Капитан Блестяшка

Дядька, напоминающий добрую маленькую лошадку, пыхтит, покашливает и тянется носом к приоткрытому окну машины, но молчит. Суо паровозно окуривает его затылок, валяясь сзади с задранными на сиденье ногами и стряхивая пепел куда попало. Борцун за рулем вроде бы не замечает удушающего в тесном пространстве дыма — наверное, слишком возбужден. Он поймал сигнал от одной из своих мышек и теперь имеет точку на карте. В кои-то веки в его борцунстве появился проблеск смысла. Он гонит так, что добрый дядька периодически хватается обеими руками за свой ремень, а горизонтальный Суо порой стряхивает пепел себе на морду. — Эй, мыхан, — вяло мычит Суо. — Если ты нас убьешь, чинушам Зоны будет подарок. Его тон засыпающего увальня в этот раз как никогда плохо сочетается с полыхающим нутром. Борцун игнорирует его обращение, но спустя полвека немилосердного перетряхивания требухи он напряженно и чутко, будто вставляя нитку в иголку, предлагает всем вывалиться наружу. Солнце низко висит над каменистой пустыней, окрашивая ее в красновато-рыжий. Местность в основном ровная, но кое-где вспучивается небольшими голыми холмиками. Один такой холмик прямо перед ними, и борцун замирает, уставившись на него. Его взор горит ярче заката, а в остальном он бледный, как будто весь его сок утек в глаза. — За этим холмом… — говорит он странно неуверенно — как-то не по-борцунски говорит. Суо чувствует в себе дрожь, похожую на дрожь земли, когда по ней шагает бронированный великан. Его нетерпение тяжело долбится в очевидное затруднение. Хорек заметит их раньше, чем они его, и встретит подобающим образом. Суо не боится хорька, но осознает, что метательный нож в чьей-либо шее ничем не поможет Мунакате. — Ты же у нас легендарный ловкач-хитрюга, — Суо ухмыляется и звучит гладко, как если бы не терзался никакими внутренними землетрясениями. — По Зоне шляешься, как по родному будуару. Нет ли у тебя ловких хитростей для этого вот? Борцун сует руки в карманы куртки и будто бы зябко передергивает плечами. — Мой дед десятки лет осваивал Зону. Там известны все норы, щели и сканеры. Есть множество полезных знакомств и множество полезных приспособлений. Большинство технологий и проектов Зоны, кстати, разрабатывались в институте Эриуриас. В том, что я там хорошо ориентируюсь, нет моей заслуги. А сейчас меня кое-что тревожит, Суо. Может, стоило сказать раньше, но я опасался, что ты озвереешь… Суо по его примеру пихает руки в карманы, как бы рассчитывая, что это поможет совладать с озверением. — Что за херня крякает? — спрашивает он вдруг, отвлекшись на противные хрипло-рваные звуки, слышимые откуда-то сверху и сбоку. Хлопающие крылья приносят из-за холма огромного зеленого попугая, вякающего что-то околочеловеческое, но неразборчивое. Попугай возникает над их головами грозной и взбудораженной тушей, но быстро усаживается на плечо доброго дядьки и там затихает, успокоившись. Суо перехватывает полный умиления и нежности взгляд борцуна на задружившего с птицей дядьку, фигурально плюет на них всех и покрывается огненным смерчем красной ауры. У него нет времени на все это дерьмо. — Здесь ждите, — тихо бросает он своим особо восприимчивым к ножам спутникам. — Я позову, если что. Он поднимается на возвышение со всем официозом — издали светясь, пылая и маня. Осторожно красться на пузе — не его стиль. Ничего не летит в него, даже предупреждений и угроз. Ничего не слышно, кроме свиста собственного смерча. До домика метров сто, и Суо преодолевает их размеренно и степенно, как тот бронированный великан, который сотрясал его внутреннюю землю. Он готов и рвать в клочки, и любить в клочки, и за ребрами у него все клочками от предвкушений. А со стороны он выглядит неумолимо надвигающейся карой адских температур. Перед хлипким крыльцом валяется какое-то тело с длинными волосами, крашенными в фиолетовый, и из тела торчат два ножа. Красивенький и неестественно чистый пикап неподалеку лоснится сочной зеленью. Эти гости не заморачивались с подкрадыванием. Тишина по-прежнему такая, словно ничего, кроме тел, здесь уже нет. Собственный жар обжигает Суо — выскребает внутри и разъедает снаружи. Дверь распахнута, за ней размытый мрак, и вокруг Суо тоже мрак. Он стоит в тоннеле издевательских ожиданий, отрезанный темными вращающимися стенками от всего. Прямо за дверью — еще один труп. Он наряжен католическим