Поход в неизвестность...

Смотрю то в потолок, то в окно. Небо сегодня звёздное… Не такое, каким я видела его обычно, находясь в этом доме. Светлые волосы Кирилла блестят при лунном освещении, он снова спит. А я — нет. Тревожные мысли пожирают изнутри, не давая ни секунды расслабиться. А если случится что-то плохое? А если я повторю судьбу родителей? А если…

Слишком много вопросов.

Не могу себя успокоить, хоть организм уже и не выдерживает без отдыха, а глаза никак не сомкнутся. Тем не менее, сон взял своё, и я всё-таки отключилась.

***

Утро настало быстрее, чем я ожидала. Открываю тяжёлые веки, оглядываю комнату. Кирилла рядом нет, значит, он, наверное, на кухне или в душе. Поднимаю своё тело на уставшие от жизни ноги и иду в сторону ванны. Дверь открыта, и свет выключен. Значит, первый вариант. Захожу на кухню, вижу Кирилла, который что-то готовит, поёт песню и пританцовывает. — Доброе утро, — подаю хриплый голос спустя пару секунд. — О, доброе, — говорит тот и резко поворачивается ко мне, видимо, не ожидал меня увидеть в данный момент. — Садись кушать, я кашу сварил.

Каша так каша.

Сажусь за стол и, облокотившись на локти, смотрю на светловолосого, который уже мчится ко мне с тарелкой овсянки. — Приятного аппетита, — говорит Кирилл, ставит тарелку прямо перед моим носом и садится напротив. Сегодня мой последний завтрак с ним, и это время я постараюсь ценить. Буду ли я скучать? Да. Однозначно да, другого ответа быть не может. Даже странно осознавать, что я его девушка. Если честно, больше склоняюсь к варианту, что у нас даже и не дружба и не любовь. Что-то среднее, разделяющее эти два понятия. Грань, которую для дружбы мы переступали, а для любви — как раз, наверное, подходит... Или же нет? Ещё пару минут в раздумьях я повозила ложкой по посуде, размазывая кашу, а после уже принялась есть. Кладу правую руку на стол. Больно. Устремляю взгляд на порезанное запястье. Ровное слово «Рядом», описывающее всю нашу короткую историю. Сколько трудностей, сколько проблем, сколько слёз принёс этот незабываемый август. — Спасибо, я наелась, — уверенно говорю и встаю из-за стола, после чего ставлю грязную тарелку в раковину и смотрю на Кирилла. — Было вкусно. На его лице сразу засияла красивая улыбка, но с каплей грусти. Люблю его эмоции: разные, непредсказуемые, а самое главное — искренние. Он тоже доел, и мы отправились на второй этаж, в нашу комнату. Да-да, я уже считаю эту комнату своей. Плюхаюсь на кровать, пытаясь осмыслить, что сегодня уже улетаю в другой город, другую страну, другую жизнь. Кирилл, тем временем, недолго думая, завалился на меня сверху, после чего выдавил ухмылку. Удивлённо смотрю на него, но не сопротивляюсь. Сегодня между нами, наверное, ничего не будет. Так ведь? Его руки уже забрались под мою футболку, ощупывая тонкую кожу холодными пальцами. Всего лишь прелюдия, ничего большего… Губы в губы, а его руки перемещаются на мою грудь, сжимая её. Издаю тихий стон от прикосновений. Стыдно. Краснею. А Кирилл лишь улыбается в мой рот. Наконец приподнимается, чтобы взглянуть мне в глаза, и в его взгляде читается игривость, но в то же время и какая-то серьёзность. Я чувствую, как сердце колотится в груди, и мысли путаются. — Знаешь, — говорит он тихо, — иногда стоит рискнуть. Я не понимаю, о чём он говорит, но эта мысль пугает меня. Впереди всё-таки новая жизнь, новые горизонты, а здесь — мы со своими «развлечениями». Я пытаюсь оттолкнуть его, но вместо этого лишь сильнее притягиваю к себе. Он снова целует меня, и на этот раз я отвечаю ему с такой же страстью. Внутри меня борются страх и желание, но в этот момент всё остальное теряет смысл. Я забываю о предстоящем перелёте, о том, что завтра может быть совсем иначе. Его руки продолжают исследовать моё тело, и я чувствую, как всё вокруг растворяется. Мы остаёмся только вдвоём в этом маленьком мире, полном страсти, боли и фальшивой любви. А в целом то, о каких отношениях может идти речь, когда он сначала берёт меня силой, без моего точного согласия, затем везёт на какую-то речку и обдолбанный садится за руль, а после домогается и бьёт в лесу? Разве это можно назвать здоровыми отношениями? Нет. Однозначно нет. Воображение разлетается по комнате, а светловолосый наконец слазит с меня и ложится рядом, тяжело дыша, словно мы уже что-то наделали. Я стараюсь успокоить свои мысли, но они продолжают кружить в голове, как стая птиц, не находящих себе места. Его дыхание рядом с моим кажется сумасшедшим. Тимошенко оборачивается ко мне, его глаза блестят в полумраке, несмотря на то, что сейчас день. Погода плохая, небо хмурое. Он пытается улыбнуться, но в его улыбке нет тепла, только тень того, что могло бы быть. Я отвожу взгляд, не желая видеть эту фальшь. Внутри растет чувство тревоги — я знаю, что это не любовь, а лишь игра, в которой я потеряла контроль. Чтож, насчёт искренности я ошиблась. — Ты в порядке? — спрашивает он с наигранной заботой. Разве ему не безразлично? Почему в душу мою лезет? — Да, всё хорошо, — отвечаю я тихо, стараясь скрыть дрожь в голосе. Он наклоняется ближе, и я чувствую его запах — смесь стойкого парфюма и сигаретного дыма. Он курит? — По тебе не скажешь, — усмехается он.

