю вам удачи. Она вам пригодиться.       После этого, голограмма растворилась, оставив бедного сенатора наедине со своими мыслями, а также материалами, которые один из солдат клонов положил перед ним на столике в виде голодиска. Какова же была обескураженность сенатора, когда он увидел перед собой компрометирующую его информацию. Эта были те самые улики, на которые его некогда поймал Палпатин! И даже были более новые улики, времён сепаратистского кризиса и Войны Клонов. Откуда они могли взяться у этого мальчишки? Неужели он… Сенатор Орн Фри Таа не мог в это поверить, но всё указывало именно в это направление. Палпатин не просто дружил с юным генералом-джедаем, он готовил его себе в приемники и тот вовремя перехватил эстафету, после выбывания из игры своего покровителя. Что же теперь оставалось делать рилотскому представителю в Галактическом Сенате? Только одно — покориться злой судьбе. — К порядку! — возгласил Мас Амедда, хотя в зале на этот раз было не особенно шумно. — Слово предоставляется сенатору от планеты Рилот Орну Фри Таа.       Слова Амедды прозвучали для сенатора, как приговор. Когда платформа отстыковалась и медленно поплыла в центр зала. Раньше сенатор обожал такие моменты. Ему казалось, будто бы он находится в центре всего мира, когда все его слушают, все на него смотрят, а теперь ему казалось, что его ведут на эшафот. Но внешне, он сохранял самообладание и достоинства. Такой политический стаж, как у него, нельзя было ни проесть, ни пропить. Даже ему. — Почтенное собрание, я вынужден обратиться к вам в это непростое время, потому что я больше не могу молча на это смотреть. Я не могу поверить в то, во что превращается наше любимое государство, простоявшее десятки тысяч лет, сейчас чуть не уничтожило само себя из-за таких низменных качеств, как алчности и амбиции.       И как только у сенатора, Орн Фри Таа только язык повернулся такое сказать, когда у него самого было рыльце, даже не в пушку, а в целом пушином ворохе. — И это на пороге нашей победы над сепаратистами, когда с фронта не переставая поступают доклады об капитуляции и уничтожении врага на поле боя. Я помню, как многие из нас были недовольны тем, что канцлер Палпатин слишком долго находился на своём посту, отменил выборы и получал всё больше и больше полномочий. Ещё больше ждали, что его уход будет эпохальным, концом войны и кризисов и начало новой счастливой эры для Республики и демократии. Но вот ни канцлера, ни императора не стало и что? В этом месте, где тысячелетиями заседал Сенат, в сердце нашей цивилизации чуть не случился её раскол с последующими за этим новым витком войны, ещё более кровопролитной, беспощадной, а главное — бессмысленной. К сожалению, я с болью в сердце вынужден признать, что несмотря на победу в войне и раскрытие заговора джедаев, бремя кризисов и невзгод не миновало. Нам по-прежнему нужен сильный и решительный лидер, который сможет встать во главе нашего государства и вывести её из этого состояния. Тот, кого нам со времён гибели канцлера и императора Палпатина так не хватает. — На что вы намекаете, сенатор Таа?! — воскликнула Мон Мотма. — Вы предлагаете нам избрать нового диктатора после того, как мы уже однажды собственными руками возвысили одного? Вы хотите, чтобы Галактикой снова управлял деспотичный и… — Полегче на поворотах, сенатор Мотма!       Неожиданно раздавшийся голос Скайуокера заставил замолчать всех, кто даже тихонечко о чем-то перешёптывался. Не говоря уже о Мон Мотме, — молодой, энергичной энтузиастке, которая верила, что как только кончиться война, Республика вернётся к прежней демократии, она зацветёт и заблестит по-новому…не без помощи их, лоялистов, конечно же. И всё же, ей совершенно не хватало, — по крайней мере, пока, — выдержки и изворотливости Органы, на чём её мятежный генерал только что и подловил. — Канцлер Палпатин принял на себя бремя, которое не осмелился взять ни один из вашей шайки, что вы зовёте комитетом лоялистов. Он брал весь груз обязанностей и ответственности на одного себе, пока вы всю войну вставляли ему палки в колёса. Именно он смог привести нашу Республику к победе. Он! Не вы! Так что не вам его судить. Продолжайте, сенатор Таа.       