Украденное воспоминание

Он опять все испортил. Опять. Комок в горле не давал дышать, сердце бешено колотилось, уши заложило. Мир уплыл за пеленой слез. Гермиона сидела на нижних ступеньках лестницы. Туфли ужасно натерли ноги, и она скинула их в надежде на облегчение. Не помогло. Боль в груди стала лишь острее, перетянув на себя все внимание и силы. Краски померкли, перед глазами все плыло толи от горя, толи от выпитого алкоголя. Он опять все испортил. Ей казалось, что он тоже в нее влюблен, что у них может что-то получиться. Его взгляды, прикосновения… А сколько нежности было в том, как он произносил ее имя. А потом эта дура Лаванда. Он твердил, что между ними ничего серьезного, что это ничего не значит. Что ж… Может и лучше, что с ним не вышло. Гермионе не нужен парень, который пихает свой член в ту, что ничего не значит, верно? — Гермивона, что случилось? Я искал тебя! К ней подошел Виктор Крам и неловко опустился на корточки. Девушка подняла голову, и растерла по щекам слезы, слегка размазав тушь. — Ты плачешь? Парень взял ее руку. Его ладони были горячими. Грейнджер поняла, что успела замерзнуть, сидя на сквозняке на холодных каменных ступенях. От контраста температур по телу побежали мурашки. Крам внимательно всматривался в ее лицо, пытаясь понять причину слез. Он хмуро свел брови, должно быть, решив, что проблема в нем. Этого не хватало. Ей не хотелось его обижать или заставлять сомневаться. — Все нормально, Виктор, — соврала она, подавляя дрожь в голосе, — просто… Что просто? Просто увидела, как парень, в которого она влюблена уже год, трахает в подсобке другую? Ерунда какая… Мысли разбежались. Виктор пристально вгляделся в ее лицо. Нужно было срочно что-то сказать, придумать, соврать, неважно… Только не правду. Она разобьет ему сердце. Как сейчас разбито ее собственное. Девушка вынула из волос заколку. Пряди рассыпались по плечам, закрывая часть лица, точно шторы. — Я просто поругалась с Роном, — вздохнула она, — он разочаровал меня. — О! — взгляд Крама просветлел, но лицо осталось серьезным, — Я тебя понимаю. Вы давно дружите. Ссоры — это всегда грустно. Он подбирал слова, стараясь ее поддержать. Но чужой язык давался ему нелегко. Затрудняясь утешить ее речами, он просто присел рядом на ту же ступень и обнял Гермиону, согревая ее своим теплом. И снова свел брови: — Ты совсем холодная. Болгарин снял плащ и накинул на ее плечи. Ну какой же он милый, заботливый, чуткий! Почему Рон не может быть таким? — Спасибо, — смущено улыбнулась она, и закуталась в плащ. — Я могу принести воды. Хочешь пить? — Нет, спасибо. Вообще-то я очень устала. И ноги натерла от танцев, — она посмотрела в сторону туфель. Крам проследил за ее взглядом, затем обратил внимание на ее босые слегка покрасневшие ноги, и почему-то сам покраснел. — Ты замечательно танцуешь, Гермивона — улыбнулся парень, — мне было очень хорошо с тобой. — И мне, — искренне ответила гриффиндорка. В его взгляде было столько нежности и тепла, столько обожания! Было невозможно сопротивляться, он плавил ее своим взглядом, заставляя раствориться в моменте и капельку влюбиться в ответ. Конечно, не так, как в Рона. Но, возможно, если Крам продолжит настойчиво ухаживать, она забудет об этом рыжем недоразумении и сможет по уши влюбиться в застенчивого парня из Дурмстранга? С ним было комфортно и спокойно. И сейчас за пару минут его присутствия она смогла успокоиться. Даже почти выкинула из головы раздражающую порно картинку с Роном и Лавандой. Виктор поправил прядь волос, отведя ее от лица, ласково коснувшись щеки. Его взгляд скользнул по ее губам. Пульс снова начал набирать обороты. Девушка прикрыла глаза и затаила дыхание, позволяя себя поцеловать. Однако Крам лишь нежно прижался губами к ее щеке, где секундами ранее провел рукой. Гермиона глубоко вздохнула и широко распахнула глаза. Если уж падать, лучше с разбега. Алкоголь в крови разжигал азарт. А мозг отчаянно цеплялся за попытку забыть о Роне в объятиях другого. Она