Потанцуй со мной, убийца

Шаг вперёд, затем резко падает на колени, слегка прокатившись по гладкому полу, игнорируя небольшой дискомфорт, который доносился отнюдь не из-за опытных движений танца, а от скрытых за свободной одеждой синяков и гематом, украсившие болезненно-бледную кожу пару дней назад. Но к счастью Бомгю был тем ещё мазохистом, отдавшему предпочтение этому уродливому красивому виду. Не стыдился этого, не жаловался, ибо принял за награды, которые оставили его некогда умершие жертвы. Конечно Гю немного переоценил себя, раз возжелал прикончить крепкого двухметрового мужчину, потому и сейчас ощущает боль из-за ран, однако доволен, ведь одержал победу. —У всех получилось? — Добренький голосок прервал танец, при этом брюнет встаёт на выносливые ноги, поспешно останавливая музыку в телефоне, оттого и колонка притихла. Большой танцевальный зал перед ним, полностью в его распоряжении, отчего аж бабочки в животе порхают, а улыбка снова вырисовывается на смазливом личике безумца. Деревянное покрытие пола цвета темного дуба, а гигантские зеркала практически укутали все стены, блеща своей идеальной чистостью. Рядом, в самом углу, множество наград красуются на дизайнерских полках, доставшиеся абсолютно заслуженно, ибо Чхве Бомгю - знаменитый хореограф. Лучший, чёрт подери, из лучших. Все хотят такого преподавателя, как он, однако попасть к нему не так уж легко, ибо на юношу огромный спрос. Знаете, что брюнет любил чертовски сильно? Это те моменты, когда на него смотрело множество людей с горящими глазами полными восхищения, наивной восторженности и желания быть таким же, как он. Сейчас, прямо в это мгновение, Бомгю, переводя дух и пытаясь нормализовать дыхание, стоит в сердце зала, пока эти горящие глаза смотрят - прям как он и любит. Его смешанная группа, с которой завоевал уже три выигрыша! Да, он действительно отличный учитель, "воспитавшей" уже двух нынешних айдолов, которые на премии выразили бесконечную благодарность своему доброму хореографу. А Бомгю, фальшиво краснея оттого, что говорят ученики, лишь отмахивался, заявляя, что просто помог подтолкнуть их к раскрытию танцевальных талантов... не больше. —Лейла чуть меня не снесла, пока пялилась на тебя! — Тыкая на рядом стоящею девушку, розоволосая Чо Онда без зазрения совести опозорила подругу. Впрочем, не удивительно. Эта розовая бестия, с не больше шестидесяти сантиметров, держит Бомгю в курсе всего. Она, как уже видно, подругу готова подставить, лишь бы Чхве угодить. А Бомгю не слепой; прекрасно осознаёт, что та втрескалась в него, но пока делает вид, что не замечает. Ему нет нужды пока заводить с ней какие-либо отношения. Чон Лейла опешила, став в быстро нарастающей панике метать глаза туда-сюда, пока остальные захихикали. Её щёки мгновенно всполохнули красным огнём, что непосредственно сделало её милое личико ещё милее. Вот только брюнета не заботила её красивая внешность: без выраженных эмоций прошёлся взором опасно суженных потемневших глаз по стройному телу, подмечая в голове, что та, хоть красива и худа, всё равно имея это не может танцевать изящно. —Танцуем ещё раз. — Холодно процедил хореограф, вследствие чего присутствующие разочарованно простонали, ведь сильно устали танцевать третий час подряд. —Облажалась она, а страдают - все? — Вдруг заговорил юноша с кислотно-зелёными коротко