священником и декорирован дыркой от пули под глазом. Рядом с ним на досках пола — револьвер, а дальше по курсу, в глубине дома — опрокинутый стул и сидящий на полу кровавый Мунаката. Он в мятой белой рубахе, и эта рубаха делает кровь такой громкой, что Суо перестает слышать свист своего вихря. Мунаката вжимает кусок тряпки в живот лежащему перед ним хорьку, а хорек тоже похож на труп. Второй револьвер валяется возле них. — Есть другие уебки? — Суо и свой голос не слышит. Мунаката поднимает на него лицо — схуднувшее и заострившееся, и кажущееся помолодевшим без своего самоуверенного блестящего выражения. Глаза на этом лице выглядят огромными и пришибленно-потерянными. Как будто он спал до этого момента, а сейчас проснулся и обнаружил вокруг неведомую хреноту. — Я не видел, — отвечает он, и голос такой же пришибленно-потерянный, как глаза. Суо гасит ауру и рывком оказывается рядом. Ощупывает взглядом, а руками не решается. Этот уменьшенный Мунаката как будто чужой, и Суо не уверен, что ему можно его трогать. — Твоя кровь есть? — спрашивает он быстро. — Нет. Хорек шевелится и стонет, и бормочет что-то, напоминая о себе. Суо хочет отшвырнуть его к плинтусу, как загромождающий пространство мусор, но праведной жажды испепеления в нем нет — слишком жалок сейчас хорек, чтобы чинить над ним расправу. — Ряженый священник стрелял в меня, — говорит Мунаката таким тоном, как будто признается в собственном постыдном и антиобщественном поступке. — Фушими закрыл меня собой. Шаги на крыльце стучат прямо по мозгу, и Суо вскидывается, готовый к атаке. — Это я, не буянь, — разумно предупреждает борцун перед тем, как войти. — Ты свалил, не дослушав, — укоряет он, встав в проеме теневым силуэтом. — Я хотел сказать, что сигнал моей мыши могли перехватить… Суо пинает пол носком ботинка, потому что больше и пнуть-то нечего. И некого, что особенно досадно. Могли, и перехватили, очевидно. И оказались еще торопливее. Хорек красиво наживает себе врагов. — Ищите у них КПК, — Мунаката очухался и звучит почти нормально, почти приказным образом. — Если нет у трупов, смотрите в машине. Надо вызвать помощь. Борцун очень зримо напрягается, и Суо тоже — для беглых преступников как-то странновато вызывать законников, как-то противоестественно. Но добрый дядька, будь он каким угодно знатоком требухи и повреждений в ней, своей собранной на трущобном рынке аптечкой хорька не спасет. — Суо, — в голосе Мунакаты теперь тонкий намек на нахальную улыбку. — Только благодаря Фушими у тебя все еще есть шанс исполнить свою мечту обкончать мне очки. Умереть он не должен. Суо подбирается, ободряясь, задирает хвост. Обкончать очки Мунакаты — ох, он фантазировал об этом с семнадцати лет. В академии эта фантазия иногда так припирала, что приходилось неотложно дрочить в туалете. — Серьезно, можно будет? Мунаката не успевает официально подтвердить — перед ним возникает добрый дядька с попугаем и КПК, унаследованными от зеленых. Мунаката тянется к аппарату, и Суо замечает на его руках обручи. И звереет, наконец, но пойман отвратительно слабой хваткой и притянут за шею. — У него впереди больница, суд и годы взаперти, — Мунаката дышит ему в ухо и говорит так ласково, как раньше не умел, но вдруг научился. — С решетками или с мягкими стенами. А у тебя перспективы куда привлекательнее. Суо стряхивает его со своей шеи, встает и отходит в сторону. — Зови Леди Бюст, — цедит он сквозь душащее его пламя, топчась по тлеющему полу. — Что вы тут с ним вытворяли, мы потом обсудим. — Мы не будем ничего обсуждать, — прохладно отрезает Мунаката, тычась в экран. — Просто забудем. Вам троим сейчас лучше уехать. Я вернусь в Шестую зону, улажу бюрократию, а потом мы займемся делом. Он тычется в экран, а добрый дядька возится с хорьком, затыкая дырку в брюхе вполне цивильными повязками и коля вены вполне цивильными шприцами. Представив, как борцун грабит для него больнички Зоны, внимательно сверяясь с выданным списком заказов, Суо почему-то веселеет. А еще как-то не к моменту соображает, зачем зеленый клоп напал на Мунакату. Сланец небось хотел, чего же еще? Без Скипетра в Зоне настал бы разгуляй для чужой магии — заходи и выноси, что хочешь. Так что хорек, грохнув Хисуи, внес свой вклад в золотое будущее с жирными полями, скоростными поездами и оргиями на яхтах. Все такие охеренно полезные, кроме Суо. Ну и ладно. А он зато приятный.