***

Уже вечер. Восемь часов. Я стою с чемоданом в руках и жду, пока Кирилл завяжет свои кеды. Уезжать совсем не хочется, но от судьбы не уйти. Последний раз выхожу из этого дома, последний раз открываю скрипящую калитку, последний раз сажусь в дорогую машину Кирилла. Всё вроде как обычно: он заводит автомобиль, мы трогаемся с места. Мысли, однако, у меня тревожные. Первая слезинка скатилась по щеке, когда я посмотрела на отдаляющийся от нас дом. Светловолосый тоже не улыбается и не ухмыляется. Молчит, но по глазам всё понятно. Ему не менее грустно. Интересно, что бы было, если бы в тот день к нам не пришла его семья? Если бы я не поехала к нему домой? Если бы родители не полетели на этот глупый отдых? Не плохая у нас вышла история всё же: секс, боль, таблетки, проблемы. Что может быть лучше? Особенно с любимым человеком. Да, признаю, на самом деле он действительно красив, но его некоторые поступки... Единственный человек, чьим телом я хочу любоваться, чьё тело хочу обнимать и трогать, чьи губы я так хочу целовать. Он такой один, и никто никогда его не заменит! — Саш, как прилетишь, напиши мне, ладно? Чтобы я не волновался… — наконец сказал Кирилл. Его голос дрожит. Не привыкла видеть его в таком состоянии. Даже в полицейском участке спокойнее был. — Хорошо. — Мой голос также дрожит, а слёзы уже во всю стекают по щекам. Пошло уже около 25 минут поездки, которую мы провели в тишине. За окном достаточно темно. Прямо перед нами светится надпись «Домодедово». Мы приехали в аэропорт. Вылезаем из машины, Кирилл берёт мой чемодан, и мы заходим в здание. Рыдаю, успокоиться не получается. Тимошенко обнимает меня одной рукой, крепко прижимая к себе, словно я сейчас просто исчезну, и парюсь, растаю… Вижу знакомое лицо. Тётя. Она совсем не изменилась. Разве что её волосы стали длиннее и немного темнее. Последний раз я её видела, когда мне было 10 лет. Она махает рукой, улыбается и идёт к нам навстречу. Наконец оказываемся на совсем малом расстоянии. — Здравствуйте… — говорю дрожащим голосом, после чего утыкаюсь лицом Кириллу в грудь, чтобы успокоиться, но обстановка давит сильнее. — Привет, Сашенька. — отвечает моя родственница, словно ничего и не происходит. — А я смотрю, ты тут парня завела, пока родители уехали? — продолжает она и пристально разглядывает стоящего рядом со мной. Даже не знаю, что меня сейчас волнует больше всего: строгость тёти, боязнь самолётов или всё-таки Кирилл? Ничего не отвечаю, просто молчу. На самом деле говорить мне и нечего, потому что я сама не разобралась в наших чувствах. Но разбираться уже поздно.

***

Всё это время мы провели на лавочке. Да, втроём, да, молча. — Прощайся со своим дружком, сейчас уже посадка скоро будет, — прохрипела тётя. Встаю. Кирилл делает то же самое. Смотрим на друг друга пару секунд. Губы к губам. Самый последний поцелуй. Это безумие. Я чувствую, как время замирает. Вокруг нас шумный аэропорт, но в этот момент всё исчезает. Только мы вдвоём и этот прилив нежности, который обещает быть последним. Я закрываю глаза и пытаюсь запомнить это мгновение — тепло его губ, легкое дрожание, когда он касается моей щеки. — Сань, — тихо говорит Кирилл, отстраняясь. Его глаза полны тревоги и нежности. — Я буду ждать тебя. Всегда рядом, помнишь? — Обещаю, я вернусь, — шепчу я, хотя сама не уверена, как смогу это сделать. Мысли о том, что ждёт меня впереди, давят на грудь. Я не знаю, долечу ли я вообще… Тётя смотрит на нас с лёгкой улыбкой, но в её глазах читается понимание. Она знает, что такое прощание. — Хорош уже, голубки, — нервно отвечает тётя. — Саша, идём. Кидаю последний взгляд на Кирилла. Он стоит с опущенной головой, а я чувствую, как внутри меня всё сжимается от боли. — Я… — начинаю говорить, но слова застревают в горле. Вместо этого просто показываю ему порезанное запястье, мол, всегда рядом, и разворачиваюсь к тёте. Мы проходим контроль, и я стараюсь не оглядываться. Но как только мы выходим за стеклянные двери, оборачиваюсь и вижу Кирилла в толпе. Он всё ещё стоит на месте, а вокруг него движутся люди. Я вижу, как он поднимает руку и машет мне с такой же грустью. Моральное опустошение. Сердце сжимается от чувства утраты. Я не могу поверить, что это действительно происходит. Впереди меня ждёт неизвестность, а здесь осталась часть меня — моя жизнь до этого момента.

***

В самолёте я пытаюсь успокоиться. Сажусь у окна и смотрю на тёмное небо. Внутри всё бурлит — мысли о «моём парне», о том, что будет дальше. Я понимаю, что эта поездка может изменить всё. С каждой секундой ощущаю, как отрываюсь от уже привычной жизни. Я не знаю, что ждёт меня впереди, но одно я знаю точно: я должна вернуться. Вернуться к Кириллу. Никак иначе.

Вся наша история — это буквально «Поход в неизвестность»…