подстриженными волосами. — Так не пойдёт! — Хлёстко добавил, гордо выкинув подбородок - для уверенности, не так ли? Чхве Бомгю оторвал жестокие глаза от виновницы почти со скрипом, посмотрев на юношу в дальнем углу. Тому от силы двадцать, а уже зубоскалит, будто Гю зла им желает, теряя своё драгоценное время на этих... бездарностей. "Вот жешь ублюдок..." - Думает, стараясь изо всех сил не показать раздражение, которое бушующим вихрем зародилась в теле убийцы, норовясь в любой момент обрушится на зеленоволосого. —Тогда вали, — Буквально выплюнул эти два слова, принуждая всех напрячься. — Тебя тут никто не держит. — Равнодушно кинул, ежесекундно теряя интерес к обескураженному парню. И, Ито Дзюн - зеленоволосый японец, уже раскрыл рот, желая ещё поспорить со своим хореографом, которого, если честно, всей душой ненавидит. Дзюн ходит на уроки лишь потому, что богатые родители решили сделать из него звёздочку - что он не хотел естественно, - отвалив кучу денег на танцевальное образование. Это так бесит. Бесит то, что преподаватель Гю не делает поблажек, следовательно, тут же оповещает родителей, если Ито не приходит на урок. И вот сейчас, прям это мгновение, парень готов в припрыжку бежать подальше от строгого учителя, но не может, поскольку родители за это голову открутят. —Ну хватит, а, — Шипит Онда, оборачиваясь на японца. — Поплачь ещё. — Ядовито ухмыляется, параллельно с этим поправляя узкий топ. Вдруг включилась музыка. Все оживились, отвлекаясь от только что начавшийся драмы. Чхве громко похлопал в ладони, привлекая к себе внимание горе-танцоров. —На свои позиции. Живей. — Сухо, но твёрдо, приказал. Группа торопливо зашевелилась, чуть не врезаясь в друг друга - настолько они быстро реагирует на голос хореографа. Под бит к-поп песни они синхронно наклоняют головы влево, словно шея сломана, вслед за этим вытягивают обе руки в противоположную сторону, не забывая грубо шагнуть вперёд. После повторяют это движение несколько раз, меняя только стороны наклона, идеально успевая под бит колонки. —Давайте, ну! Представьте, что вы - зомби, которые жаждут мозгов! — Подбадривает Бомгю, воздержавшийся от танца и решивший понаблюдать. От этих слов многие захихикали, чуть не сбив синхрон. —Потому что своих нет? — Засмеялся кто-то из толпы более десяти человек, принуждая даже самого Чхве усмехнуться на один уголок губы. —Заметьте, это не я сказал! — Скалится брюнет, скрещивая руки на груди. Ещё минута проходит подозрительно гладко; никто не оступиться, не ошибается и, на удивление, очень даже неплохо справляется. Однако, стоит только Бомгю подумать, что с этой хореографией "Загробный мир" покончено, как Лейла допускает осечку, неуклюжа пошатнувшись. Провал. Она запорола весь танец, напрочь уничтожая синхрон. Снова. Глаза парня стремительно мрачнеют, что черти в них погрязли в пучине тьмы, утопая в собственном водовороте бешенства. Губы дрогнули, почти скривились до розовых дёсен. Зверское выражение лица преподавателя напугает любого, не оставшись незамеченным. —Стоп. — Нотки стали буквально кричать, отчаянно предупреждают всех живых, что дьявол вот-вот наброситься и разорвёт всё, что только движется, беспощадно. —Простите... — Неловко бормочет девушка, нервно убирая за ухо жёлтую прядь волос, наряду с этим как-то странно просмотрев на Гю; в её взгляде было какое-то