Все присутствующее были неподдельно ошарашены тем, что они сейчас только что слышали и видели. Наверное, господа сенаторы и сами пока не поняли, что их больше удивило: то ли «красивая речь» Скайуокера, которой он решил явить себя публике снова или то, что он сам решал, кому говорить, а кому молчать и даже Амедда был ему не указ. — Генерал Скайуокер прав, сенатор Мотма, — продолжал грузный тви’лек. — Канцлер Палпатин был в первую очередь спасителем нашей Республики, а не диктатором. И как показали последние события, — мне самому не верится, что я это говорю, — но нам до сих пор нужен такой же. Хотя бы не хуже. Не обязательно это должен быть канцлер с чрезвычайными полномочиями. — И кто же это, по-вашему? Император? — вмешался Иблис. — Я предлагаю учредить новую чрезвычайную консульскую должность с полным законным, прошу обратить внимание, пакетом полномочий и прав. То есть подтверждённым Сенатом. И этот новый… Верховный консул будет находится на своём посту и вести нас, пока время кризисов не минует, и наше Отечество не сможет дышать спокойно       Повисла тишина. Никто не смел высказаться против, потому что были слишком напуганы реальностью происходящего, — здание Сената захвачено, сенатор Орн Фри Таа, который правда и так в последнее время всё больше поддерживал курс Палпатина, ратует за избрание нового диктатора. Правда почему-то упорно избегает называть его императором. Некоторых представителей миров ещё и отмечали то, с каким спокойствием к этим речам относятся участники палпатиновской клики. Причём не с пессимизмом, равнодушием или обречённостью, а с чувством того, что так и должно быть. Не иначе, это всё их рук дело, а речь Таа — всего лишь ширма. — Похоже не согласных с вашим предложением нет, сенатор Таа, — подвёл итоги тишины, Амедда. — Но кого именно вы предлагаете избрать на эту важную и ответственную должность? — Я не хочу навязывать своего мнения почтенному собранию. Раз оно согласно с моим предложением, пусть оно и выберете этого «достойного лидера».       Ход красивее не придумаешь, — внёс предложение, от которого невозможно отказаться, но доведение его до ума оставил на откуп остальным сенаторам, которые, по его словам, чуть не погубило их абстрактное государство. — В таком случае, объявляю начало голосования! — возгласил Аммеда, ударив своим посохом. — Попрошу каждого члена Сената написать имя того, кого вы считаете более подходящим для должности Верховного консула и отправить его для подсчёта.       И Сенаторы принялись писать на табло имена и отправлять их на подсчёт, словно голоса. Казалось бы, какая-то нелепица. Что могут написать испуганные создания с дулом позади, если им ничего конкретного не сказать? Мало ли что им придёт в голову со страху. Но на самом деле, организатор всего этого спектакля предусмотрел этот вариант заранее. Каждый из Сенаторов, кто был на крючке у Палпатина напрямую или косвенно, получил незадолго до заседания любопытное сообщение. Для кого-то это был компромат, которым Палпатин заставлял делать то, что ему надо. Для кого-то это были уговоры и «добрые слова», если речь шла о соратниках и сторонниках курса покойного канцлера, об «императорстве» которого все благополучно забыли. К этим сообщением прилагалась ещё и краткая инструкция, что нужно делать. Итог был предрешён ещё до начала этого возобновлённого заседания. Конечно, были те, на кого нечем было надавить, вроде господ лоялистов, но их мнение уже никого не интересовало. К тому же, они сами мало что могли делать. Органа молчал в тряпочку, Мотма и Иблис были заткнуты Скайуокром, а Амидала… Одной только Силе было известно, где она сейчас и что с ней. — По результатам голосования, победу на выборах одержал, пожалуй, самый юный глава Галактического Сената за всю историю, — Энакин Скайуокер!       