запустила пальцы в волосы болгарина и притянула его к себе, смело целуя в губы. Парень уверенно ответил на поцелуй. Его горячая ладонь легла чуть выше талии и проскользила за спину, заставляя развернуться. Мир вновь уплыл. Виктор наслаждался поцелуем, ее нежностью и близостью, Грейнджер ощущала, что он был полностью поглощён своими чувствами, забыв о том, что они посреди холла и кругом полно студентов и учителей. Гермиона бы тоже позволила себе расслабиться и отпустить мысли. Но они ее не отпускали. Перед глазами упорно стояла распахнутая дверь в подсобку, возня за ней. Кажется, ничего не получиться… План провалился. Стало ужасно стыдно перед Виктором, захотелось сбежать подальше от его влюбленных участливых глаз, от горячих рук и нежных губ. И плакать о рыжем… Надо что-то делать, надо найти способ уйти, пока ее действия не наобещали болгарину слишком много. — Мисс Грейнджер! Мистер Крам! — сердитый грубый голос Грюма заставил их разорвать поцелуй и отстраниться друг от друга. Слава Мерлину! Как вовремя. — Вы что-то хотели? — недовольно спросил Крам. — Лишь напомнить, что вы в школе, — Аластор зло блестнул глазами в сторону ученика Дурмстранга и странно облизнулся. Гермиона решила воспользоваться ситуацией. Прекрасный шанс сбежать без лишних вопросов. — Простите профессор. Мы уже прощались, — ответила она Грюму, а затем развернулась к Краму и сказала уже мягче, — Я, пожалуй, пойду. Уже поздно, я устала. Спасибо за вечер, Виктор. — И тебе спасибо, Гермивона, — улыбнулся он, — Тебя проводить? — Спасибо, не надо. Она подхватила туфли и поднялась. Затем стянула плащ и протянула парню. Стало холодно. Крам тоже встал, аккуртано сложил накидку и закинул за плечо. Он уверенно взял ее руку и нежно поцеловал ее на прощание, не отрывая взгляда от ее глаз. — До встречи, Гермивона! — До встречи, — повторила она. Болгарин отпустил ее ладонь и с подозрением перевел взгляд на Грюма, который так и не сдвинулся с места и неотрывно следил за ними. — До свидания, мистер Грюм, — кивнул он профессору и развернувшись на пятках направился в сторону большого зала. Гермиона уже собралась уходить, но бывший аврор остановил ее. — Мисс Грейнджер, я бы хотел обсудить с вами кое-что. — Сейчас? — удивилась девушка, — это не может подождать до утра? — Нет, — отрезал Грюм, вновь странно облизнувшись, — Это касается безопасности Гарри Поттера. Пойдемте в мой кабинет. Аластор, прихрамывая, зашагал вперед, с трудом поднимаясь по лестнице. Гриффиндорка надела туфли и обреченно последовала за ним. Разумеется, она не могла отказать, если речь шла о ее лучшем друге. Тем более, когда ему грозила опасность. А с этим турниром, она грозила ему постоянно. Хотя, чего таить, Поттеру постоянно что-то угрожало. Просто магнит для смертельных опасностей. Девушка горько улыбнулась собственным мыслям, ожидая, пока лестница долетит до нужного пролета. Грюм рядом суетился, копошась в карманах. Лестница медленно подъехала к площадке третьего этажа, и профессор со студенткой направились по коридору в сторону кабинета ЗОТИ. Стук деревянной ноги разлетался эхом, вызывая тревогу. Бывший аврор наконец нашел то, что искал — небольшую серебристую флягу. Он запрокинул голову, поднес ее ко рту и хотел сделал глоток, но фляга оказалась пуста. Грюм тихо выругался и облизнулся. Что это? Нервный тик в следствии проклятий? Раньше Гермиона за ним такого не наблюдала. — Надеюсь, ты понимаешь, в чем дело? — раздраженно спросил аврор, открывая дверь и пропуская девушку вперед. — Нет, профессор, — честно ответила она и зашла в кабинет. — Сядь, — мужчина небрежно кивнул на ряды парт, а сам прошел к учительскому столу и начал шарить по ящикам. Девушка отодвинула стул и присела за первую парту. В голове роились мысли. О чем Грозному Глазу потребовалось говорить сразу после Святочного балла, практически среди ночи? Неужели что-то произошло? Или он узнал что-то важное? Почему с ней, а не с Дамблдором или кем-то из министерства? Грюм оторвался от