ожидание, будто бы даже надежда, но мужчина хладнокровно проигнорировал этот намёк, который длится с того момента, как начался урок. —Ах, ты серьёзно? — Хо Юрим хмурится, с откровенным осуждением смотря на бедную Чон, которая сейчас готова провалиться сквозь землю. — Ты танцевать разучилась, не пойму? — В голосе высокой брюнетки нет ни доли сочувствия, лишь раздражение. Ожидаемо. Юрим и Лейла - не подруги, а, как оказалось, настоящие кровные враги. Каждый раз ссорятся, не упуская шанса оскорбить друг друга. И всё же сейчас желтоволосая не горит энтузиазмом отвечать в обратную: всего-навсего опускает глаза, будто принимая тот факт, что заслужила это всеобщее осуждение. Заслужила ли? —Милая, ты что, нервничаешь из-за неё? — Вдруг Хо сзади обнимает высокий парень, её парень, а та тотчас расцвела, напрочь забывая о ненавистной знакомой. К слову, Бомгю не против всех этих отношений в группе, поскольку является обычным преподавателем по танцам, а не наставником там каких-нибудь айдолов или актёров. Плевать - не в зависимости отвлекает это или нет, ибо сам злоупотребляет чувствами чьей-то влюблённости. Мужчина тяжело вздыхает, вновь нажимая на повтор песни. —Лейла, танцуешь одна, — Оторвал взор от телефона, взглянув на остальных. — Один танец, и вы свободны. Ясно? — Без особого на то желание сжалился. Все тут же обрадовались так, как будто узнали, что через минуту звонок с уроков - такие дети. Но не подумайте, что они хотят поскорее уйти из танцевального зала и забыть этот трудный день. Нет. Все уважают лучшего хореографа Чхве Бомгю, да и норовятся побыстрее прийти на его тренировки, просто сегодня он их сильно замучил. Устали. Чон неловко переступила с ноги на ногу, сглатывая душащий поперёк ком, который образовался из-за внимания, а оно обрушилось как только брюнет сказал танцевать ей одной. Этого ещё не хватало... Она в данный момент не в состоянии выложиться по-максимуму. Не сейчас. И он знает это! Зачем же тогда так издевается? Это слишком жестоко. Ублюдок. Все стоят вокруг, отчего голова идёт кругом. Невыносимо. Сердце забылось чаще, стоило ей начать двигаться. Изгибается всем телом, откидывая голову, оттого и солнечные волосы двинулись, красиво поддаваясь напору ветра и извиваясь, как лучи рассвета. Вытянула руку, прокручивпя так, якобы пытается за что-то ухватиться. И, под босовый стук музыки, напрягает все мышцы, чтобы толкнутся всем телом назад. Осталось только резко расслабить конечности, стать точь-точь марионеткой Бомгю, однако девушка вновь оступилась. Издавая приглушённый вскрик, падает, больно разбиваясь колени об твёрдый пол. Её кроет. Всю трясёт. —Вау, прям актриса погорелого театра... — Язвит Дзюн, при этом открывая бутылку воды, с намерением освежить пересохшее горло. Лейлу продрала неистовая дрожь, прямо до костей и сжатия всех внутренностей. Попыталась ежесекундно встать и продолжить танцевать, но снова неуклюжа рухнула обратно. Карие ланьи глазки заслезились. Она сейчас заплачет. —Чего уставились? Свободны! — И всё же Чхве Бомгю, словно ангел-спаситель пришедший с небес, спасет её, выгоняя любопытных зевак. Через пару секунд зал опустел. Стало непривычно тихо, как на похоронах. От этого звенит в ушах, от этого непривычно, даже страшно как-то. Страшно оставаться с ним на едине. Но Чон не успевает снова податься своей нежной натуре, как