По залу прокатился грохот аплодисментов, как это обычно следует после объявления победителя на выборах. Все, как обычно старательно делали вид, что рады победе нового главы государства, а сами, обычно, прокручивали в голове шестерни, как бы заручиться его поддержкой и выкачать из него побольше сока. Но сейчас большинство из них побаивалось о таком думать, так как не знали, чего ещё ждать от этого бывшего джедая и солдафона, которому покровительствовал сам Палпатин? Впрочем, находилась и те, кто смог оценить исключительность данного события, — молодой человек, бывший джедай, вот так вот берёт и добивается верховной власти над государством, когда с каждой из сторон конфликта, хватало своих претендентов. И все-таки, некоторые, отойдя от страха, тут же начали строить свои планы на юного консула. Кто-то думал сделать ставку на то, сколько же протянет новоиспечённый глава Сената с диктаторскими полномочиями? Кто-то подумывал взять этого юнца под своё влияние или добиться его расположения, полагая, что тот совсем не искушён в политике, забывая, что его другом был сам канцлер Палпатин. Единственное, в чём сенаторы были солидарны, так в том, что ожидали, что же им скажет новый…точнее первый в истории Верховный консул. — Почтенное собрание! — произнёс он, когда платформа с ним выехала в центр зала. — Я польщён тем, что вы доверили в мои юные руки судьбу нашей любимой Республики. Я не испытываю особого восторга от того, что мне придётся нести эту ношу. Как и многие из нас, я уже праздновал окончание войны и приготовился начать жить мирной жизнью. Однако я не могу позволить нашему государству рухнуть, находясь на пороге его триумфа. Поэтому я смиренно принимаю эстафету от моего безвременно почившего друга и учителя канцлера Палпатина, который желал нашей Республике только счастья и процветания, и буду нести её до тех пор, пока его мечта не будет исполнена и Республика не начнёт уверенно шагать в светлое будущее. — Генерал Скайуокер, — выехала в центр платформа от Алдераана, на которую все уставились с интересом. В кое-таки веки, Органа решил напрямую вмешаться: — Разве канцлер Палпатин, которого вы называете другом и наставником, не провозгласил Республику Первой Галактической империей, а себя — императором? Вы говорите о продолжении его дела, но при этом говорите о Республике, а не Империи. Как это понимать?       Скайуокер улыбнулся. Обычно такой улыбкой отвечают, когда тебя хотели подловить и загнать в тупик, но тебе есть, чем ответить. — Канцлер Палпатин провозгласил Империю после того, как на него было совершенно покушение группой джедаев во главе с Мейсом Винду. Джедаи тысячи лет были опорой и щитом Республики. Их подлый и неожиданный удар в спину явно потряс канцлера и подточил в нём веру в Республику. В том, что она способна защититься от самой же себя. Его страхи и опасения были вполне себе обоснованы и понятны. Но мы с вами не станем пугаться. Мы не будем убегать от страха, а вместо этого посмотрим ему в глаза и победим его. Республика простояла десятки тысяч лет и выстояла. Простоит ещё столько же и даже больше.       И снова разразился оглушительными рёвом и аплодисментами. Сенатору от Алдераана это напомнило момент провозглашения Палпатином Империи. Разве что молодой Скайуокер не просил всех воскликнуть вместе с ним «МИР! ПОРЯДОК! БЕЗОПАСНОСТЬ!». Он говорил то, что многие от него хотели услышать. Он дал многим надежду, которую те потеряли с объявлением того, что старая эра ушла в прошлое и наступает новая. Но разве эти несчастные понимают, что они делают? Они возвышают нового диктатора в независимости от того, что он им обещал — Республику или Империю. Диктатор остаётся диктатором. И почему-то новый, несмотря на свою молодость, пугал Бейла Органу сильнее, чем Палпатин. Опасения алдераанца усилились, когда он увидел, что палпатиновская клика встречает новоиспечённого «Верховного консула» с «распростёртыми объятиями». Союз любимчика Палпатина, обожаемого в народе и в прессе, и его прихвостней. Что могло быть ужаснее? Теперь уже Органа не сомневался в том, что всё это было не спроста — покойный император готовил его в свои преемники.       «Так, нужно успокоится и всё спокойно обдумать. Нужно переговорить с Мотмой, Иблисом и другими членами Делегации Двух тысяч, чтобы понять, с чем мы имеем дело и что нам делать дальше? Также не помешает встретиться с этим «Верховным консулом» и узнать об его планах и том, что он из себя представляет, как политик.»       Уверенность и решительность Органы подпитывались ещё и тем, что стоявшие за его спиной, как и за спинами других сенаторов, солдаты стали наконец-то выпускать своих «заключённых» туда, куда они захотят.