поисков, оперся обеими руками на стол и сурово посмотрел на нее. — Мне говорили, ты умная ведьма! А ведешь себя легкомысленно, общаясь с этим болгарским щенком! Он соперник Гарри! Он может тебя использовать, чтобы узнать о планах Поттера! — он почти перешел на крик. — Не смейте говорить со мной в таком тоне! — Гермиона вспылила, поднявшись с места, — Виктор не такой! — Такой! — он обошел вокруг стола и присел на его край. — Вы его не знаете! — Зато я прекрасно знаю Каркарова и все, на что он способен! — Это ничего не значит! — девушка сделал шаг вперед, — Виктор добрый и честный, он не станет играть на чувствах! Даже ради победы в турнире! — Так вот что? — лицо Грюма исказила странная гримаса, его будто передернуло, — ты значит чувств захотела? Трахаться хочешь, маленькая сука? Гермиона ошарашено округлила глаза. От шока она потеряла дар речи. Перед ней стоял школьный профессор, бывший аврор, и говорил о. сексе? Да в таком тоне, будто она какая-то дешёвка! — Вы… вы… — она не могла выдавить ни одного слова. — Вы, вы. — передразнил ее Грюм, стягивая с себя мантию, — пожалуй, надо отодрать тебя как следует, до поросячьего визга, чтобы и мыслей не осталось о всяких дурмстрангских уродах. Гермиона не верила своим ушам. Глазам она тоже не верила, ведь Грюм уже начал расстёгивать ворот рубашки. Она попятилась назад, но уперлась в угол парты. Испуганно отскочила в сторону и бросилась к двери, как ноги неожиданно сковало заклятие. Гриффиндорку охватила паника. Надо что-то сделать? Кричать? В этом крыле никто не бывает ночью, ее не услышат. Палочка, ей нужна палочка. Но как на зло, ее не было. Она оставила палочку в спальне. Глупая магглорожденная ведьма. Дура! Думай, дура, думай. Грюм обошёл ее вокруг. Стук дерева о каменный пол вселял страх. — Не бойся, малышка, тебе понравится. Еще будешь рассказывать, какое блаженство испытала в моих объятиях — мужчина криво усмехнулся и вновь облизнулся на манер змеи. Что-то в его виде изменилось, но девушка не могла понять, что именно. -Вы с ума сошли! — она попыталась оттолкнуть мужчину, но он схватил ее запястья, не давая нанести удар, — Немедленно отпустите меня! Я буду кричать, — голос превратился в писк, а угроза вышла совершенно глупой и совсем безрезультатной. — Будешь, конечно, будешь! Стонать, умолять, кричать подо мной. По классу прокатился его хриплый смех, от которого волосы встали дыбом. Дыхание перехватило. Нужно срочно что-то делать, что угодно… Но что она могла, глупая юная волшебница без палочки против взрослого опытного аврора с палочкой. И членом вместо мозгов. Гермиона вывернула руки, резко развернулась, насколько позволили приклеенные к полу ноги, и схватила стул, чтобы ударить мужчину. Но он вновь оказался проворнее и лишь отшвырнул его в сторону. На глазах девушки начали наворачиваться слезы от предчувствия неминуемой беды. — По-хорошему, значит, не хочешь? Гордая мелкая сука! — глаза Алостора были дикими, словно он был одержим. А движения языком становились все более навязчивыми, вселяя ужас, — Ты сама напросилась! Империо! Кончик палочки Грюма указал на Гермиону, выпустив золотой луч. Тело расслабилось, разум очистился от всех тревог. Стало так легко и беззаботно, словно никаких проблем и страхов в этом мире не существовало. Все исчезло. Остался лишь он. Самый прекрасный на свете мужчина. Его рост, широкие плечи, глубокий пронзительный взгляд, ухмылка — все в нем сводило ее с ума. Так хотелось прижаться к нему, почувствовать на своем теле его большие шершавые ладони, почувствовать кожей его дыхание. Он самодовольно улыбался и все внутри просто переворачивалось от его взгляда. Девушка проследила за движением его змеиного языка и в голове пронеслось, какое удовольствие может подарить этот язык. Ноги отклеились от пола, и она шагнула навстречу Грюму. Положила руки на его грудь, провела до плеч, коснулась кончиком носа его шеи. Так захотелось лизнуть, почувствовать солёный вкус его пота и сойти с ума от возбуждения. И она