вдруг черноволосый наставник протягивает руку помощи, этим жестом располагая к себе безупречно. Она смотрит на него снизу вверх так невинно, с такой надеждой, открытой слабостью, что тот на несколько секунд задумывается о том, чём не стоило бы. —Что случилось? — Когда девица принимает помощь, вставая с колен, он интересуется, делая вид, что, мол волнуется и не догадывается о причине столь шаткого состоянию. Хоть, если честно, то сбив её поезд перед его носом, то бровью бы не повёл, напросто перешагнув никчёмную особу. Тем не менее хищник играет со своей жертвой, притворяясь будто печётся, беспокоиться. И, чёрт бы побрал этого дьявола, как же хорошо он имитирует! —Будто ты не знаешь! Вчера м-.. — Не успевает договорить, ибо Чхве неожиданно прикасается к её розоватой щеке, принуждая ту дрогнуть, покраснеть ещё больше. —Солнце, посмотри на меня, — Щебечет брюнет, выдавливая из себя улыбку, при этом нежно зажав женский подбородок между большим и указательным пальцем. — Ты что, — Усмехнулся. — Обижена на меня из-за вчерашнего? — Вскидывает брови, говоря так непринуждённо, будто ничего такого вчера не было. Но нет. Было. Ещё как было. Гю было скучно в свой выходной, вследствие чего пошёл на вечернюю прогулку. А затем, как никогда кстати, заметил свою стеснительную ученицу по танцам. Разве это не подарок свыше, чтобы поднять настроение психопату? Конечно же подошёл, сильно при этом не надеясь, что сможет прийти к чему-то интересному, поскольку Лейла воспитанная, тихая, замкнутая девчонка, у которой, кажись, на мужчин аллергия или фобия. В любом случае внешность, дьявольские способности совращать своих жертв и красноречие - помогла парню с лёгкостью пробиться к хрупкому сердечку Чон, тем самым завалив её в постель в ту же ночь. И, после того, как проверив на прочность её кровать, юноша почти сразу же собрался, не сказав ни слова - ушёл. Кажется, это ранило её? Она чувствует себя использованный выброшенной игрушкой, однако вопреки всему пришла сегодня? Это смешно, ведь она ещё на что-то надеется. Сделала бы вид, что ничего не было, и тогда избежала бы... несчастного случая. —Бом-.. — Не успела через всхлипы прошептать имя убийцы, как тот жадно впился в её губы, обхватив за талию руками, которые уже давно по локоть в крови, силой притянув к себе. Лейла от неожиданности орабела. Стеклянные глаза расширились, но слёзы, желающие недавно покататься ливнем по нетронутой кроме Бомгю коже - так и не пошли. Вместо этого неловко ответила на требований поцелуй мужчины, чувствуя прилив адреналина и бабочек в животе, даже не подозревая, что в этот момент Бомгю думает лишь о том, как избавиться от неё поскорее. —Солнце, — Судорожно выдыхает промеж поцелуя, изображая влечение к ней, которого, кстати, никогда не было. — Давай я кое-куда тебя отвезу? Там извиняюсь подобающе, м?.. — Отстраняется, лицезрев перед собой удивлённое, конечно же, полное надежд, лицо желтоволосой, которая и в ЗАГС побежит с ним сейчас - если только он этого захочет. —Что? Куда?.. — В ответ на сконфуженные вопросы, Бомгю задумчиво отводит взгляд, изо всех сил стараясь держать дружелюбную улыбку и следить за тем, чтобы голос казался притягательным, ласковым, ведь иначе обложаеться. —Да так... это сюрприз. — На последнем слове прекрасно видит, что девичьи глаза наивно сверкают - верит, слепо верит ему.

Идиотка.

+×+

Животный страх, банальное рвение выжить и безбожное осознание собственной беспомощности, никчёмности, грёбанной слабости перед доминирующем хищником. Хочется кричать, биться в конвульсиях, спазмах, отчаянно цепляясь за жизнь, всё ещё до последнего надеясь, что кто-то спасёт. Но не всегда удача бывает на стороне... Никто не спасёт. Никто. В чёрный день. В эту чёрную минуту судной ночи. В мрачном чёрном лесу стоит чёрный-чёрный особняк - он погряз во тьме, стоило сумеркам прийти и пробыть здесь не более нескольких часов, но этого хватит, чтобы хозяин дома поигрался с единственным лучиком солнца, бегающего и слоняющегося по бесконечным коридорам, оставляя за собой кровавый след, дразня убийцу ещё больше. Худенькая девушка опирается испачканной в пурпурно-красной жидкости рукой об серую стену. Отпечаток в форме её миниатюрной ладони мгновенно образуется на плоской поверхности, при этом алые капли неспешно стекают вниз, норовясь загубить серебряные дизайнерские обои. Второй рукой держится за криво разорванный живот, где кровотечение доходит до своего апогея. Её ранили; не только в живот, но и сердце разбили на тысячи маленьких осколков. Лейла плачет. Плачет взахлёб, уже не видя перед собой ничего, срывая горло напрочь криками о помощи. Коридоры плывут, двоятся, оттого голова идёт кругом, а ноги предательски подкашиваются. Ещё чуть-чуть и споткнётся, опозориться как в танцевальном зале. Уже не следит за всхлипами, зная, что он всё равно услышит, нагонит, убьёт. Этот чокнутый психопат уничтожил её физически и морально, довёл до истощения. Резкий грохот. Девушка оступилась, грубо рухнув как кусок мяса на пол, разбив тем самым локти и колени. Паника накрыла с головой... Лучик солнца начинает меркнуть. —Нет-нет-нет!.. — Шепчет в искренним ужасе, прилагая неимоверные силы, чтобы встать. — Пожалуйста, нет... — Молит о пощаде, вот только кого? Не вышло. Снова упала. Поскользнулась на собственной луже крови, падая вновь. Заскулила от боли, часто задышала, чувствуя пронзительное обуздавшее всё её тело онемение. Чон не могла больше встать. Это конец. Слишком много крови потеряла, слишком много бегала на изнеможение, слишком глупо доверяла монстру. —Солнце, ты где-е-е? — Внезапно пропел хриплый фальшиво-нежный голосок убийцы за спиной, который принудил девичьи глаза расширяться, а сердцу застучать в висках. Шаги близки, они буквально за углом. Желтоволосая цепляется когтями за плоский пол, впиваясь в дощечки. Ползёт, оставляя за собой шлейф из кровавого следа. Рыдает, прося лишь о том, чтобы хоть кто-то спас её от неминуемой смерти. Она ведь так молода! Так хороша и добра! Так почему должна умереть? За что? Почему Лейла заслуживает этой жестокой расправы? —Ох, вот ты где, — Эти слова, доносящийся над ней, пробили черепушку насквозь, принудили танцовщицу окаменеть. — Солнце упала и не может встать? — Резко двинул ногой так, что Чон с криком перевалилась на спину, в искреннем кошмаре посмотрев на нависающего Бомгю. — Ты, тупая сука, ни танцевать не можешь, не бегать. — Вот на этом моменте брюнет перестал смягчать свой хриплый голос, буквально зарычав на неё так, будто является свирепым бурым медведем. Его аура подобие зверя: жестокого хищника настигнувшего свою добычу, наслаждающийся своим превосходством и уязвимостью жертвы. Но в потемневших глазах больше нет той восторженности, азарта и предвкушение. Наигрался. Убийце надоело гоняться за несчастной жертвой. Больше не вызывает трепет в сердце, тем более хоть малого интереса. —Н-нет, Бом-..гю, п-пожалуйста, остановись!.. — Молвит запинаясь, пока по щекам текут слёзы, смешиваясь с кровью. Чхве без какой-либо жалости смотрит на лежащею между его ног девушку, не имея сострадания. Сжимает нож сильнее, до побеления костяшек, до рвения сухожилий, но пока не меняется в лице, сохраняя равнодушие. —"Остановиться"? — Иронично переспросил, мучительно медленно наступая на порезанный живот, намеренно надавливая, отчего у Лейлы пошла кровь изо рта, сопровождая это взвизгиванием, будто свинка. — Не слышу, солнце, повтори. — Наклоняется, усиливая давление на нежный плоский живот, почти раздавливая внутренние органы. —Т-.. ты... — Правда было трудно понять, что она там бубнит, ибо половина слова превратились в булькания из-за большого количества крови в девичьем рту - она давилась собственной алой жидкостью. — Не такой... ты же н-не т-такой... — Как в бреду шептала, схватившись за ногу юношу дрожащими руками, с целью уменьшить давление на распоротый живот. Брюнет замер, стоило выше сказанному коснуться ушей. Свинец разлился по венам, стремительно превращаясь в яд, убивающий всё живое внутри него, если оно там было.

Не такой.

Не такой.