лизнула. В голове не было ни одной мысли, лишь необъяснимое желание. На секунду показалось, что это странно, что так не должно быть, но и эта мысль тут же улетучилась. Профессор провел грубыми пальцами по ее щеке, затем поднял за подбородок и встретился с ней взглядом. Он торжествовал, а она была готова сделать все, чтобы он стал счастливее. Гермиона перевела взгляд на его рот и облизнула губы. Он приблизился, и она поддалась, позволяя себя поцеловать. Это было так необычно. Он был грубым, но его язык и вправду творил необыкновенные вещи. Растворяясь в поцелуе, она не заметила, как сильные руки подняли ее и посадили на ближайшую парту. Непонятно откуда появилось ощущение, что на ней слишком много одежды, и она дернула за шнурок корсета на спине, чтобы ослабить его. В тот же момент Грюм начал задирать юбки ее платья, и больно сжал ногу чуть выше колена. Она отстранилась от его губ выпуская протяжный стон, толи от боли, толи от наслаждения. Его движения были такими быстрыми и уверенными, она не смогла бы сопротивляться, даже если бы захотела. Мерлин, что за глупости, кто станет сопротивляться ласкам этого мужчины. Он же идеален, о таком мечтает любая, но он выбрал ее. Аластор добрался до ее трусиков и легко стянул их ее бедер. Поцеловал нежную кожу там, где остались красные отпечатки его пальцев, поднялся выше, раздвигая ее ноги. Гермиона откинулась на парту, окончательно теряя способность хоть как-то мыслись и полностью погружаясь в волну ощущений, что дарил змеиный язык. Она тонула в неге и необъяснимом, словно, навязанном, удовольствии, заполнившим ее мозг. С губ сорвались какие-то неестественные стоны, руки запутались в его волосах, в голове было совершенно пусто и необычайно легко. Она лишь смотрела в потолок с глупой улыбкой и монотонно стонала, совершенно не понимая смысл происходящего. Мужчина оторвался от ее лона, встал и расстегнул ширинку. Девушка почувствовала давление. Тело ощущало боль, хотелось оттолкнуть Грюма, сбежать, спрятаться, но мозг словно не верил телу. Разум таял в блаженстве, что дарил нависающий над Гермионой волшебник. Его движения становились быстрее, грубее. А боль отчетливее. На задворках сознания пронеслась мысль о нереальности происходящего. Это же ее профессор, такого просто не может быть, здесь что-то не то. Мужчина неожиданно остановился, его лицо скривилось от спазма. Гермиона очнулась от окутавшего ее морока Империуса и ошарашенно уставилась на человека, что минуту назад был Аластором Грюмом. Он менялся! Под его кожей словно ползали слизни. Он становился уже в плечах, одежда повисла мешком, лицо похудело, волосы потемнели, волшебный глаз отлетел в сторону, второй изменил цвет и бешено метался взглядом по комнате, а деревянная нога с грохотом упала на пол. От ужаса по телу побежали противные мурашки, волосы встали дыбом. Она хотела закричать, но голос осип и пропал, выдавая лишь писк. Что вообще происходит? Кто это? Над Гермионой возвышался незнакомец. Его взгляд был безумным и пугающим. А его член по-прежнему был внутри нее. Взяв контроль над своим телом, лже-Грюм вспомнил о скулящей от страха девушке. Ублюдок коварно облизнулся, подмигнул и продолжил двигаться. Гриффиндорка попыталась оттолкнуться он него, но он крепко вцепился костлявыми пальцами в ее бедра, прижимая к себе. Девушка рыдала, кричала и царапалась. И мужчине это быстро надоело. Он выпустил ее ногу и потянулся к карману за палочкой. Гермиона воспользовалась ситуацией и ударила его коленом в бок. Не больно. Он лишь усмехнулся и снова направил на нее Империус. Золотой луч вышиб из головы все мысли и страхи. На лице вновь расплылась глупая улыбка. Голос на задворках сознания прошептал, что этот красавчик намного обворожительнее Грюма. Мужчина действительно обладал приятной внешностью, хоть и выглядел весьма болезненным и уставшим. Он что-то сказал и рассмеялся, но Гермиона не расслышала. Лишь пялилась в потолок и сияла от внушенного ей восторга перед незнакомцем. Мужчина