Если у Чон Лейлы был ещё хоть какой-то мизерный шанс выжить, то сейчас упустила эту возможность, к чертям расшатав неустойчивую психику маньяка. Если бы Бомгю был компьютером, то сейчас бы на весь экран красными буквами высветилась: "ошибка".

Ошибка.

Ошибка.

Ошиб-..

ка.

Ошибка

О-..

шибка.

Ошибка.

Его бы заклинило, как сейчас, а затем удалились все мысли предложения. Отказался работать, да и в принципе напросто сгорел от перенагрузки. Понадобился бы новый, но так как Чхве Бомгю не компьютер и заменить его нельзя, то он продолжит работать, невзирая на поломку в рассудке. Только чуть-чуть иначе. —Не такой, значит, — Сквозь зубы прошипел, резко опустившись на колени, садясь на бёдра жертвы. — А какой, солнце? Какой я, м? — Схвтил за солнечные волосы, одним болезненным рывком приподняв так, чтобы лица оказались приблизительно на уровне. — Знаешь, — Усмехнулся, видя перед собой то, как дрожит Чон под ним, буквально сжимаясь от страха. — Я как раз-таки "такой"... А ты, солнце, должна была быть "не такой". Раздвинула ноги мне по первой возможности, как последняя шлюха, а я думал, что ты "не такая"! Где же твоя скромность, м? Стонала подо мой, как блядь, даже не краснея. — От каждого грязного слова с уст обворожительного дьявола девушка в безысходности слабо вырвалась, желая содрать себе уши, лишь бы не слышать это. Парень хмыкнул, замечая, что Лейла уже не в состоянии говорить. Её глаза закатываются, веки тяжелеют. Пересекла грань предобморочного состояния, проживая последние секунды сознания. Потому и грубо оттолкнул, отчего та сильно ударилась головой об пол, дёргаясь в предсмертных еле заметных конвульсиях. Раздражённо цокнув языком, откинул нож в сторону, параллельно накренялся так, чтобы полностью нависнув сверху добычи. Спокойно уместив широкую ладонь на хрупкой тоненькой шее, сжал длинными пальцами так, что глаза лучика солнца чуть не выпали. Начал безбожно душить её, смотря прямо в широко распахнутые глаза, в которых уйма боли, отчаяние - как убийца и любил. —Тссс, тише-тише, солнышко... — Вновь ласково заговорил так, будто сейчас не лишил возможности дышать. Лейла из последних сил схватилась за предпочтение брюнета, впившись когтями до глубоких рваных полос, а Гю и бровью не повёл, словно не чувствовал боли, продолжив душить без зазрения совести. Дёргала ногами под ним, синея от одушения. Она, по его мнению, очень даже мило прогибаясь снизу, забавно сопротивлялась. Но всё равно что-то не то... Бомгю было... скучно? Всё произошло слишком легко как-то, да пресно. Переспал с ней два раза по её явному согласию, затем она побегала от него минут десять от силы - и то, Чхве поддавался, - а вот теперь теряет свои лучистые искры, как и последние частички кислорода. Эх, это не интересно. Брюнет вообще давно не чувствовал этого "грохочущего возбуждения", которое мог ощутить в свои первые убийства, произошедшие более шести лет назад. Неужто так будет теперь всегда? Это огорчает. Гю хмыкнул, замечая, что Чон обмякла, внезапно вся расслабилась, больше не издав ни звука. Умерла. Вследствие этого, хореограф небрежно померил пульс, до конца убедившись, что та сдохла наконец. Затем встал на ноги, выпрямившись до хруста в позвоночнике, издавая при этом сладкий мурчащий полустон, протяжное полумычание, точь-точь кот после длительного сна. В конечном итоге обошёл тело, взяв за стройные ножки и, на этот раз пропустив усталый вздох, потащил тело к лестнице. Сегодня у Бомгю сложный день, который никак не может закончиться. Всё же, как бы не устал - а от тела избавиться нужно, пока то не стало источать трупный смрад, да и кровь оттереть, пока та не засохла. Да, Чхве сегодня поспать нормально точно не удастся.