набрал темп и снова начал кривиться в спазмах, предвкушая скорую разрядку. Но тут за дверью послышались быстрые шаги и дверь распахнулась. Маньяк так увлекся своей добычей, что забыл об элементарных мерах предосторожности. — Петрификус Тоталус, — раздался визгливый мужской голос. Незнакомец застыл и упал, завалившись на бок. Чары с девушки спали. Гермиона завизжала и отползла на локтях подальше от ублюдка, едва не свалившись с парты. Глаза округлились от ужаса, осознание произошедшего вызвало панику. Сердце бешенно стучало, дыхание стало частым и сбивчивым. Она забилась в угол, показывая пальцем в сторону окаменевшего мужчины, пытаясь выдавить из себя хоть что-то кроме повторяющегося «он». Барти Крауч старший связал магией тело незнакомца, забрал его палочку, сунул в карман мантии, и, недовольно скривившись, пнул его руку. Затем медленно подошел к девушке. — Моя бедная маленькая девочка, — его голос неприятно скрипел, но Гермионе было все равно. Он спас ее. Она бросилась к нему, прижалась к груди и зарыдала. — Не плачь, голубка, не плачь. Неожиданно голос прорезался, и она начала жаловаться: — Он… — запнулась, — он изнасиловал меня! Он использовал непростительное, заставил подчиниться! Я… я… — голос срывался и не слушался, слезы застилали лицо. — Все хорошо, моя маленькая, — Крауч гладил ее по голове, — я все понимаю. Я помогу вам, мисс Грейнджер, я заберу вашу боль, если вы позволите. Но мне нужно узнать, как все было. Гермиона не понимала, о чем он, она отстранилась и с немым вопросом посмотрела в его глаза. — Вы доверяете мне, мисс? Гриффиндорка не успела ответить или что-либо сделать, Барти Крауч навел на нее острие палочки и прошептал: — Легиллименс. В висках заныло. Перед глазами пронеслись картинки этого вечера. Рон в подсобке, стонущая Лаванда, слезы на лестнице, Крам и его нежные поцелуи, Грюм с требованием поговорить о Гарри, путь до кабинета, его слова, ухмылки, его Империус, секс на парте, обращение, продолжение. Вплоть до прихода Крауча. Он мягко вышел из ее сознания. Голова закружилась, истерика прекратилась. Гермиона потеряла ориентацию в пространстве. Глаза чиновника горели, кожа покрылась испариной. Он достал из кармана мантии платок, обтер лоб и шею, вернув клочок ткани обратно, оправил мантию. Он суетился и явно нервничал. Девушка непонимающе посмотрела в глаза мужчины: — Вы мне верите? Вы поможете мне? Нужно вызвать авроров, — ее голос перешел на шепот. — Конечно, милая, — ответил Крауч и судорожно провел рукой по ее щеке. В его взгляде было нечто такое, от чего гриффиндорку вновь охватил ужас. Предчувствие. Она хотела сорваться и побеждать, но он уверенно ухватил ее за плечо, не давая сдвинуться с места. — Спокойно, голубка, — палочка коснулась ее виска, потянув за собой голубую светящуюся нить с легким зудящим чувством, — Вот так, все хорошо, — Чиновник достал из кармана склянку, вылил на пол содержимое и опустил мерцающую синеву внутрь, закупорив пробкой. И спрятал пузырек, — Мне это еще пригодится. Для дела. Гермиона кротко кивнула, оставаясь настороже. — А теперь я немного помогу тебе успокоиться и отведу в больничное крыло, хорошо? Снова послушный кивок. Он спас ее, значит ему нужно верить. Волшебник вновь навел на нее палочку. Но произнес вовсе не то, что она ожидала. — Обливиэйт. Мысли вновь улетучились. Боль ушла. Сознание отключилось… * * * Гермиона проснулась в своей постели в спальне девочек. Утренние лучи зимнего солнца уже окрасили комнату в янтарные тона. Голова раскалывалась от боли. Да и все тело ныло. Девушка приложила усилия, чтобы сесть. Мир поплыл перед глазами. Она попыталась вспомнить вчерашний вечер. Новый приступ боли сковал виски. Рон в подсобке, стонущая Лаванда, слезы на лестнице, Крам и его нежные поцелуи… и темнота… Она не помнила, как вернулась в свою комнату. Видимо, впервые в жизни напилась до беспамятства. И понадеялась, что последний. Звенящая пустота в голове, словно кто-то украл ее воспоминания о вчерашнем вечере…